Глава 33.
К моему удивлению, его величество обнаруживается там же, где я его оставила, прямо за дверью покоев Чонгука. Как и лекарь. Стоят и что-то тихо обсуждают. Но как только я открываю дверь, на меня тут же обращается внимательный вопросительный взгляд короля. Да и стоящие немного в стороне братья Гур тоже выжидающе смотрят на меня. Все они беспокоятся о здоровье Чонгука. Только он один о себе вообще не беспокоится.
- Объяснились? - спрашивает Хосок.
- Да, - киваю. И обращаю свой взор на пожилого целителя. - Хали Тафир, вы не могли бы ещё раз осмотреть его высочество? Думаю, теперь он будет относиться к своему лечению более ответственно.
- Конечно. С огромным удовольствием, принцесса, - почтительно склоняет голову старик.
Видимо, король уже объяснил ему, кто я такая и что здесь делаю. Значит, считает этого человека достаточно надёжным и преданным. Я это учту.
Посторонившись, я пропускаю его величество в покои Чонгука. Однако, поравнявшись со мной, тот останавливается, смотря мне в глаза.
− Я не могу выразить словами, как благодарен тебе сейчас, Джису, − произносит, спустя короткую напряжённую паузу и, прежде чем я успеваю ответить, продолжает путь.
В спальню Чонгука мы возвращаемся вдвоём. Лекарь остаётся ждать в гостиной, пока мы его позовём.
Мой упрямый мужчина к этому моменту умудрился поменять положение, подвинувшись к изголовью, и теперь сидит, опираясь на подушки. Бледный лоб покрыла испарина, выдавая то количество усилий, которое ему пришлось приложить, чтобы встретить своего монарха сидя, а не лёжа. Не удивлюсь, если перед этим он пытался встать, но потерпел неудачу.
Его беспокойный взгляд сразу устремляется ко мне, стоит войти в комнату. И лишь убедившись, что я никуда не делась, любимый расслабляется, слегка обмякнув на подушках. Тянет ко мне руку, лихорадочно блестя глазами.
Разве можно остаться равнодушной к такому молчаливому призыву? Чувствуя, что вот-вот снова расплачусь, на этот раз уже от щемящей нежности к этому мужчине, я устремляюсь к нему и обеими руками хватаюсь за протянутую ладонь. Прикладываю её к сердцу, потом помогаю ему занять более удобное положение, поправив подушки, и становлюсь рядом, у изголовья кровати. Пытаюсь положить руку ему на плечо, но любимый, переплетя наши пальцы, упрямо тянет мою ладонь к себе. Прижимается губами, зажмурившись и переводя дыхание, будто пытаясь успокоиться таким образом. И лишь спустя секунды находит в себе силы отпустить.
− Здравствуй, дядя, − поднимает взгляд на короля.
− Здравствуй, Чонгук, − кивает тот, не пряча довольной улыбки. Подходит к кровати, пожав руку племянника, по-отечески хлопает и сжимает плечо. - Вижу, тебе пришёлся по душе мой сюрприз?
− Сложно передать словами, насколько, − усмехается мой жених. - Но как же... Сэйнары дали на это согласие?
− Да, с условием гарантий полной безопасности. Никто, кроме узкого круга самых доверенных лиц, не знает, что Джису сейчас в Босварии. Я сегодня официально просил руки принцессы для тебя и получил согласие и благословение не только наследного принца, исполняющего сейчас обязанности отца, но и самого короля Хичоля, с которым тот связался. Поэтому поздравляю вас с официальной помолвкой, дети. Однако должен передать тебе, дорогой мой племянник, что Тэхён грозился оторвать тебе голову и всё лишнее, если ещё раз причинишь боль его сестре.
− Не причиню, − твёрдо произносит Чонгук, накрывая мою руку на своём плече ладонью.
− Счастлив слышать, − удовлетворённо кивает Хосок. - Значит сейчас не будешь возражать против того, чтобы тобой занялся хали Тафир.
− Я и раньше не возражал, − кривится его босварийское высочество.
− Но и содействия не оказывал, − мрачнеет король. - Теперь понимаешь, насколько был неправ в своих выводах? Понимаешь, насколько ты нужен, важен и дорог? Тебя любит твоя будущая жена. И, надеюсь, со временем ты поймёшь, что у тебя есть семья, которая тоже искренне любит тебя и беспокоится - мы с Миной и Асханом. Что бы ты ни думал по этому поводу. Мина, кстати, тоже рвётся тебя проведать, так что завтра ждите нас в гости.
Под впечатлением от этой отповеди Чонгук даже не сразу находится с ответом. Я буквально чувствую, как его распирают эмоции. И ободряюще сжимаю его плечо.
Как же этот мужественный и сильный мужчина неуверен в себе, когда речь идёт о том, насколько он важен для своих близких. Только за это я бы голыми руками придушила его родителей, так искалечивших веру Чонгука в себя и в близких людей. Они умудрились практически полностью уничтожить его чувство собственной значимости, как личности, в оторванности от титула и выполняемых обязанностей. Заставили поверить, что никому он не нужен сам по себе.
Но ничего. С этим я справлюсь. Обязательно.
− Я... тронут, дядя. Спасибо тебе, − прокашлявшись, наконец выдавливает Чонгук. - И буду очень рад повидаться с Миной.
− Хорошо. Тогда оставляю тебя в надёжных руках Джису и хали Тафира, − кивает всё ещё хмурый король. - Увидимся завтра. Джису, ещё раз благодарю за то, что ты здесь.
− Не за что... дядюшка, − улыбаюсь ему немного смущённо. - Я здесь по велению сердца.
После ухода его величества, в спальню тихо проскальзывает лекарь, готовый приступить к осмотру и лечению.
И хоть Чонгук явно не испытывает от этого восторга, он безропотно позволяет уложить себя обратно и потом молча терпит пока пожилой целитель работает. Мне же приходиться очень сильно сдерживаться, чтобы не разразиться новыми рыданиями при виде сине-чёрной паутины сосудов, проступивших вокруг уже затянувшейся, но пока воспалённой, раны на боку любимого.
Провозившись больше получаса, хали Тафир остаётся очень довольным. И даже мне со стороны заметно, что чернота немного спала, гематомы поблекли, а воспаление почти прошло.
Подробно объяснив, как ухаживать за больным, чем кормить, что позволять, и чего ни в коем случае не делать, уставший целитель уходит, наконец оставляя нас наедине. И я снова позволяю себе присесть рядом с Чонгуком, со щемящим сердцем рассматривая его исхудалое лицо.
Открыв глаза, он отвечает мне не менее внимательным и жадным взглядом.
− До сих пор не могу поверить, что ты здесь, − дёргаются его губы в усталой улыбке. Мои ладони накрывает мужская рука, нежно поглаживая чувствительную кожу.
− Почему тебе так сложно в это поверить? - спрашиваю тихо.
− Я подвёл тебя. Обещал безопасность, а в итоге причинил страдания и подверг угрозе, − мрачно произносит Чонгук. - Ты же была свидетелем моего ареста, слышала все обвинения против меня. Даже когда дядя во всеуслышание объявит о моей невиновности, это пятно никогда не смыть до конца. В глазах многих на мне навсегда будет клеймо предателя. И я собираюсь официально отречься от права наследования...
− Но это же не твоя вина! − восклицаю запальчиво. - Правда, ты мог мне объяснить всё, предупредить. Я бы поддержала. Я бы... не придумывала себе бесы знает что, пытаясь понять происходящее. Но даже твоё молчание... как истинная дочь дома Сэйнар, я могу понять, когда долг требует поступать так как нужно, а не так, как хочется. Мне плевать на все пятна на твоей репутации, пока я знаю правду. Что же касается отречения... поступай так, как считаешь правильным. Я поддержу тебя в любом решении. Лично для меня это вообще не имеет значения. Мне ты нужен, а не твой статус наследника. Только ты. А вот твоё решение уйти из моей жизни для меня немыслимо. Как ты мог?
− Я думал, что потерял тебя, − признаётся хрипло. Снова сжимает мои пальцы. − А вместе с тобой потерял и желание бороться за жизнь, в которой тебя не будет.
− Я, наверное, должна быть польщена. Но на самом деле я жутко злюсь каждый раз, когда думаю об этом, − поджимаю губы. - Не вздумай больше так делать. Никогда, слышишь? Ты теперь мой. − касаюсь кончиками пальцев его браслетов. − Мой навсегда. И должен жить!
− Твой, − согласно кивает Чонгук.
Ну вот и ладненько. Вот и договорились. Удовлетворённо вздохнув, я умолкаю. Чонгук тоже.
Хоть он и пытается бодриться, но я вижу, как сильно ему хочется спать. Веки потяжелели, взгляд сонный, движения вялые. Сейчас его организм вовсю сражается с чужой магией и вызванными ею последствиями. Так что все разговоры лучше отложить на потом.
− Тебе нужно отдохнуть, − глажу мужскую ладонь. - А я, наверное, пойду осмотрюсь в доме.
− Потом... осмотришься. Останься со мной, − ласково обхватывает он моё запястье. - Я бы хотел держать тебя в своих объятиях.
Знал бы он, как мне этого хочется. А впрочем... почему нет? Мы почти женаты. И уже спали в одной кровати. И не только спали.
− Хорошо, − киваю, приняв решение. И, не вставая, принимаюсь расстёгивать длинный ряд пуговичек на своём платье. Специально выбирала без шнуровки, чтобы справиться самостоятельно.
Взгляд Чонгука вспыхивает откровенной жаждой. Он даже просыпается по такому поводу, жадно следя за каждым моим движением, лаская глазами каждый сантиметр обнажающейся кожи.
Поведя плечами, я освобождаю их из плена ткани, вытягиваю руки из рукавов, выше пояса прикрытая теперь только камисолью.
− Ты самое прекрасное, что я видел в своей жизни, − хрипло бормочет Чонгук, облизывая пересохшие губы.
− Ты тоже очень красивый, − улыбаюсь смущённо, поднимаясь, чтобы раздеться до конца. - Даже сейчас, несмотря на истощённость, бледность и синяки под глазами. Придётся тебя хорошенько откормить.
Платье с мягким шуршанием падает к моим ногам. Перешагнув ворох ткани, я поднимаю его и аккуратно кладу на ближайшее кресло. А потом присаживаюсь на него же, разуваюсь и скатываю с ног шелковые чулки. С кровати доносится приглушенный стон.
Закусив губу, я бросаю взгляд украдкой на Чонгука. Кажется, что он вот-вот сорвётся с кровати, чтобы добраться до меня.
Мои щёки горят так, что, наверное, можно обжечься. Несмотря на то, что между нами уже было, раздевать вот так перед ним, для меня это чрезвычайно волнительно... и возбуждающе.
Оставшись в одном лишь нижнем белье, я нерешительно поднимаюсь с кресла.
− Иди ко мне, любимая, − шепчет Чонгук, кое-как подвигаясь и гостеприимно приподнимая одеяло.
Ну же, Джису. Чего ты смущаешься? Это твой мужчина. Тот, кого ты сама добровольно выбрала.
Глубоко вздохнув, я решительно шагаю к кровати. И уже через минуту забираюсь к нему под одеяло и, умостившись на мускулистом плече, прижимаясь к обнажённому телу любимого. Вокруг меня смыкаются его объятия, а макушки касаются нежные губы.
Боги, как же хорошо. Наконец-то я на своём месте.
Закрыв глаза, позволяю себе расслабиться. Душу окутывает долгожданным умиротворением, и я сама себе теперь кажусь невесомой как пушинка. Тревога, столько дней пожирающая мою душу, наконец полностью отступает.
Он рядом. Мы вместе. Всё остальное неважно. Мы со всем справимся.
Дыхание Чонгука постепенно выравнивается, тело расслабляется, но руки по-прежнему держат меня крепко. Словно он боится, что я исчезну, наивный.
Улыбнувшись этой мысли, подвигаюсь к своему суженому ближе. Осторожно, стараясь не задеть рану на его боку, обнимаю за торс.
Уснуть мне вряд ли удастся. Слишком уж я взволнована всем случившимся. Зато хотя бы сон любимого постерегу.
А следующее, что я осознаю, это то, что в комнате уже темно, мы по-прежнему лежим в обнимку, тесно прижимаясь друг к другу, и, кажется, сон меня всё-таки сморил.
Стараясь не разбудить Чонгука, я медленно отстраняюсь от него и поднимаю голову. И тут же натыкаюсь на сонный взгляд любимых чёрных глаз. Мужские губы растягиваются в ласковой улыбке.
− Как спалось, любимая? - проводит он ладонью по моей спине.
− Хорошо, − шепчу, не сдержав томного вздоха. Выгнувшись, прижимаюсь к нему чуточку теснее. - А тебе?
− Просто прекрасно, − дёргает уголками губ Чонгук.
И, потянувшись ко мне, нежно целует в уста, страстно вторгаясь между них языком, лаская всё глубже и откровенней, пока я полностью не теряюсь в пьянящем, чувственном удовольствии.
Застонав, обнимаю его за шею. Позволяю уложить меня на спину, навалившись сверху. К бедру красноречиво прижимается что-то твёрдое...
И вдруг тишину в комнате нарушает тихий стук.
− Ваше высочество, извиняюсь, что потревожил, но к вам тут лекарь ломится, − доносится до нас голос Самада из гостиной. − Говорит, что процедуру лечения больше никак нельзя откладывать.
Вспыхнув, я тут же пытаюсь выбраться из-под Чонгука. Тот на миг сжимает меня крепче, а потом всё же отпускает, вздохнув с досадой.
− Скажи ему, пусть подождёт, пока его не позовут, − гаркает раздражённо.
− По-моему тебе уже явно лучше, − со смущённым смешком бросаюсь я к своему платью. - Вот и голос прорезался.
− Ты моё лучшее лекарство, − ухмыляется в ответ его босварийское высочество, не отказывая себе в удовольствии нежить взглядом моё тело и следить за каждым движением, пока я одеваюсь. - Когда он уйдёт, мы продолжим.
− Ещё чего. Шустрый какой, − фыркаю. - Пока не выздоровеешь полностью, никаких «продолжим». Вот когда хали Тафир скажет, что ты здоров и тебе можно напрягаться, тогда и... осуществим наш брак.
− Ты сейчас серьёзно? - приподнимается на подушках Чонгук. Чёрные глаза вспыхивают лихорадочным огнём. - Я говорил о поцелуе, но если ты... всерьёз хочешь и готова...
− А что? Похоже, что я шучу? - замерев поднимаю на него взгляд. Но, опомнившись, продолжаю быстро одеваться. - Мы официально помолвлены. С согласия и одобрения наших семей. Я тебя люблю. И слишком сильно переволновалась за тебя, пока ты не жалея себя разбирался с врагами Босварии. А потом ещё больше испугалась, когда твой дядя сказал, что ты загоняешь себя в могилу. Так что отступать теперь не намерена. У меня было более чем достаточно времени, чтобы понять, как я к тебе отношусь, чего хочу и без чего уже не смогу. Не смогу без тебя, если ты вдруг не понял. Я хочу быть твоей женой, Чонгук. Хочу, чтобы ты стал моим мужем как можно скорее. Хочу быть уверенной, что ты теперь от меня никуда не денешься. Можешь считать меня избалованной эгоистичной принцессой, но я Сэйнар. Сэйнары своего никогда не упускают. А ты мой, Чонгук Босвари. Я уже говорила об этом. А ты подтвердил.
С этими словами я застёгиваю последнюю пуговичку на своём воротнике. И несколькими хорошо заученными пасами, сопровождающимися не менее привычными заклинаниями, разглаживаю юбку.
− И сейчас подтверждаю, − немного ошеломлённо соглашается Чонгук.
− Вот и замечательно, − киваю с невозмутимым видом. - Пока хали Тафир будет тебя лечить, я хочу всё-таки осмотреться в доме. И прикажу подать нам ужин. Тебе нужно хорошо питаться, чтобы быстрее восстановиться.
− Хорошо, Джису. И позови ко мне ещё Сухёка, или Эльчина. Мне нужно с ними переговорить.
Хали Тафир, как я и предполагала, решил дождаться приглашения к принцу в гостиной. Тут же обосновался и Сухёк, из-под полуопущенных век лениво наблюдая за пожилым лекарем.
− Можете войти, хали Тафир. Сухёк, тебя принц тоже пожелал увидеть, − сообщаю мужчинам, а сама отправляюсь заниматься своими не менее важными делами. Чем лучший уход я обеспечу Чонгуку, тем быстрее поставлю его на ноги.