конец
Июнь, 2010 год. Испания.
Маша в этом году перешла в старшие классы — только исполнилось 17, а уже как взрослая. Ваня рядом — почти 18, высокий, с тёмными глазами, похож на Сашу, но с маминым упрямством.
Они вместе. Смотрю на них и будто вижу нас с Витей — в тот короткий момент, когда ещё не началась кровь.
Лиза — наша младшая. Шесть лет. Папина радость и мамина тень. Витя души в ней не чает.
Космос приуспел —открыл второй ресторан, женился на испанке, дочке Вике — четыре года. Рыженькая, как будто солнцем целована.Он окончательно завязал с наркотой ради них
Фил и Ира расширили агентство. Их сыну — десять, настоящий командир.
Саша с Олей — стабильные, уверенные. У них двое: Ваня и Вика. Вике восемь — упрямая и звонкая. Прямо как мама.
Мы часто собираемся вместе. С тех пор как уехали из Москвы, держимся друг за друга.
Процветаем. Живём. Выжили.
⸻
Наш дом. Сад, тень от пальм, детский смех. Жаркое солнце. Пахнет лавандой и фруктами.
Космос машет с крыльца, держа тарелку с рыбой:
— Катя! У тебя, между прочим, юбилей. А ты всё на кухне! Пора праздновать!
— ой, иди ты
Фил появляется с сыном на плечах:
—Пап, не так быстро.
Вика подходит к Космосу который держит уже 3 тарелки в руках
— Пап, ты бизнесмен или цирковой артист? — хохочет Вика.
Саша молчит, наблюдая за детьми. Взгляд тяжёлый, но тёплый.
— Эй, Белый, чего грустишь? — подмигивает Космос.
— Думаю... если бы тогда не уехали... кто бы сейчас за этим столом сидел?
Витя подходит с бокалами:
— Тише, философ. Сегодня у Кати день рождения. Без драм.
Я улыбаюсь, обнимаю мужа. Он целует меня в висок:
— Я думал, не доживу до твоих сорока. А теперь надеюсь — до восьмидесяти дожить с тобой.
Смех. Тосты. Истории.
— Помнишь, как я паспорт чуть в унитаз не уронил перед вылетом? — Космос до слёз. — А ты, Саша, сказал: "Уронишь — оставим!"
— Да ты его в зубах держал! — Фил ржёт.
— А как мы винный погреб охраняли? Первый контракт. Чуть не выпили все что там было...
Дети носятся по саду. Жарко. Весело. Жизнь.
⸻
Вечереет. Закат ложится на воду, ветер гонит запах соли и жареных овощей.
Маша с Ваней выходят из дома. В руках — пожёлтевший конверт.
— Мам... Пап... Я нашла это.
Мы оборачиваемся. На конверте написано: «Для моей дочери. Когда поймёшь, что хочешь знать правду.»
Тишина.
— Можно я прочитаю вслух?
Все кивают. Даже дети, будто что-то почувствовав, затихают.
Маша распечатывает. Голос дрожит, но она держится.
«Маша.
Если ты читаешь это — значит, всё пошло не так, как мы хотели. Может, меня рядом нет. А может — ты просто выросла и готова.
Ты имеешь право знать.
Когда-то я был совсем другим. Мы были частью мира, где решали оружие, страх и преданность. Мы убивали, чтобы выжить. Теряли.
Я встретил твою маму не в самое грязное время своей жизни.Мы вместе пришли к пределу.Но с того дня — я старался идти к свету.
Мы бежали. Оставили всё. Начали сначала. Ради тебя.
Я боялся, что однажды ты узнаешь — и отвернёшься. Но я верю, что поймёшь.
Ты — лучшее, что у нас есть.
Папа.»
Тишина.
Саша тихо говорит:
— Вот теперь они точно всё знают.
Я обнимаю Машу. Она дрожит.
— Я не злюсь, — шепчет она. — Я горжусь.
Витя смотрит в огонь.
— Спасибо, что не побоялась и не осудила
⸻
Пожилые уехали раньше — папа, родители Вити, бабушка Оли, отец Космоса.
Мы остались — у костра, у берега, босиком по песку.
Фил бросает ветку в огонь:
— Нашли же уголок. Без стрельбы. Без шума.
— Всё равно скучаешь? — спрашивает Космос.
— Иногда. Но не по тем дням. По тем, кто не дожил.
Оля укрывает Вику пледом:
— Мама бы гордилась тобой, Саш. не грусти.
— да пап, чего ты такой кислый? Мама рядом, уже все позади
—Ох.. Ванька, какой ты уже взрослый у нас...
Я держу Лизу на коленях. Она зевает, прижимается ко мне.
— Мы живы. Мы вместе. Этого достаточно.
Витя берёт меня за руку.
Огонь трещит. Волны катятся к берегу и обратно.
Тихо. Спокойно.