Молчание под кожей
Прошло всего несколько дней с момента, как Витя и остальные сели на самолёт в сторону Нью-Йорка, а я уже ощущала эту глухую дрожь под рёбрами. Словно что-то скреблось изнутри — интуиция, напряжение или страх.
В ту ночь телефон зазвонил дважды. Первый раз — по делу: один из наших водителей, Сергей, неожиданно сменил маршрут и не довёз важные бумаги в назначенное место. Второй звонок был от Лёшки — младшего охранника, который нашёл Сергея, разговаривающего по закрытому каналу, которого у нас в системе попросту не было.
— Думаешь, он сливает? — спросила Оля, засыпая в кресле
— Думаю, он не просто так у нас оказался. Кто-то его ввёл, — я встала, закутавшись в халат, и вышла в коридор.
Ночь была напряжённой. Я подняла архивы — просмотрела, кто и когда устроился, кто с кем общался, кто чью рекомендацию получил. Водитель Сергей всплыл как-то слишком аккуратно: рекомендации липовые, телефоны — мертвые. Но самое неприятное случилось утром, когда в доме, за фальшпанелью под рабочим столом, мы нашли микрофон.
Прослушка.
Я посмотрела на охранника, державшего её в перчатках, и сказала одно:
— Никому. Ни слова. Пусть думают, что мы ничего не заметили.
Через пару часов у меня в гостиной уже сидел Шахматист. Он выглядел спокойным, как всегда, но в глазах мелькало раздражение.
— Внутренний слив, — произнёс он, крутя в руках серебристую ручку. — Кто-то «спит» у нас под носом. И слушает. И передаёт.
— И кто, по-твоему, заказчик? — спросила я, хотя знала ответ.
— Ты знаешь её имя.
Светлана.
Моя мать.
С тех пор как она вышла из тени, воздух словно стал тяжелее. После той сцены — когда она смотрела мне в глаза, предлагая «выбрать сторону», я поняла, что это война. Не за власть. За души. За будущее. За право быть собой.
— Я хочу проверить всех. До последнего. Но не шумно, — сказала я. — Сыграем по твоим правилам?
— Лучше, — усмехнулся он. — Мы дадим им пищу. Сделаем так, будто ты лично ведёшь новую сделку через Балканы. Утечка должна быть вкусной. Пусть клюют.
Я кивнула. Он ушёл, а я осталась с планами, тревогой... и болью в животе. Сначала — едва уловимая тошнота, потом слабость, сонливость. И вдруг — осознание. Я задержалась у зеркала, задержала дыхание, а потом дрожащими пальцами открыла ящик в ванной.
Через десять минут, сидя на краю кровати, я смотрела на тест с двумя отчётливыми полосками.
Беременность.
В голове вспыхнул образ Вити — как он бы среагировал, что сказал бы. Моё сердце билось громче, чем шаги по лестнице. Я не хотела говорить ему по телефону. Не так. Это должно быть вживую. С его руками на моём лице. С его голосом рядом.
Но Оле я сказала. Просто не могла держать в себе.
— Я знала, — она обняла меня. — У тебя в глазах какая-то... мягкость появилась. Ты теперь не только за себя дышишь.
Мы долго сидели в кухне, молча пили чай.
На третий день подставной утечки нам сообщили: кто-то уже вышел на контакт с «Балканами». Ложная информация сработала. Враг проявился. Но кто из людей был проводником?
Ответ пришёл неожиданно. Вечером в калитку постучала женщина — лет сорока, ухоженная, с крупными серьгами и мягкой улыбкой. Представилась как старая подруга моей матери.
— Я знала Светлану в молодости. Мы были близки. Можно войти?
Что-то внутри сжалось. Я не хотела пускать. Но любопытство пересилило.
Она прошла в зал, сняла перчатки. Достала из сумочки конверт.
— Мне передали это. От человека, которого ты хорошо знаешь.
Я медленно вскрыла конверт. Внутри — письмо. И подпись... рукой моего отца. Почерк безошибочно узнаваем. Ровный, строгий, будто из другой эпохи.
«Катя.
Возможно, ты читаешь это, когда уже поздно что-то изменить.
Возможно, ты думаешь, что всё под контролем.
Но ты не представляешь, насколько всё глубже.
Светлана не просто играет — она строит.
Если ты действительно хочешь её победить — забудь обо всём, что знала.
Уничтожь эмоции.
И найди того, кого мы упустили. Он рядом.
Он слушает тебя.
Папа.»
Мои пальцы дрожали. Женщина поднялась и, не дожидаясь вопросов, ушла. Только запах её духов остался в комнате — терпкий, тяжёлый, словно предупреждение.
Я стояла посреди зала, с письмом в руках, и впервые за долгое время ощутила настоящий страх.
Он — рядом.
Он — слушает меня.
Он — один из нас.