28
Глава 28
- Спасибо, что подвез. Провожать не надо.
Вылезаю из машины и закидываю рюкзак на плечо.
Милохин не обращает внимания на мои слова и выходит из машины следом за мной.
- Я провожу, - говорит он и забирает у меня рюкзак.
Я пожимаю плечами.
- Ладно. Если тебе так хочется.
Пока Даня скептически взирает на переброшенные через лужу доски, я поскорее лезу в сарай и переобуваюсь в сапоги.
Возвращаюсь к блондину уже с туфлями в руках и встаю рядом с ним и лужей.
- Крутая у тебя подготовка, - усмехается Милохин, осматривая мой новый облик, - мне нравится.
- Да? Хорошо. Но вторых резиновых сапог у меня нет. Так что, если ты передумал идти дальше, самое время отдать мне мой рюкзак и вернуться к машине.
- Серьезно? Передумал из-за какой-то лужи?
Не дожидаясь моего ответа Даня ступает на доски и начинает идти вперед.
Пройти по ним, не запачкав обувь также нереально, как пройти по канату без подготовки, но блондину удается выйти из ситуации с наименьшими потерями.
Я вынуждена признать это, а также поспешить за ним, чтобы не отстать.
- А как остальные решают проблему? – интересуется Милохин, пока мы идем по тропинке ко входу в общагу, - запасаются сапогами, как и ты?
- Нет. То есть, здесь никого это особо не волнует. В основном все работают на местном заводе. Если вообще работают. Парой грязных капель на обуви там никого не смутишь. Кроме того, скоро похолодает и лужу подморозит.
- Понятно.
Я киваю, а потом вздыхаю, потому что мои испытания продолжаются.
На лавке у подъезда устроилась компания из папиных знакомых, во главе с ним самим. Мужики увлеченно играют в домино, сто поцентов принимая между партиями горячительное, пользуясь тем, что жены на работе или заняты домашними делами.
Папа сопровождает игру довольно сносным, на этот раз, значит, почти трезв, музыкальным сопровождением. Исполняет Бетховена Сонату №6 для скрипки и фортепиано.
- Ого. Да у вас тут даже Бетховина играют, - хмыкает Даня, когда мы уже на подходе, - только фортепиано не хватает.
- Ты разбираешься в этом? – ахаю я, и Милохин тут же хмурится.
- Да нет, не особо, - отмахивается он, - просто известная мелодия.
Возможно, для определенных кругов, но, чтобы вот так, с ходу…Тем более, папа играет на свой манер, безбожно фальшивя в некоторых местах. Впрочем, я никогда не скажу ему об этом, чтобы не обидеть.
Интересно, заметит он нас или нет?
Не успеваю подумать об этом, как папа прекращает игру, откладывает скрипку и спешит к нам.
Остальные мужики здороваются со своих мест, не прекращая игры и едва повернув головы в нашу сторону.
- юля, дочка! – восклицает папа и останавливается прямо перед нами.
- Привет, пап.
Мы обнимаемся, и папа переводит взгляд на Милохина.
- Здравствуйте, молодой человек, - говорит он, оглядывая парня с хитрецой во взгляде.
- Добрый день, - отвечает Даня ровным тоном, и они обмениваются рукопожатием.
От папы как обычно пахнет спиртным, но Даня не выказывает недовольства, или каких-либо других эмоций по этому поводу.
- Как вам моя игра? – спрашивает папа у Дани.
- Иваныч, высший пилотаж, - вдруг встревает один из мужиков, тот, который сидит ближе всего и этим на некоторое время перетягивает внимание на себя.
- Так как? – переспрашивает папа, а я начинаю злиться на него.
Когда надо, его никогда нет, а вот сейчас он тут как тут. Да еще такие неудобные вопросы задает. Хорошо хоть одет более или менее прилично. Выходной костюм. Сильно поношенный, но не грязный, и то хорошо.
- Неплохо, - отвечает Даня, ничуть не смутившись, - но в самом конце вы нагло фальшивили.
Папино лицо вытягивается, и я замираю, не дыша.
Но уже в следующий момент оно расплывается в довольной сияющей улыбке.
- О, так вы разбираетесь в музыке, как это замечательно. Фальшивил, верно. Но вы думаете кто-то это заметил?
И он грустно вздыхает.
- Вот, разве дочка. Но она никогда не скажет об этом вслух. Кстати, Игорь Иванович, папа юли.
- Даня, парень юли. Рад знакомству.
От такого заявления я аж на месте подскакиваю, но блондин пригвождает к земле, кладя руку на мою талию.
- Иваныч, ну че, идешь к нам? Партия закончилась? – полушепотом кричат мужики.
То есть они вроде кричат, но стараются делать это тихо, чтобы не спалиться. И начинают также полутихо, словно заговорщики, греметь стаканами, пребывая в уверенности, что это тоже никому не слышно.
Папа сразу же подбирается.
- Ну, молодые люди, вынужден вас оставить, мне пора. Был рад знакомству. Дочка, отличный выбор.
Мы прощаемся с папой, я увертываюсь от объятий блондина и веду его в подъезд.
- Осторожнее, у нас тут… своеобразно, - нахожу подходящее слово, чтобы одновременно и донести до него информацию, но при этом и не обидеть никого из жильцов.
Просто я привыкла, а вот для неподготовленной психики мажора это может быть ударом. Тем более, что запахи не самые свежие. Хотя у нас еще хорошо с этим. Скажем, в соседнем подъезде пахнет и правда не очень.
Но зато у нас много препятствий на пути.
Милохин быстро оценивает обстановку. И виртуозно лавирует через развешанные на веревках простыни и кухонные полотенца. А потом не менее ловко обходит весь тот хлам, что расставлен и разложен в длинном темном коридоре.
- Здорово у тебя получается, - замечаю я, - я вот не сразу привыкла. Столько синяков набила, пока научилась определять дорогу наощупь.
- Почему вы не проведете сюда свет?
- Да сто раз проводили. Но в здании проводка старая, и все время что-то замыкает. А может, специально кто-то хулиганит. В конце концов плюнули на это.
Я как-то поставила торшер и подвела к нему электричество из своей комнаты, но папина...в общем, женщина, у которой он живет, мне запретила.
- А папа давно пьет?
Мы как раз достигли моей комнаты и даже никого не встретили по дороге, к моей большой радости.
- Давно, - вздыхаю.
Забираю из рук блондина рюкзак и лезу в маленькое отделение за ключом.
- Начал почти сразу после того, как... мама погибла.
Сколько лет прошло, а мне каждый раз сложно произносить это слово.
- Лечиться он не пробовал?
- Если только вначале, но это оказалась бесполезным.
Да и денег на это нет.
- Ясно, - говорит Даня и мы замолкаем.
Сосредотачиваюсь на замке, а потом открываю дверь, пуская в коридор дневной свет.
А еще размышляю, предложить ему зайти или пусть едет домой? Вроде уже дошли и вполне естественным было бы угостить его чаем. Но…
- Пригласишь? – спрашивает Даня.
Он облокачивается на стену перед дверью, скрещивает руки на груди и смотрит максимально безобидно. Видимо это должно означать, что он совсем не опасен для меня и можно смело приглашать.
Сказать по правде, мне и самой этого хочется. Раз уж он преодолел столько препятствий.
- Ладно, я приглашу, но только если ненадолго, - отвечаю осторожно.
- Спасибо, - говорит он и это звучит вполне искренне.
Я прохожу в комнату, скидывая на ходу сапоги и кидая рюкзак на тумбу при входе, парень идет следом за мной. Спиной чувствую. Но не оборачиваюсь.
Бегло осматриваю комнату на предмет лежащих не на месте вещей. Слава богу, у меня чисто, как и всегда. Утром я даже покрывало на кровати сменила и все белье, потому что категорически не хотела здесь никакого намека на Витино присутствие.
Дохожу до стола и поворачиваюсь к блондину.
Даня не спешит пересечь комнату, идет медленно, осматривается по сторонам.
В общем-то, разглядывать особо нечего. Старенькие шкаф для одежды, кровать и стол, навряд ли смогут впечатлить особенно сильно. Разве что высокий, от пола до потолка, стеллаж с книгами. К нему-то Милохин и направляется.
- Может, чая? – спрашиваю у него.
Так необычно видеть этого парня у себя, что я на секунду зажмуриваюсь.
Вдруг это просто сон?
Но нет. Вот он, весь такой красивый и брендовый, и правда находится в моем скромном жилище.
- Как хочешь, мне без разницы, - отвечает на мое предложение, а сам пробегается глазами по корешкам книг.
- Тогда обойдемся без него. Если в кухне кто-то есть, меня могут задержать разговорами на неопределенное время, а мне бы этого не хотелось.
Хорошо вообще, что мы не встретили на пути Витю, тетю Люду, либо кого-то из сплетниц. Иначе, неизвестно, чем бы все закончилось. Одно ясно, в таком случае спокойствия не жди.
Впрочем, его в любом случае не жди. Если кто-то донесет, высокий шанс, что пристанут с вопросами. Но, в конце концов, имею же я право хоть раз пригласить кого-то в гости. А тетю Люду так вообще пошлю подальше. Сегодня утром я, наконец, проявила твердость и это придало мне сил на последующие стычки с женщиной.
Впрочем, не хочу сейчас думать о них и отравлять наше общение неприятными мыслями.
Тем более, есть гораздо более важный вопрос, который меня сильно занимает.
- Даня, зачем ты соврал папе, что ты мой парень? – спрашиваю я.
Вопрос вертелся на языке с того самого момента, как слова были произнесены, и я, наконец, задаю его.
Вместо ответа Милохин протягивает руку к стеллажу и достает одну из книг.
- Фолкнер.
И поворачивается ко мне.
- Гаврилина, ты читаешь Фолкнера?
Я жду ответа, но Даня снова разворачивается к стеллажу. Кладет эту книгу и достает следующую.
- Хм, Ремарк. Неплохой выбор. И какое произведение у него нравится тебе больше всего?
- Не знаю, все. Больше всего, наверное, "Тени в раю".
- Нестандартный выбор. Интересуешься жизнью эмигрантов?
- Ты читал все книги Ремарка? - задаю встречный вопрос.
Это кажется необычным.
Произведения не включены в школьную программу, и если кто-то интересуется писателем самостоятельно, обычно читают "Три товарища" или "Тримфальную арку".
Он жмет плечами.
- Кое-что читал.
- Вообще, мне нравятся все произведения Ремарка. В финале "Трех товарищей" я даже плакала. Но давай вернемся к моему вопросу.
- А это что? - игнорирует Градов мои слова.
Теперь он выуживает томик любовной лирики и вертит в руках.
Я решительно подхожу к блондину, выхватываю из его рук книгу и ставлю обратно на полку.
- Так почему ты сказал папе, что ты мой парень? Не увиливай.
Даня прячет улыбку и разворачивается ко мне.
Протягивает руку, проводит пальцами по моим волосам.
Он так нежен сейчас, что голова начинает кружиться. А его прикосновения, его близость. То, что он не отворачивается от меня, узнав, в каких условиях я живу и узнав про папу. Что я по-прежнему интересна для него, несмотря на все. Это безумно приятно, и я замираю, не в силах прервать момент.
Перехватывает мой взгляд и заставляет смотреть ему прямо в глаза.
- Потому что я хочу стать твоим парнем, юля, - произносит медленно, проникая своими взглядом и голосом под самую кожу.
- Хочу серьезных отношений с тобой, со всеми вытекающими. Потому что влюбился и не могу думать ни о ком, кроме тебя.