ЭПИЛОГ
Большое море
Девятый день Юстина, год 1490 с.д.п.
Мальстен вышел на палубу и вдохнул свежий весенний ветер. Чем ближе «Светлый сон» подходил к берегу Адеса, тем теплее становилось. Однако в воздухе еще витала весенняя свежесть, а порывы ветра, тянущего паруса, пронизывали все тело так, словно несли в себе частички пьянящей, ни с чем не сравнимой свободы, от которой становилось почти больно.
Не мог подобрать другого сравнения? — едко произнес внутренний голос, подозрительно похожий на Сезара Линьи.
Мальстен улыбнулся.
— Кажется, не мог, — ответил он самому себе. Тихо, но все же вслух. Он давно чувствовал, что ему, и давно почившему Сезару, образ которого навеки остался в его собственной душе, нужен этот разговор. — Когда-то ты был прав насчет меня. В моих снах ты говор ил, что я слаб и только и делаю, что думаю о своей боли. Меня передергивало от этих слов, ведь я считал это недопустимым. В каком-то смысле считаю так до сих пор. Но, знаешь, Сезар, я ведь действительно испытывал ее почти постоянно. И оттого, что запирал как можно глубже и пытался никому не показать, лучше не становилось. Ты научил меня ее скрывать, и я испугался, что любой, кто увидит меня в минуту слабости, причинит вред. Это не так. Не любой. И пора мне научиться этому. Твою истину я постиг слишком хорошо.
Он услышал скрип палубных досок и неловко напряг плечи.
— Давно ты слушаешь? — спросил он, не поворачиваясь.
Аэлин подошла к левому борту и встала рядом. Она не смотрела на Мальстена, памятуя о том, что прямой зрительный контакт ему в особо чувствительные минуты дается плохо. Мальстен был благодарен ей за эту чуткость.
— Почти с самого начала. Я даже испугалась и успела было подумать, что безумие Рериха оказалось заразным. А потом я поняла, с чьим призраком ты разговариваешь, и решила не мешать. Тебе это было нужно.
Мальстен тяжело вздохнул и обнял Аэлин одной рукой, продолжая смотреть на линию горизонта.
— Извини. Неловко вышло. По правде сказать, я не практикую разговоры с его призраком слишком уж часто. Видимо, просто привык, что любая критическая мысль звучит в голове его голосом.
Аэлин хмыкнула.
— Немудрено. Ты от него почти ничего другого-то и не слышал. Я ведь говорила, что не одобряю его методы?
Мальстен печально улыбнулся.
— Говорила. И ты, пожалуй, права. Вот только мне все равно его не хватает. Глупо, да? Ты столько раз говорила, что его влияние оказалось для меня вредоносным, а я все равно не могу перестать чувствовать к нему смесь благодарности и вины.
Аэлин повернулась к Мальстену и удивленно посмотрела на него так, что его щеки залились румянцем.
— Пожалуй, мне стоит замолчать, — нервно усмехнулся Мальстен.
Аэлин энергично покачала головой.
— Нет, вовсе нет! Просто я удивлена. Помню, как, когда мы плыли в Малагорию в первый раз, из тебя было и слова не вытянуть. Особенно о том, что касалось твоего прошлого или твоих чувств. А теперь... — Она прищурилась. — Ты изменился, Мальстен.
Это хорошо, или плохо? — захотелось спросить ему, но он решил не задавать этот вопрос.
— Пожалуй, — улыбнулся он. — Кажется, мы все сильно переменились. Непростой был год.
— С момента нашего знакомства ведь даже года не прошло, — заметила Аэлин, взяв его за руки. — Так сложно в это поверить. Я будто успела прожить несколько жизней. И все — бок о бок с тобой.
Мальстен медленно покивал.
— Мы ведь начинали это все, чтобы спасти Грэга. Мне... жаль, что он этого не видит. Прости, что я не смог...
Аэлин приложила палец к его губам и медленно качнула головой.
— Его душа переродится в новом мире, который мы будем строить вместе. И я хочу, чтобы это был безопасный и хороший мир. — Она пожала плечами. — У богов интересное чувство юмора. Вдруг он родится данталли? Или малагорцем?
Мальстен удивленно посмотрел на нее и вдруг выпалил:
— Когда Бэстифар вернет себе царский трон, он обязан устроить нам роскошную свадьбу. За ним должок.
Аэлин оторопела.
— Постой. Это... предложение руки и сердца? Вот так? На корабле?
Мальстен поджал губы.
— Хочешь, могу стереть тебе это воспоминание и сделать все в более подобающей обстановке, — сказал он. — Просто сейчас такой день... это солнце и этот ветер кажутся такими свободными, и мне вдруг захотелось...
На этот раз Аэлин прервала его речь поцелуем.
— Я все испортил, да? — спросил Мальстен, когда она отстранилась. Аэлин рассмеялась и поцеловала его снова.
— Ты мне когда-то обещал, что «больше не будет «без тебя». У меня было много времени подумать, начиная с того дня у болота дьюгара. И каждый раз, когда я представляла, что ты свое обещание не сдержишь, я злилась. Я и правда не хочу, чтобы было «без тебя». Но Мальстен... — она помедлила, и Мальстену с трудом удалось сохранить лицо спокойным, — давай немного подождем? Сколько мы вместе, нас всегда настигают враги, преследователи или войны. А единственный опыт мирной жизни омрачился моим состоянием после битвы в гратском дворце. Я хочу попробовать жить вместе, когда вокруг будет спокойнее. Ну... с поправкой на то, насколько спокойно может быть в обществе Бэстифара. И тогда я с радостью приму твое предложение.
— То есть, это «нет»? — Мальстен постарался произнести это ровно, но голос предательски дрогнул.
— Это «не сейчас». Если хочешь, это «да», отложенное на потом. И в твоих интересах добиться, чтобы мир воцарился быстрее.
Мальстен облегченно выдохнул.
— Признаться, я на миг подумал, что ты...
— Знаете, господин Ормонт, — прищурилась Аэлин, — вам будет полезно для здоровья начать уже доверять мне.
Мальстен заключил ее в крепкие объятия.
— Нет, я больше не могу! — услышали они страдальческий голос Фатдира. В следующий миг советник будущего царя Малагории поднялся на палубу с лестницы, на которой притих, не желая рушить романтический момент, бросился к правому борту, перегнулся через него и снова стал жертвой морской болезни. За время этого плаванья она отчего-то набросилась на него с неистовой силой, куда большей, чем в прошлый раз.
Мальстен поморщился.
— Нет, я, пожалуй, все-таки подкорректирую тебе память. Нельзя было сделать предложение руки и сердца хуже, — сказал он. — Да еще и получить в ответ «не сейчас».
— Не вздумай, — строго сказала Аэлин. — И не заставляй меня заворачивать тебя в красную ткань, чтобы выбить из тебя дурь. — Ее голос смягчился, и она провела рукой по седой пряди на виске Мальстена. — Я хочу помнить, как было. Со всеми этими неловкостями и с моим ответом. Я вижу в них сокровища, а не изъяны. Когда-нибудь я и тебя этому научу. У тебя тоже не будет «без меня».
Желудок Фатдира взбунтовался снова, поэтому речь Аэлин тоже окрасили специфические звуки. Мальстен посмотрел на Фатдира.
— Могу подержать его нитями до конца путешествия, — предложил он. — Или хотя бы до конца этого разговора.
Аэлин вдруг громко рассмеялась. Порыв ветра взъерошил ее золотистые волосы, она раскинула руки, и на ее лице заиграло такое искреннее счастье, что напряжение Мальстена растаяло без следа.
Он снова подставил лицо весеннему ветру и прикрыл глаза, вдыхая эту свободу.
Впереди ждала Малагория — вновь таинственная и неизведанная, изъеденная междоусобными войнами и лишившаяся огромного количества жителей. Однако этот теплый берег Большого Моря все равно оставался чарующим и манящим. Мальстен знал, что новая Малагория ничем не уступит старой. А то и расцветет пуще прежнего.
Аэлин взяла его за руку, и они молча уставились вдаль, ожидая мира, в котором навсегда свяжут свои судьбы перед лицом богов. Бескрайние морские просторы сулили им новую страницу истории и новый путь. Наверняка трудный, но тем интереснее. Теперь, когда рядом были те, кого Мальстен несколько раз едва не потерял, он чувствовал себя на своем месте. И он верил, что больше никогда не позволит себе утратить его.
Мальстен Ормонт возвращался домой.