Глава 37
ЛИСА.
— Чонгук! — кричу я, тряся его за плечи. — Проснись!
Пот прилипает к его раскаленной коже, он метается из стороны в сторону. Я уже несколько минут пытаюсь его разбудить. Это ненормально, и меня начинает охватывать паника. Я трясу его сильнее, стараясь заглушить растущую тревогу.
Наконец, его тело замирает. Его веки медленно открываются. Слава Богу!
— Тебе, наверное, приснился кошмар…
Подождите. Что-то не так. Он смотрит на меня, но его взгляд расфокусирован. Я беру его лицо в ладони. Под моими ладонями он весь горит.
Лихорадка.
— Здесь... холодно. Очень, — протягивает он, пока его тело сотрясает дрожь. Его взгляд направлен в мою сторону, но он как будто смотрит сквозь меня.
— Чонгук? — Я встряхиваю его. На этот раз слегка. — Посмотри на меня.
На его губах появляется странная, едва заметная улыбка.
— Мне всегда нравится смотреть на тебя, gattina. Даже когда ты бросаешь в меня канапе. -
Я смотрю на него с открытым ртом. Сумасшедший.
— У тебя жар.
— Мм-хмм... Можно мне поцелуй? Тот дикий поцелуй, где ты кусаешь мой язык? — Его губы сжимаются в ожидании поцелуя. Движение медленное, как будто он искушает меня принять его предложение.
Он бредит. И у него определенно жар. Судя по всему, сильный.
— Прекрасно, — бормочу я про себя.
Что мне делать? Как справиться с такой высокой температурой? Драго никогда не болел, по крайней мере, ничем серьезным. А я страдала только от ангины и желудочного гриппа. Что, черт возьми, мне делать?
Я была готова ко многим неприятностям, когда переехала в этот дом, но не к этому. Не к этому мучительному страху, который овладел мной, когда я смотрю на своего мужа, не зная, как ему помочь. Черт, лучше уж мне снова выслушать длинную лекцию или крики о моей полной неспособности быть хорошей женой. Но только не это.
Спрыгивая с кровати, я бегу искать сумочку. Сиенна знает, как позаботиться о своем брате. Как только мои пальцы касаются телефона, я набираю ее номер.
Она отвечает на седьмом гудке.
— Сейчас два часа ночи, Лиса. Что слу...
— Чонгук заболел, — говорю я, снова забираясь к нему в кровать. — У него высокая температура. И он бормочет бессвязные вещи. Что мне делать?
— Какая у него температура?
— Я... я не знаю. Я не знаю, где лежит термометр. Но его кожа горячая на ощупь. И он несет такой бред, будто у него перегрелись мозги.
— Ага, хорошо. Я видела такое раньше. С ним такое бывало, однажды, когда его температура поднималась выше сорока градусов.
— Сорока? — выдыхаю я, чувствуя, как желудок поднимается к горлу.
— Да. Надо срочно сбивать. Заставь его принять душ. Тёплый, но не холодный.
— Как? Он в два раза больше меня, Сиенна. И он едва осознает, что происходит, — восклицаю я. — Может, таблетки помогут? У него с собой ибупрофен уже несколько дней, он их жует, как конфеты. Я попробую найти.
— Это будет не достаточно быстро. Я имею в виду таблетки. Они действуют слишком долго. По крайней мере, возьми мокрые полотенца и накрой его с головы до ног. Я позвоню Иларии и попрошу ее приехать. Лучше не давай ему никаких лекарств до тех пор.
— Илария?
— Мать дона.
— У Аджелло есть мать? — Я думала, что этот человек был рожден. Чем-то темным и неестественным.
— Я знаю, в это трудно поверить. Но она милая женщина и отличный врач, так что не волнуйся. Я сейчас повешу трубку и позвоню ей. Держи меня в курсе, ладно?
— Конечно. Мокрые полотенца. Илария. Буду держать тебя в курсе. — Я прижимаю ладонь к горячему лбу Чонгука. — Скажи ей, чтобы она поспешила.
Я отбрасываю телефон и бегу в ванную за полотенцами.
Через пятнадцать минут я смотрю на кучу полусухих полотенец рядом с кроватью. Я меняю их почти так же быстро, как и кладу, но это не помогает. Кожа Чонгука такая же горячая, как и раньше. Может, даже горячее. Черт.
— Чонгук. — Я откидываю мокрые пряди волос с его лица. — Нам нужно пойти в душ.
Он медленно моргает. Его все еще расфокусированные глаза наконец встречаются с моими.
— Мм-хмм... Люблю принимать душ с тобой. Ты позволишь мне снова полизать твою киску?
— Нет! — Мои щеки горят. Я чувствую, как краснею. — У тебя температура, и нам нужно ее сбить.
— Значит, никакой киски? Тогда я не пойду.
— Я не спрашивала. — Я хватаю его за запястья и тяну, пытаясь поднять его с кровати. — Помоги мне, пожалуйста.
— Нет. Нет киски, нет душа. — Он падает обратно на подушку.
Боже!
— Ладно. Хорошо. Как хочешь. —Он даже сесть не может, не то что сделать мне куни.
С трудом я поднимаю его на ноги, но мы оба чуть не падаем на пол, когда он теряет равновесие. Я вовремя его подхватываю, обхватываю его руку вокруг своей шеи, поддерживаю его за талию и веду в ванную.
— Я люблю твой запах, — говорит Чонгук, уткнувшись носом в мои волосы.
— Эм... спасибо.
— Я не позволяю Грете менять простыни с тех пор, как ты провела ночь в моей постели. Они пахнут тобой, и я хочу, чтобы они оставались такими навсегда.
— Это отвратительно.
— Нееееет. Но если тебе не нравится, я куплю новые, — говорит он, выпрямляясь. — Но только если ты переедешь ко мне. В мою спальню, в мою кровать. Если будешь всегда спать со мной. Подо мной. Мне это нравится. На самом деле, мне нравится многое в тебе.
— Думаю, ты сходишь с ума. Смотри под ноги!
— Какая властная! Мне это тоже нравится. Но знаешь, что я обожаю больше всего? — Он смеется. —Обниматься за шею.
— Что?
— Вот это! — Он обнимает меня за талию, поднимает и прижимает к себе так, что мое лицо оказывается зажатым между его плечом и шеей. — Да, вот так.
— Ты с ума сошел? Поставь меня на землю, или мы оба окажемся на полу.
— Мм... это тоже весело. — Он опускает меня на землю, покачиваясь.
Черт. Я обнимаю его, поддерживая, чтобы он не упал.
— Давай. Еще несколько шагов.
Последние полтора метра до ванной кажутся пятидесяти. Мы еле тащимся. Когда я наконец затаскиваю его в кабинку, я прислоняю его к стене и включаю душ.
— Тебе может показаться, что вода холодная, учитывая, какая высокая у тебя температура. Но я обещаю, вода на самом деле теплая. — Я протягиваю ему руку. — Давай, Чонгук.
На его лице появляется улыбка.
— Я бы прошел по ледяной воде и через адское пламя ради тебя, дикая кошка. — Обхватив мои пальцы своими, он притягивает меня к себе и входит под струю воды.
Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы были в точно таком же положении, с водой, льющейся на нас. Но теперь все кажется совсем другим. В глазах Чонгука нет той опасной искры, которая обычно там присутствует. Сейчас он смотрит на меня так, как никогда раньше. Его глаза мягкие. Незащищенные. Лихорадка и бред, должно быть, действительно затуманили ему голову.Меня пронзила тоска. Как бы это было, если бы Чонгук Чон всегда смотрел на меня так?
— Ты зашла в ледяной душ ради меня, — шепчет он, гладя меня по щеке тыльной стороной ладони.
— Он не ледяной. — Я встаю на цыпочки и касаюсь его губ своими. Даже они кажутся мягче. Может, это из-за воды, стекающей по нашим лицам.
— Тебе так кажется.
— И ты произнесла мое имя, — его пальцы ласкают мою челюсть, — несколько раз.
— Я была в стрессе. Сорвалось.
Его другая рука скользит по моей спине, гладя по длине позвоночника под моей мокрой футболкой. Это единственная одежда на мне. Мой муж, однако, без одежды. И все же наши прикосновения не кажутся сексуальными.
Мои ладони скользят по его твердой как камень груди, затем опускаются на спину, медленно исследуя его великолепное тело. Все во мне трепещет. Моя киска все еще чувствительна после нашего безудержного, неистового секса ранее этим вечером, но я жажду большего. Пульсируя от желания почувствовать его. Одно прикосновении к моему клитору, и я взорвусь. Рассыплюсь на части так, как только он может заставить меня.
Но это не то, чего я хочу сейчас. Я хочу этого. Медленного движения его пальцев по моему подбородку. Его языка, исследующего мой рот. Приятного ощущения в основании черепа, когда он перебирает мои волосы. Это то, чего я хочу. Все эти замечательные вещи. От него.
Потребность в этой базовой привязанности странна, учитывая нестабильную игру в перетягивание каната, в которую мы играем с самого первого дня. Ничто между нами не было легким. Ничто, кроме неоспоримой притягательности, которую чувствуем и он, и я. Просто невозможно долго сопротивляться такой химии. Сколько бы раз мой разум ни пытался это отрицать, мое сердце распознавало ложь. Я знала, что в конце концов мы с Чонгуком окажемся в постели. В его или в моей, это не имело бы значения. Мы оба сдались бы этому сильному физическому притяжению. Но этот момент, прямо сейчас, — это не просто сексуальное влечение. Это что-то иное. И я не знаю что.
Или, может, знаю.
Соглашаясь на эту фиктивный брак, я думала, что поступаю правильно. Жертвуя годом своей жизни ради семьи. Исправляя очередную из своих бесконечных ошибок. Принимая мужчину, который меня не любит. Опасного мужчину, который шантажировал меня. Мужчину, который, кроме секса, считает меня несостоятельной во всех важных аспектах. Так же, как и все предыдущие мужчины в моей жизни.
Я думала, что смогу это сделать. Смогу временно отложить в сторону свои мечты, свое счастье. Двенадцать месяцев. Это не должно быть сложным после всей жизни, в которой я не имела того, чего жаждала. Мужчину, который будет ценить меня больше всех на свете. Любить меня больше, чем себя. Несмотря на то, что я ходячая катастрофа, как так красноречиво назвал меня Сатана Чон. Но такова моя жизнь. И несмотря на все беспорядки, которые я в ней устроила, есть одна вещь, в которой я всегда была непреклонна. Одна вещь, которую я пообещала себе. Единственная вещь, которую я никогда не испорчу.
Я влюблюсь только в мужчину, который ответит мне взаимностью.
Глупо, глупо, глупо. Потому что я умудрилась испортить и это.
— Думаю, этого достаточно. — Кончик моего носа покалывает, когда я выхожу из объятий Чонгука и закрываю воду.
— Давай вернемся в постель. Скоро придет доктор.