Глава 23
ЛИСА.
— Наконец-то. — Я откидываю волосы с лица и осматриваю свою работу.
Все четыреста семнадцать моих книг в мягкой обложке расставлены на полках в гостиной моей комнаты. Потребовалось некоторое время, чтобы рассортировать их по жанрам. Осталось только распаковать коллекционные издания. Их я поставлю на свою любимую книжную полку, которую привезла из дома. Но перед этим мне нужно разобраться с одеждой.
Вчера вечером у меня хватило сил только на то, чтобы достать пижаму и одежду на сегодня. Всё остальное до сих пор лежит в чемоданах и коробках возле кровати.
Разрезав упаковочную ленту на коробке с надписью «Платья», я открываю крышку и начинаю вынимать свои наряды.
Большая часть моих платьев повседневные. Есть несколько, которые можно назвать нарядными, элегантными. Но в основном я ношу брюки. По моему мнению, хорошая пара туфель на каблуках может превратить любой наряд с брюками в элегантный наряд. Однако это не устраивает моего дорогого мужа. Уникальные условия нашего брачного договора четко оговаривают, что он ожидает от меня длинных дизайнерских платьев для своих чертовых светских мероприятий. И согласно расписанию, которым он был так любезен поделиться со мной, в этом месяце их будет три. Я рада, что смогла порыться в шкафу Сиенны и одолжить несколько её более сдержанных нарядов. Пока сойдёт, но в скором будущем мне неизбежно придётся отправиться на шопинг.
Схватив несколько нескользящих вешалок и прилагающиеся к ним платья, я направляюсь через комнату к встроенному шкафу. Он удобно расположен рядом с кроватью, с дубовыми двойными дверями, которые по стилю соответствуют богато украшенному входу в комнату. С другой стороны также есть отдельно стоящий секционный шкаф, но он слишком мал для всей одежды, которую я привезла. Не говоря уже о моем запасе «позаимственных» у Чонгука пиджаков, которые все еще спрятаны среди моих нераспакованных вещей.
Переложив вешалки в левую руку, я берусь за ручку так называемого шкафа и сдвигаю дверь в сторону. Она движется плавно и бесшумно, без особых усилий, открывая...
— Что за... — выдыхаю я.
Мои глаза быстро пробегают по просторному помещению и останавливаются на огромной кровати в глубине комнаты, на которой лицом вниз растянуто лежит мускулистое мужское тело.
У меня отвисает челюсть. Это не гардеробная. Мой муж-ублюдок поместил меня в комнату, соединенную с его собственной! И этот мужчина спит голым! Голым!
Я поворачиваюсь, желая захлопнуть дверь. Независимо от того, насколько он красив, он не заслуживает моего внимания. Эго этого ублюдка и так достаточно велико. Но непреодолимое чувство любопытства берет надо мной верх. Прикусив нижнюю губу, я оглядываюсь через плечо.
Нельзя отрицать, что Чонгук Чон — дьяволски привлекателен, особенно в своих сшитых на заказ костюмах-тройка. Но я никогда не ожидала, что он будет так хорошо сложен. Я бы солгала, если бы не признала, что мое сердце забилось быстрее, когда я разглядывала массивные, безупречно очерченные мышцы, раскинувшиеся перед моими глазами. Каждая часть его тела выглядит так, будто высечена из мрамора. Каждая острая грань, каждый выступ и впадина отточены до совершенства. Включая его задницу. Особенно его задницу. Уверена, от неё можно монетку отскочить.
Уф! Я ненавижу себя за то, что смотрю!
Тупой козел! Почему он должен быть таким чертовски красивым?
Отрывая взгляд от его великолепной задницы, я смотрю на его толстое, татуированное предплечье, обнимающее подушку. В памяти всплывает, как эта сильная рука поддерживала меня на нашей свадебной церемонии. Как его присутствие — просто факт, что он держит меня — вытащило меня из спирали неизбежной панической атаки, было просто нереальным. Невероятным. Но тем не менее правда. Как будто Чонгук Чон — сила природы, способная преодолеть всё на своем пути.
Кроме семьи и пары близких друзей, я никогда не чувствовала себя в безопасности рядом с людьми. Но в тот момент объятия моего заклятого врага стали самым безопасным местом на земле. Я бы сделала всё, чтобы остаться в них подольше. Сама мысль о том, что он может отпустить меня, вызывала еще большую тревогу.
Я жаждала больше того тепла, которое он несет в себе. Кожа этого ублюдка всегда горячая на ощупь. Я потянулась за его галстуком, пытаясь приблизиться к его теплу. Мне нужно было больше контакта кожи с кожей. Но он решил, что я просто хочу с ним переспать. Плевать. Сатана Чон может представлять себе любую фантазию, какую захочет.
Однако правда... правда, которую я не могу отрицать, заключается в том, что в его объятиях я чувствовала себя в безопасности. Как будто его присутствие рядом со мной каким-то образом все исправляло. Что даже после всего, что он натворил, после того, как он со мной обошелся... что-то внутри меня все еще считало Чонгук Чона безопасным.
Может быть, потому что он уже знает, какая я катастрофа? Он прочитал отчет о моей биографии, так что я не могу его разочаровать, хуже чем есть. Это ли сделало его убежищем в моем запутанном уме? Должно быть, да. Не может быть иначе.
Или может?
Эти размышления ни к чему не приводят. Чонгук Чон, возможно, оказал мне услугу, но это все. Кто сказал, что он не потребует чего-то взамен? Не потребует, если я буду молчать. Всё. С этой секунды никаких глупых мыслей о нём.
Бросив стопку платьев на соседний стул и подойдя на цыпочках к его кровати, я дергаю за угол подушки, вырывая ее из его рук.
— Проснись и пой, дорогой. Не хочешь объяснить, что стало с договорённостью, по которой моя комната должна была быть как можно дальше от твоей?
Чонгук приоткрывает глаз и прищуривается, глядя на меня.
— Который час?
Я моргаю, на мгновение ошеломленная тем, как... как молодо он выглядит. От его привычной идеально зачёсанной причёски не осталось и следа. Его волосы растрепаны от сна, торчат во все стороны и падают на глаза. На его лице также отсутствует его обычное хмурое выражение. Его утренний голос хриплый, более чем обычно.
— Эм... почти полдень.
— Черт, — вздыхает он, прикрывая большой рукой половину лица, не прижатую к подушке. — Мне нужно возвращаться в офис. Хотел поспать пару часов...
Тишина. Я жду, пока он продолжит, но вместо слов комнату наполняет его глубокое ритмичное дыхание. Он снова уснул. Стоит ли его будить?
Я тыкаю в его выпуклый бицепс.
— Чон.
— Ma lasciami dormire, — бормочет он в подушку.
Срань господня. Его голос звучит еще более соблазнительнее, когда он говорит по-итальянски. Хриплый, завораживающий, как мурлыканье. Я уверена, что то, что он сказал, не было приглашением присоединиться к нему, но, черт возьми, для меня это точно так прозвучало.
Я снова тыкаю его, но он даже не шевелится. Он мертв? Нет, я не настолько везучая.
Мои глаза скользят по его руке, похожей на хобот, отмечая татуировки, нанесенные на его кожу. Тонкая серая змея дважды обвивается вокруг его запястья, а затем извивается среди изображенной листвы. Часть ее тела исчезает за зловеще выглядящим человеческим черепом на предплечье Чона. Крылья какого-то мифического существа обнимают его массивные бицепсы и трицепсы, а над всем этим — кинжал с лентой, прикрепленной к рукояти. На волнистой полосе выгравировано слово, которое я не могу разобрать. Я наклоняю голову, пытаясь разглядеть его получше, но все, что я могу разобрать, — это «l'On».
Я не должна так усердно изучать татуировки своего мужа. На самом деле, ничто в Чонгук Чоне не должно вызывать у меня интереса, но я все равно наклоняюсь ближе, вытягиваясь, чтобы разглядеть надпись. Ха! Первое слово — l'Onore, но есть и другие. Я опираюсь на одну ногу, вытягивая руки для равновесия, чтобы лучше разглядеть. Если я вытянусь еще немного, я смогу...
Моя нога скользит.
Я выбрасываю руку вперед, чтобы восстановить равновесие, но в итоге приземляюсь прямо на своего мужа.
— Черт...
Он двигается быстрее чертового ниндзя. В одну секунду я падаю на него, а в следующую — лежу на спине, прижатая под дымящейся горой твердых мышц. Мои запястья зафиксированы над головой руками Чонгука, и он грозно смотрит на меня.
— Лиса? — Он моргает, и его выражение лица меняется с убийственного рычания на недоуменное хмурое. — Какого черта?
— Вот именно! — Я пытаюсь вырваться. — Отпусти меня!
— Что ты делаешь в моей постели?
— Я не в твоей постели!
Он поднимает бровь.
— Это была случайность, ясно? Я пыталась лучше рассмотреть твою татуировку и поскользнулась. Теперь отпусти меня.
— Думаю, это первый случай, когда женщина оказалась в моей постели случайно.
Я открываю рот, готовясь ловко отправить его к черту, но меня полностью очаровывает злобный блеск в его глазах. Глаза, которые полностью сосредоточены на моих губах. Его волосы каким-то образом еще больше растрепаны, что делает его немного диким и очень сексуальным. Как будто он внезапно стал совершенно другим человеком, не похожим на того напряженного придурка, которого я знала и ненавидела. Элегантный, благовоспитанный и педантичный Чонгук Чон всегда был привлекательным, хотя и чрезвычайно раздражающим. Но это... Я никогда не могла представить его таким. Растрепанным. Слегка диким. Пахнущим чистым мылом и шампунем, без следа того богатого аромата экзотических специй и земной чувственности одеколона, которым он всегда пользуется.
Растрепанный Чонгук Чон выглядит в тысячу раз сексуальнее.
Мое дыхание замирает в легких. И я не могу заставить свои конечности двигаться. Или, может быть, я просто не хочу. Чонгук Чон — совершенно голый Чонгук Чон — прижимает меня к матрасу под собой, и это опьяняет меня. Это ощущение вызывает глубокую боль в моей душе и заставляет мой клитор пульсировать.
Желание. Желание наполняет меня, распространяя покалывание по всему телу.
Горло пересыхает при воспоминании о тех зловещих губах на моих. Пальцы чешутся, чтобы дотянуться и растрепать его волосы, чтобы я могла насладиться осознанием того, что это я, а не сон, оставила его в таком состоянии. Крестик, свисающий с его цепочки, притягивает мой взгляд к его ключице. Это, без сомнения, самая сексуальная ключица, которую я когда либо видела. Я хочу протянуть руку и погладить ее кончиком пальца. Или, может быть, языком. Интересно, что я почувствую, если...
Нет!
Перестань.
Я закрываю глаза, пытаясь вытеснить из головы мысли о том, как он трахает меня, жестко, прямо здесь и сейчас.
— Ты уверена, что это не было намеренно? — Его хриплый, глубокий шепот обволакивает меня, а его теплое дыхание щекочет мое ухо. Он звучит как воплощение греха, как дьявол, которым он и является. Он соблазняет меня в свое злодейское логово, чтобы совершить темные, похотливые поступки, о которых я должна, но не уверена, что буду сожалеть. — Если ты хочешь расширить перечень пунктов в нашем брачном контракте, gattina, всё, что тебе нужно - просто попросить.
— В твоих мечтах, Сатана. — Собрав всю свою силу, я вырываю руки из его захвата, толкаю его в грудь и отталкиваю от себя. Как только я освобождаюсь, срываюсь с кровати. — Я лучше трахну тостер.
Отбросив волосы за плечо, я разворачиваюсь на каблуках и быстро убегаю обратно в свою комнату. И я не забываю с силой захлопнуть дверь. Ожидая громкого удара, я немного разочаровываюсь, когда она закрывается с мягким стуком. Чёртова современная техника!
— Вот же придурок, — бормочу я, пересекая комнату и направляясь вниз в поисках еды.
В большинстве случаев я не завтракаю, но сегодня в моем желудке образовалась огромная дыра, которую нужно заполнить. Однако это не имеет ничего общего с голодом. Обычно я заедаю стресс, но неожиданное возбуждение от собственного мужа требует срочного гастрономического вмешательства.
Как только мысль о еде приходит мне в голову, из моего желудка раздается громкий урчание. Вчера, несмотря на стремительно растущую тревогу по мере приближения свадьбы, я не смогла проглотить ни кусочка. Похоже, даже мои привычки идут наперекор мне, стоит рядом оказаться Чонгук Чону. Мне страшно подумать, какие еще новые мучения принесет мне жизнь с ним. Что бы это ни было, с этим придётся разбираться после еды. Что-то подсказывает мне, что силы мне ещё понадобятся.
На кухне никого нет, поэтому я решаю позаботиться о себе самой и иду прямо к холодильнику. Это один из тех огромных холодильников с французскими дверцами, сулящий целую гору вкусной и успокаивающей еды. Есть ли шанс, что туда доставили остатки с банкета? У меня уже текут слюнки, когда я представляю себе брускетту с трюфелями, о которой упоминала Сиенна. Звучало божественно. А может, там есть торт. Наверняка кто-то доставил хотя бы несколько кусочков нашего свадебного торта!
В предвкушении я открываю дверцу холодильника и чувствую, как мой энтузиазм падает как свинцовый шарик.
Помидоры. Огурцы. Болгарский перец. Цуккини. Пучок чеснока, укроп, петрушка и тонна другой кроличьей пищи. Я перебираю продукты, надеясь найти что-нибудь, кроме ингредиентов для салата. Ничего. Коробка яиц. Много мяса, но все сырое, аккуратно сложенное в пластиковую упаковку. Несколько белых шампиньонов, и еще один контейнер со странными фиолетовыми штучками. И сыр. Огромное колесо бледно-желтого сыра. Есть также несколько упаковок разных видов тертого сыра и контейнер с пятью другими сортами, нарезанными маленькими кубиками. Черт возьми! Выдвижной лоток выглядит так, будто в нём стошнило молочную ферму.
— Пожалуй, я выберу яйца.
Я беру из холодильника три яйца и кусок твердого сыра и кладу их на столешницу. Всего в нескольких шагах от стойки для завтрака находится двойная духовка и плита с несколькими конфорками. Массивная техника установлена под гладкой вытяжкой из нержавеющей стали. Уверена, профессиональный повар позавидовал бы этой кухне. Я тянусь к боковому шкафчику, чтобы достать сковороду, когда мой взгляд падает на поверхность плиты.
Газовые конфорки.
Горло сжимается, перекрывая дыхание.
По телу пробегает дрожь.
Не отрывая глаз от плиты, я медленно отступаю. Каждому шагу назад предшествует быстрое выдох. Я продолжаю отступать, пока не упираюсь в стену.
— Ты готовишь нам завтрак? — шепчет «стена» своим глубоким, хриплым голосом прямо у моего уха.