Сквозь стены

Сон пришёл тихо. Виола стояла на лугу, по которому мягко катился тёплый ветер. Перед ней — мама и папа.

— Доченька, — мама коснулась её лица, — не дай им сломать тебя. Твоё сердце доброе, но тело дерзкое.
— Ты любишь Минхо... не убегай от этого, — добавил отец, глядя прямо в глаза. — И если станет больно — помни, мы рядом.

Она хотела обнять их, но свет рассыпался, оставив холодный, тяжёлый воздух.

⸻

На улице, под серым небом, они столкнулись с Терезой. Киоки мгновенно преградила ей путь.
— Даже не думай, — голос звенел сталью. — Ты уже сделала достаточно.
— Я... хотела...
— Замолчи. — Киоки шагнула ближе. — Ты губишь их. Особенно Минхо и Виолу.
— Мы помогаем...
— Нет. Помогаешь себе. Ты эгоистка.

Сзади Бренда и Галли двигались синхронно — он прикрывал её, она — его. Их взгляды были короткими, но в каждом горела искра.

⸻

Виола, Минхо, Белла и Чак держались в центре. Вдруг — очередь выстрелов и крики:
— Засада!

— Сюда! — Минхо рванул вперёд, но в толпе потерял Виолу.
— Виви?! — закричал он, оборачиваясь, сердце сжалось.

Толпа кричала, кто-то падал, заражённые рвались со всех сторон. Минхо бросался меж тел, хватал за плечи незнакомых, надеясь увидеть её лицо.

— ВИВИ! — голос сорвался в хрип.

И вот — он видит её. Заражённый прижал её к стене, когти уже вонзились в плечо. Виола изо всех сил пыталась отбиться, но взгляд уже начал мутнеть.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! — Минхо сшиб монстра ударом, но было поздно — царапина на коже уже темнела.

⸻

— Томми... уходи... — голос Виолы дрожал. — Я не справлюсь...
— Нет! — Томас вцепился в неё, удерживая. — Ты моя сестра!
— Я же говорила... не доверяй им... а ты не поверил...

Минхо выхватил её у Томаса на руки и рванул вперёд.
— БРЕНДА! ШПРИЦ!

Бренда вылетела из-за угла, лицо бледное.
— Держите её!

Минхо прижал Виолу, пытаясь согреть своим телом.
— Не смей... слышишь... не смей умирать...

Бренда вонзила иглу. Виола выгнулась и закричала, звук прорезал улицу, но через мгновения дыхание стало ровнее.
— Я... жива?..
— Да, — Минхо вдавил её в объятия. — Жива.

⸻

Белла, дрожа, обняла Ньюта:
— Я люблю тебя, — и поцеловала его. Сразу после этого упала в обморок, а он поймал её.

⸻

Томас, с лицом, перекошенным яростью, ворвался к Аве Пейдж.
— За мою сестру, — произнёс он. Выстрел, и Ава рухнула. Всё вокруг содрогнулось от взрывов.

На улице Хорхе, Соня, Арис и Чак уже прикрывали отход, помогая добраться до вертолёта.

Виола, с перевязанным плечом, подняла взгляд на Минхо. Их глаза встретились — усталые, полные боли и жизни одновременно.

Вертолёт поднялся, унося их в тихую гавань.

Вертолёт тяжело приземлился, лопасти с гулом замедлили вращение. Внизу — мягкий золотистый свет, запах моря, и чужая, но тихая гавань, казавшаяся слишком спокойной после всего ада.

Хорхе первым спрыгнул на землю, помогая переносить Беллу и Виолу. Их положили на импровизированные носилки. Оба лица — бледные, дыхание прерывистое. Белла не приходила в сознание после обморока, а Виола всё ещё была под действием лекарства, спасшего её от вируса.

Ньют держал Беллу за руку, не отрываясь, будто боялся, что она исчезнет, если он отпустит. Минхо сидел рядом с Виолой, взгляд впивался в её лицо — в нём не было прежней насмешки, только усталое, жгучее желание, чтобы она открыла глаза.

— Они в порядке? — Томас подошёл к Бренде.
— Должны быть. Но им нужен отдых... и врачи, — тихо ответила она.

Тереза стояла чуть поодаль, руки дрожали. Томас резко обернулся к ней:
— Ты осознаёшь, что натворила?
— Томас... я...
— Из-за тебя мы чуть всех не потеряли. Виолу, Минхо, Беллу, Чака... — он шагнул ближе, но сдержался. — И ты ещё хочешь, чтобы я тебе доверял?
Тереза попыталась встретить его взгляд, но отвела глаза.
— Я думала... так будет лучше...
— Лучше для кого? — его голос сорвался. — Для тебя? Для Порока?

Молчание упало тяжёлой плитой. Лишь шум прибоя заполнял паузы между их дыханием.

Минхо не выдержал тишины.
— Томас, хватит. Потом. Сейчас нам нужно дождаться, когда они придут в себя.

Виола тихо застонала, веки дрогнули. Минхо мгновенно оказался рядом, сжал её ладонь.
— Эй... ты со мной. Всё хорошо...
Она открыла глаза и едва слышно прошептала:
— Ты... вернулся...
— Я никуда и не уходил, — ответил он, но в его голосе была боль, которую он не мог скрыть.

Белла всё ещё лежала без сознания, а Ньют гладил её волосы, шепча что-то едва различимое. Тихая гавань оказалась именно такой, как звучало её название — место, где ветер пахнет солью и свежестью, а волны мягко перекатываются о берег.

Утро началось с долгожданного — все пришли в себя. Сначала открыла глаза Белла — Ньют сразу прижал её к себе, а она, едва улыбнувшись, коснулась его щеки. Через пару часов зашевелилась и Виола. Минхо, который почти не отходил от неё эти дни, вцепился в её ладонь, как будто боялся, что это сон.
— Привет, соня, — тихо сказал он.
— Привет... — её голос был чуть хриплым, но в нём уже было тепло.

Два месяца спустя

Солнце клонилось к закату, заливая лагерь золотистым светом. Столы, сдвинутые вместе, ломились от еды: свежие фрукты, хлеб, запечённое мясо. Смех, разговоры, лёгкая музыка откуда-то из глубины лагеря.

Минхо и Виола, как обычно, шутили друг над другом:
— Смотри, не урони кружку, — сказал Минхо, подливая ей настой.
— Ой, извини, я ж не Томас, чтобы спотыкаться на ровном месте, — отшутилась она.
— Эй! — Томас, сидевший рядом с Терезой, покачал головой. — Я один раз упал!
— Один? — переспросил Чак. — Я считал. Семь.

Белла и Ньют сидели в обнимку, и, когда кто-то подколол Ньюта, она грозно на него посмотрела и сказала:
— Даже не смей! Он мой герой.
— Герой, который не умеет жарить мясо, — добавил Фрайпан, и все рассмеялись.

Бренда и Галли, сидя в дальнем углу, явно флиртовали — он налипал на каждое её слово, а она только хитро улыбалась.

Позже все решили сыграть в «Правду или действие». Шутки становились всё смелее, и в какой-то момент Виола, смеясь, обняла сразу Томаса, Чака и Фрайпана. Минхо моментально подскочил:
— Так, хватит, вы уже достаточно счастливые! — и притянул её к себе.

Когда стемнело, пары разошлись по своим комнатам. Виола и Минхо устроились у окна, болтая о всякой ерунде. Ньют и Белла заснули, всё ещё держась за руки. Томас и Тереза тихо разговаривали, пока оба не уснули прямо на диване.

Эта ночь в Тихой гавани была первой за долгое время, когда никто не ждал выстрелов или сирен. Только море, звёзды и ощущение, что они — дома.