Сквозь стены

Виола сидела на холодном металлическом полу, колени подтянуты к груди, руки связаны так туго, что кожа на запястьях уже была в кровь. Тусклый свет лампы сверху лишь подчеркивал бледность её лица. Она не плакала — слёзы давно высохли. Только пустой, выжженный взгляд, который раньше умел смеяться, дразнить, любить. Теперь он был пустым, как коридоры Порока.

Минхо стоял напротив, прижавшись спиной к стене. Он не мог оторвать глаз от неё, но и приблизиться не решался. Каждое её молчание было хуже крика. Ему казалось, что он теряет её медленно, и это чувство душило.

— Виола... — выдохнул он, едва слышно.

Она подняла глаза — холодные, стеклянные.
— Ты предал меня, — тихо сказала она. — Я предупреждала... такие, как она, всегда делают именно так. А ты... поверил ей. Поверил, а не мне.

Слова пронзили его, как нож. Минхо хотел сказать, что всё не так, что он просто боялся потерять её, но ком застрял в горле.

С другой стороны зала раздался крик Беллы:
— Ньют! НЬЮТ! — её голос был сорван и дрожал.

Чак вырывался из хватки охранника, брызгая слюной от крика:
— ВИОЛА! ВИОЛА!!! — его тон был как у ребёнка, которому вырывают из рук последнее.

В этот момент подошла Тереза, с лицом, на котором не читалось ни капли сочувствия.
— Минхо, пойми нас, — произнесла она, словно уговаривая. — Вы с Виолой особенные. Вы можете спасти всех. Её место — с Пороком.

Его взгляд стал опасным. Он шагнул вперёд, кулаки сжались до белых костяшек.
— ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ДАЖЕ ПРОИЗНОСИТЬ ЕЁ ИМЯ! — рявкнул он, сорвавшись на крик. — ОНА МОЯ! А НЕ ПОРОКА!

Киоки, стоявшая неподалёку, бросилась к Виоле, пытаясь как-то согреть её слова́ми, но та даже не моргнула. Киоки резко развернулась и подлетела к Терезе — и её кулак врезался прямо в щёку.
— Ты губишь их, — прорычала она. — Остановись. Мы должны помочь им.

— Мы и так помогаем, — холодно отрезала Тереза, вытирая кровь с губ.

— Ты эгоистка, — прошипела Киоки и вернулась к Виоле, опустившись рядом, будто охраняя её от всего мира.

Виола не шевелилась. Только одна-единственная слеза скатилась по щеке, но она даже не заметила её.

Тем временем, в другом конце комплекса, Томас и ребята собрались в тесном помещении.
— Мы должны их спасти. Любой ценой, — сказал Томас, ударив кулаком по столу.
Ньют кивнул, но в его глазах была злость и боль, будто он сдерживал крик.

Позже они выдвинулись в путь. По дороге наткнулись на массивное здание, но оно было заперто, как гроб. Когда обошли его, на тропе появился Галли. Томас сорвался и кинулся на него, но Ньют успел схватить его за плечи.

В итоге они пошли к укрытию Галли. Там он тяжело вздохнул и признался:
— Их всех увезли в Порок. — Он перевёл взгляд на Бренду, потом на Томаса. — Я помогу вам. Они мне дороги. На самом деле... я любил Виолу. Но не умел это показывать. И хочу хоть раз в жизни сделать что-то правильно.

...

Следующий кадр — Виви стояла прямо напротив стекла, разделяющего их с Авой Пейдж. Гладкая прозрачная преграда будто отражала не только их лица, но и всю ту ложь, которой их кормили месяцами.
— Вы сломали нам жизни, — сказала она тихо, но так, что каждое слово ударяло, как нож. — Мы теряли друзей, сражались, умирали. А вы... просто смотрели.
Ава лишь слегка изогнула бровь, её лицо оставалось безупречно спокойным.
— Все это было необходимо, — холодно произнесла она.
Минхо, стоявший рядом, попытался коснуться плеча Виви:
— Лисёнок... пожалуйста...
Она отстранилась, будто его прикосновение жгло:
— Не называй меня так. Ты выбрал верить им, а не мне.
— Я... я просто думал, что... — начал он, но она перебила, голос сорвался:
— Ты думал, что я ошибаюсь? Что мои слова — паранойя? Когда я кричала, что Терезе нельзя доверять, что Порок играет нами? Минхо, ты меня предал.
Он опустил взгляд, но она продолжала, с каждым словом сильнее давя на рану:
— Знаешь, что самое больное? Не то, что я оказалась права. А то, что когда всё рушилось, ты был на другой стороне стекла. И я стояла там одна.
Виви шагнула назад, её глаза блестели от слёз, но она не позволила им упасть.
— Когда мы выйдем отсюда... если выйдем... я не знаю, смогу ли я снова тебе доверять.
Она резко отвернулась и пошла прочь, а Минхо остался стоять, словно весь мир рухнул прямо ему на плечи. По ту сторону стекла Ава Пейдж чуть заметно усмехнулась, будто именно такого разрыва между ними и ждала.
Её голос был тихим, но каждое слово било сильнее удара. Она встала, не глядя на него, и вышла. Через пару минут дверь распахнулась — охранники увели её на эксперимент.

Минхо остался в пустой комнате, слушая, как за дверью гулко удаляются шаги, и впервые за долгое время ему захотелось кричать... но он просто опустил голову, чувствуя, что внутри стало пусто, как у неё в глазах.

Эксперимент начался резко — Виолу привязали к металлическому креслу, на виски и руки закрепили холодные датчики, вены перетянули жгутами. С потолка зашипели провода и иглы, вколовшиеся прямо в кожу.

— А-А-А-ААААА! — её крик резанул по ушам так, что даже охранники отвели глаза. — Пожалуйста... спасите... прошу...

За прозрачным стеклом стоял Минхо. Его руки были прижаты к барьеру, пальцы дрожали. Он не мог сделать ни шага ближе, не мог ничего изменить. И когда он увидел, как её тело выгнулось от боли, по щеке медленно скатилась слеза.

— Хватит... — прохрипел он, но его никто не слушал.

...

Позже, когда процедуру прекратили, Виолу вернули в её камеру. Она сидела в углу, прижавшись спиной к стене, всё такая же бледная, но теперь в глазах мелькала не только пустота, но и усталость жить.

Киоки вошла, тихо присела рядом.
— Как ты? — её голос был осторожным.

Виола не ответила. Она медленно потянулась к столу, взяла лежавший там нож и подняла его, прижимая лезвие к животу. Движения были уверенные, без дрожи — будто она уже решила.

Киоки замерла, не зная, что сказать.

В этот момент, в дверном проёме показались Чак и Белла.
— Виола... — выдохнул Чак, сжав кулаки.

Она посмотрела на них. Их лица — испуганные, полные боли — будто прорвали невидимую стену. Виола резко выронила нож, который со звоном упал на пол, и закрыла лицо руками.

Киоки обняла её, а Чак с Беллой остались в дверях, не зная, как подойти, но боясь уйти.

После того, как Виола выронила нож, в комнате повисла тяжёлая тишина. Она сидела, опустив голову, а Киоки всё ещё держала её за плечи.

— Мы не можем ждать, — тихо, но жёстко сказал Чак, сжимая кулаки. — Она просто... исчезнет у нас на глазах.
— А что ты предлагаешь? — Киоки подняла взгляд, но её голос дрожал. — Здесь камеры, охрана, порок держит нас под колпаком.

Белла с силой выдохнула, смахивая слезу:
— Значит, надо найти момент. Мы не оставим её здесь.

Минхо стоял у стены, вцепившись пальцами в волосы. Он не отрывал взгляда от Виолы, которая, казалось, даже не слышала их. Её пустой взгляд прожигал его изнутри. Он знал, что если это продолжится ещё день — он потеряет её.

— Я не дам им забрать её ещё раз, — наконец сказал он, тихо, но с таким тоном, что Киоки и Чак перестали спорить. — Даже если придётся рвать всё к чертям.

Они переглянулись, понимая, что это уже не просто слова. План спасения начинал рождаться прямо здесь, в этой тесной камере, под глухой тишиной порока.

Виола всё ещё не поднимала головы, но одна-единственная слеза скатилась по её щеке. И Минхо это заметил.

Теперь он точно не позволит ей исчезнуть.

Когда Виолу уводили в другую камеру.Киоки оставалась рядом, почти не отходя. Она молча помогала ей сесть, подала воды, хотя понимала, что та пьёт скорее по привычке, чем от жажды.

Чак, стоявший у стены и наблюдавший за ними, вдруг нахмурился и шагнул ближе.
— Киоки... — он говорил медленно, словно взвешивал каждое слово. — Зачем ты это делаешь? Ты же всегда ненавидела Виолу.

Киоки подняла на него взгляд, в котором впервые за долгое время не было колючей насмешки.
— Потому что... — она замялась, но всё же выдохнула: — Я вижу себя в ней.
— В ней? — Чак нахмурился.

— Да, — твёрдо ответила Киоки. — Я поняла, что не на той стороне. Плевать на Минхо, плевать на то, что между нами было... Сейчас есть только одно — спасти её. И остановить Терезу. И Порок.

Чак смотрел на неё долго, и в его глазах мелькнуло уважение. Он кивнул, словно подтверждая, что теперь они на одной стороне.

В углу камеры Виола тихо подняла взгляд на них, и на секунду в её глазах промелькнуло что-то, напоминающее жизнь.

Вот и глава 25,сегодня настроение чтобы написать стекло,всем спасибо кто меня читает 🫶🏻