Глава 13. Откровение в тишине
После долгого дня, полного боёв и напряжённых перепалок, троица наконец нашла временное убежище в старом доме на окраине города. Когда-то здесь, наверное, жили люди: на стенах ещё сохранились пожелтевшие обои, в углу валялась разбитая лампа. Сейчас это место казалось оазисом среди хаоса.
Хёнсу, уставший, как и все, первым устроился у стены и закрыл глаза. Он будто специально держал дистанцию — от Руми и особенно от Джину.
Руми развела небольшой костёр в камине, и мягкий свет охватил комнату. Деревянные доски потрескивали, огонь согревал их всех. Она сняла куртку, села ближе к огню и устало уронила голову на колени.
Джину сел чуть поодаль, но его взгляд не отрывался от неё. Обычно в его глазах горела насмешка или раздражение, но сейчас они были иными — мягкими, тёплыми, какими Руми никогда прежде не видела.
— Ты дрожишь, — тихо сказал он.
— От холода, — быстро ответила Руми.
Джину усмехнулся. — Ты плохая лгунья.
Она подняла взгляд. В его тоне не было издёвки — наоборот, он говорил так спокойно, будто хотел снять с неё груз. И от этого её сердце забилось сильнее.
— Ты ведёшь себя странно, — прошептала она. — То ты готов разорвать всех на куски, то говоришь так... мягко.
Он пожал плечами. — Я не могу всё время быть монстром.
Эти слова заставили её замереть. Он редко говорил о себе так прямо.
Джину чуть наклонился вперёд, подался к свету костра. Его лицо оказалось ближе, чем обычно, и в танце огня черты выглядели особенно резкими и притягательными.
— Руми, — сказал он, и в его голосе впервые звучала нерешительность. — Я устал притворяться.
Она нахмурилась. — Притворяться?
— Что мне всё равно, — продолжил он. — Что я не замечаю тебя. Что каждый раз, когда ты смотришь на меня — у меня внутри не горит огонь.
Сердце Руми пропустило удар. Она не ожидала услышать это именно так — прямо, без намёков, без шуток.
— Ты... — она сглотнула. — Ты серьёзно?
— Слишком серьёзно, — усмехнулся он, но в глазах была боль. — Я пытался отрицать. Пытался ненавидеть. Но всё это время... я чувствовал только одно. Я хочу быть рядом с тобой. Даже если это глупо. Даже если ты должна быть моим врагом.
Руми почувствовала, как у неё закружилась голова. Все слова, что она готовила себе раньше — про то, что это неправильно, что они по разные стороны — исчезли. Остался только он, сидящий напротив, такой открытый и уязвимый, каким она его никогда не видела.
Она не знала, что сказать. Её пальцы нервно сжались на коленях. Джину заметил это и осторожно протянул руку. Не коснулся — просто оставил ладонь рядом, на расстоянии в несколько сантиметров.
— Я не прошу тебя отвечать, — сказал он тихо. — Я просто больше не могу молчать.
Руми медленно подняла взгляд. Внутри неё боролись два чувства: страх и облегчение. Страх, что всё рухнет, если она позволит себе хоть что-то почувствовать. И облегчение, что наконец-то он сказал то, что она сама ощущала в каждом взгляде, в каждом случайном прикосновении.
— Джину... — её голос дрогнул. — Я... я не знаю, что сказать.
— Ничего и не нужно, — перебил он. — Ты уже сказала всё. Твои глаза кричат громче любых слов.
Их взгляды встретились, и время будто остановилось.
Огонь потрескивал. Хёнсу тихо спал в углу, не подозревая, что в комнате происходит нечто важное.
Руми почувствовала, как ладонь Джину едва-едва коснулась её пальцев. Это прикосновение было таким лёгким, что можно было бы решить — ей показалось. Но в ту же секунду бабочки взметнулись в животе, и дыхание сбилось.
Она не убрала руку.
— Ты знаешь, — прошептал он, — я всегда был один. Никто не смотрел на меня так, как ты. Никто не верил. Даже я сам.
Руми опустила глаза. — Может, потому что я вижу в тебе не только демона.
Он тихо рассмеялся, и в этом смехе не было тьмы — только облегчение.
— Тогда, может, у меня есть шанс? — спросил он.
Она глубоко вдохнула. — Я не знаю. Но... я не хочу, чтобы ты исчез.
Эти слова сами сорвались с её губ, и она тут же почувствовала, как лицо заполыхало.
Джину посмотрел на неё долго, так, будто запоминал каждую черту. А потом чуть склонился ближе.
Их губы почти коснулись — но Руми в последний момент отстранилась, задыхаясь.
— Нельзя... — прошептала она.
Он кивнул, не пытаясь настаивать. — Я буду ждать.
Они молчали. Между ними повисла тонкая нить — невидимая, но такая крепкая, что порвать её было невозможно.
Когда Руми легла отдыхать, сердце ещё долго стучало в бешеном ритме. Она знала: мир вокруг рушится, враги всё ближе, но сейчас, впервые за долгое время, у неё появилось ощущение, что она не одна.
А Джину, сидя у угасающего огня, впервые за сотни лет позволил себе почувствовать надежду.