Палуба новых героев
Сумерки начали сгущаться, когда в склепе зашуршали сундуки с одеждой. Старые нарнийские плащи и дорожные туники сменились новыми, более удобными и подходящими для предстоящего путешествия. Один за другим они выходили из-за каменных колонн, словно из теней, уже совсем другими.
Лина появилась первой: на ней было чёрное корсетное платье с золотой цепочкой и ремнём на талии. Белая прозрачная блузка с длинными рукавами придавала лёгкость, а коса подчёркивала строгую уверенность в её облике. Взгляд её стал холоднее, а шаг — тверже.
Люси, напротив, выглядела почти по-детски озорно: коричневая туника с широкими рукавами и светлой блузкой под ней сидела удобно, высокие сапожки придавали ей вид маленькой воительницы. Заплетённый колосок позволял ей бегать и смеяться, не мешая движению.
Сьюзен вышла следом — в белой блузке с открытыми плечами и чёрном корсете. Бордовый пояс обвивал её талию, а чёрные сапоги подчёркивали боевую готовность. Волосы, собранные в пучок, открывали лицо и делали её строгой и решительной.
Аврора выглядела нежнее всех: белая блузка с короткими рукавами и корсетный топ подчёркивали её фигуру, длинная чёрная юбка скрывала ноги, а аккуратный хвост с красной лентой придавал её облику романтичность. Она выглядела скромно, но в её глазах теперь горела решимость.
Эдмунд облачился в светлую блузку и тёмно-синюю жилетку, перехваченную ремнём с подвесками. Простые, но удобные штаны и лёгкость движений выдавали в нём искателя приключений. Его взгляд стал более собранным, хоть и оставался чуть холодным.
Расмус же напоминал настоящего авантюриста. Белая рубаха, тёмный жилет с множеством застёжек, широкий пояс с аксессуарами и длинный плащ придавали ему загадочность. Высокие сапоги завершали образ. Люси, заметив его, прыснула со смеху:
— Ты прямо как герой из баллады!
— Только герой, которому всё равно придётся тащить тебя на руках, если устанешь, — хмыкнул он, и они оба весело рассмеялись.
Питер выглядел расслабленно, но в его облике чувствовалась сила. Светлая блузка с глубоким вырезом, жилет и тёмные штаны сидели идеально, а бинты на руках намекали на недавние сражения. Его волосы были слегка растрёпаны, что придавало ему харизмы.
Каспиан же стал самым ярким: белая блузка с открытым воротом, тёмные брюки и широкий пояс создавали образ дерзкого капитана. На голове у него была бандана, волосы падали на плечи свободно, и он казался настоящим пиратом, готовым вести корабль в бой.
Когда они все собрались вместе, каждый по-своему особенный, стало ясно: это уже не беглецы и не потерянные дети. Это была команда. Команда, готовая отплыть в путь, где их ждали опасности и новые испытания.
— Ну что, — сказал Расмус, поправив плащ. — Теперь мы выглядим так, что даже сам Мираз нас не узнает.
Когда они, переодевшись, вышли из прохладных стен склепа, воздух ночи встретил их запахом соли и свежей смолы. У самого берега нарнийцы заканчивали погрузку: мешки с зерном, бочки с водой, свёртки оружия и провианта исчезали в трюме корабля.
Вдоль палубы мелькали факелы, а воины торопливо переговаривались, создавая суету последних приготовлений.
И именно в этой суете к ним подошёл маленький, но невероятно важный союзник — Рипичип, отважный мышь-рыцарь. Его длинный хвост гордо изгибался, а в лапке он держал миниатюрную шпагу, сияющую в отблеске огня.
Он замер, окинув группу цепким взглядом. Усы его дрогнули, и, поправив перо на своей шляпе, он с достоинством произнёс:
— Должен признать... — голос его звучал торжественно и чуть шутливо. — Я вижу перед собой не беглецов, а настоящих героев. И наряды ваши достойны не меньше, чем ваши сердца.
Люси прыснула со смеху и радостно наклонилась, чтобы пожать ему лапку:
— Спасибо, сэр Рипичип. Ты первый, кто оценил нашу «пиратскую моду».
Мышь отставил шпагу в сторону и поклонился:
— О, юная леди, мне и в голову не пришло бы не оценить. Настоящий воин должен выглядеть соответственно. Даже перед лицом опасности.
Расмус прыснул, обернувшись к Лине и Эдмунду:
— Видите? Даже мышь лучше разбирается в моде, чем мы.
Рипичип нахмурился, но в его глазах сверкнула улыбка:
— Не мышь, а рыцарь.
Лина приподняла бровь и кивнула с уважением:
— В таком виде мы готовы не только к бою, но и к встрече с самим Миразом.
— Тогда время не тратить, — вмешался Питер, взглянув на уже загруженный корабль. — Остался только один вопрос: кто поведёт нас в море?
И в этот момент Расмус шагнул вперёд, его рубаха трепались на ветру, а в глазах горело упрямство.
— Я, — сказал он твёрдо. — Этот корабль будет под нашим флагом.
На рассвете, когда море дышало серебром и лёгкая дымка ещё держалась над волнами, «Ветрокрыл» неторопливо снялся с якоря. Паруса вздулись под первыми лучами солнца, и корабль скользнул вперёд, будто сам ждал этой минуты.
За штурвалом уверенно стоял Расмус — его руки крепко держали колёса, взгляд был устремлён вдаль, в горизонт, где рождался новый день. Лина и Эдмунд стояли рядом, и, словно сами того не заметив, стали частью его команды не только по делам, но и по духу. Их троих начали называть «святой троицей»: Расмус сдержанный и надёжный, Лина — с её огненной решимостью, и Эдмунд — смелый и острый на язык. Вместе они держали атмосферу на палубе бодрой и живой, а их дружба крепла с каждым узлом пути.
Тем временем на другом конце палубы между Авророй и Питером завязывалось нечто тонкое и незримое. Их взгляды иногда встречались дольше, чем нужно, случайные прикосновения lingerили чуть дольше, чем того требовала простая вежливость. Оба старались скрыть это от остальных — Аврора отворачивалась с лёгкой улыбкой, делая вид, что увлечена книгой или видом моря, а Питер, заметив её смущение, лишь сильнее прятал собственные чувства за насмешками и беспечной ухмылкой. Но для внимательного глаза было ясно: между ними начинала тлеть искра.
Над палубой реяли паруса, команда оживлённо обсуждала маршрут, а в воздухе витало чувство начала большого пути. Каждый понимал — этот рассвет стал не просто началом нового дня, а первым шагом их общего приключения.