Кристофер
-Приди в себя, Принцесса - взмолился я, замечая, как дрожит всё моё тело, а сухожилия в запястьях и ладонях буквально ходят ходуном под покровом моей кожи, от чего мне становится не по себе - Очнись!- вскрикнул я, но ни один мой возглас не сумел привести её в чувства - чёрт! - шёпотом выругался я, присаживаясь на присядки, чтобы быть на уровне её коленей - этого не может быть, Амалия - в истерическом припадке, чеканил я, ухватившись за её бёдра мёртвой хваткой - прекрати, делать себе больно - прошептал я, прислонившись к её уху, чтобы не напугать - мне ещё никогда! Слышишь? Никогда! Не приходилась видеть перед собой настолько самоотверженную женщину - признаваться в чём-то не входит в мои полномочия, но именно в этот момент мне казалось, что я должен привести её в сознание любыми способами, даже ценой собственных принципов - ты настоящая заноза в заднице и от тебя невозможно дождаться должных манер в разговоре, в тебе нет наигранности в плане флирта или желания получить очередное удовлетворение. Ты не похожа ни на кого вокруг, ты давным-давно затёртая до дыр обёртка от вкусной, когда-то конфеты. Наверняка, ты знаешь это и именно поэтому не подпускаешь к себе окружающих, чтобы те не сумели разочароваться в том, что им приглянулось. Я с точностью уверен и могу сказать, что тебе не составит труда разбить нос какому-то недоумку, который соизволит приблизиться к тебе. Однако, единственное, чему ты не позволишь случиться - это признание. Признание самой себе. Ты не открываемая книга, запечатанная глава собственной жизни, с отталкивающей и одновременно притягивающей обложкой. Тебя остерегаются благоверные приверженцы закона. Тебя не почитают, как законопослушную, потому что приравнивают к отцу. Ты окружена стервятниками, которые изо дня в день держат тебя на прицеле и коротком поводке, из которого ты постоянно умудряешься выбраться. Но есть ещё одно но, которым ты сама себя вознаградила. Ты возвела вокруг самой себя нерушимые стены, состоящие их страданий, мучений, грехов и молитв, которые олицетворяют нынешнюю тебя. Несокрушимую. Отчаянную. Безумную. Сумасшедшую и сильную личность, кажущуюся остальным непредсказуемой дочерью мужчина, чья фамилия сеет осуждения и страх - её дыхание участилось, а пульс возрос в два раза больше, чем ожидалось, её подсознание и организм начинают бороться за трезвость ума, но её калечащие саму себя действия становятся лишь импульсивнее - я же вижу, тебя насквозь, принцесса Амалия - короткий вздох и выдох, начинают казаться мне вечностью, а её подёргивание век вызывает судороги в моих трясущихся руках - ты огородила маленькую себя, ты создала себя заново, отняла у себя прошлой все чувства и искренность, что когда-то возненавидела новая ты. Таких, как мы действительно считают непредсказуемыми безумцами, думающими лишь о своей выгоде и будущем. Однако, я не считаю мысли о своём устое аморальными или неправильными со стороны этих параноидальных благотворителей, осуждающих друг друга за чужие проблемы и сплетни по поводу соседских детей или финансового положения, они намного хуже, чем хотят казаться, а мы для них умалишённые психи, желающие собственного крова и независимости, о которой они только мечтают и жалуются друг друга, аргументируя свои проигрыши и лень судьбой - подрагивание век прекратились, она начала ровно дышать а руки повисли навесу - люди, считающие каждый свой шаг судьбой - это настоящие глупцы. Если каждый начнёт оправдывать свои действия судьбой, то это станет модерном в мире беззакония, в котором мы и находимся. А если социум решит, что бездействие - это одна из заповедей Господних, то мир разрушиться вопреки всему. Когда, кто-то проливает свою кровь,желая лишь стать лучшей версией себя, остальные ноют из-за несправедливости к себе любимым, аргументируя свою слабость и не умение находить выход из положений стечением обстоятельств, говоря, что всё к лучшему. Ни черта не к лучшему! Все мы - это участники игры под названием жизнь, нам вынесет смертельный приговор, который нельзя обжаловать или подать аппеляцию, мы все когда - нибудь превратимся в пыль и перестанем иметь право слова. Но мы можем сотворить своих предшественников, дать им возможность реализоваться и взять себя в руки, не ради кого-то и даже не ради себя, а ради всепоглощающего ощущения азарта во время игры в быть или не быть. Мы имеем полномочия жить и бороться, но никак не наслаждаться тем, что есть. Нам необходимо карабкаться и проливать немые слёзы, идя через тернии к ночным звёздам. Мы - это собственная история, мы очертания того, что пытается стать нашей сильной и непоколебимой стороной. Мы в ответе за самих себя и за свою собственную ценность, мы и только мы можем дать самим себе то, чего так неустанно жаждем - по её бедру стекает тропинка алой жидкости, капая прямиком на сырой пол, а её тело устало покачивается из стороны в сторону.
-Я не проиграю - этот шёпот стал моим выходом из клинической смерти - даже не надейся, Кристоф - это прозвище было мне ненавистным всё эти годы, но сейчас оно приобрело новые краски в соответствии с её охрипшим и безжизненным голосом - я не против ещё одного раунда - теперь её ухмылка больше похожа на улыбку умалишённой из палаты номер «13»
-Не льсти себе, Принцесса Амалия - хмыкнул я, находясь в полном опустошении, словно из меня выжали все соки и все тайны, которые я так долго хранил, будто меня вывернули наизнанку, принудили признаться в том, о чём я даже не подозревал, мерзкое ощущение накатилось на меня, как снежный ком - ты всё та же чёрная лебёдка с небесно-голубыми глазами, подвешенным языком, ошеломительным телом и гнилым нутром. Ты пустая - в её глазах очутилось удивление, которому нет места быть в данный момент, мне показалось, что она вспомнила, что-то, что сильно задело её в прошлом - впрочем, ты сама прекрасно знаешь, что ты просто улучшенная копия той, что когда-то переломали на мелкие осколки и заставили взбираться на Эверест самостоятельно. Но это делает нашу игру ещё более увлекательной, теперь я действительно знаю, что тебя можно сломать - ухмыльнулся я, всматриваясь в её свирепые глаза - да начнётся второй раунд, Амалия - игриво, заправив выпавший прядь волос ей за ухо, мне пришлось дважды позволить ей рассмотреть мой тремор в руках, потому что я снял перчатки. От чего внутри меня осела неприятная горечь в горле.
-Тебе ли не знать, какого быть сломанным наживую - её голос не дрогнул, вызвав во мне непонятную тоску и обиду? - твои руки и пальцы были сломаны - напоминание о том злополучном дне больше не выводят меня из себя и не волнуют, но слыша это из её уст мне хочется крушить всё вокруг, лишь бы вернуть время вспять и не позволить ей разглядеть мою испорченность - ты опасен, не спорю, в тебе горит огонь и ярость, которую не побоюсь этого слова страшатся, но, как ты знаешь ...то, что когда-то было сломано больше не починить, да и сломать, что-то дважды - это абсурд. В тебе кипит ненависть к самому себе и всем тем, кто заставил тебя пережить ту боль и мучения, при этом ты не должен забывать, что ты родом из прошлого и от него не убежать, как бы ты не старался, Кристоф - лукаво, прошептала она осипшим голосом, притупляя поток рвоты, которая попытается выйти из неё с минуты на минуту.
-Когда я, наконец-то убедился в том, что от тебя нет никакой пользы,то сразу понял, что ты будешь держать рот на замке и молить о быстрой смерти - выпалил я, сократив между нами расстояние, схватив её за шею - если ты продолжишь проводить свои частные уроки терапии, то я откушу твой язык и заставлю дрожать совсем не от удовольствия, а от собственного бессилия и беспомощности, которую ты так ненавидишь - ухмыляясь, парировал я, чувствуя, как трясётся всё её тело, адреналин кипит, а ярость воспламеняется со скоростью ультразвука - оставлю тебя один на один со своими навыками утешения, и придумаю, как бы отблагодарить тебя за полученную информацию - по её глазам сразу ясно, что она не помнит момент, как говорила о своём отце - скоро мы узнаем, что же случиться с твоим арсеналом знаний обо всём и вся, а пока, будь добра, наслаждайся последними мгновениями своей короткой и тяжкой жизни - холодно, отчеканил я, оставляя её наедине со своими мыслями, потому что, если я прямо сейчас не исчезну из её поле зрения, то придушу прямо здесь и сейчас, наслаждаясь хрустом её хрупких костей и этим орлиным взглядом, от которого внутри всё переворачивается и заставляет рычать от удовольствия.