46.
— Что такое? — Влад развернул ее к себе.
— Я не знаю, как… не умею… — подняла на него взгляд Ксюша.
Она не помнила, как выглядит мать. Не знала, та ли это женщина сидит перед ней. Не представляла себе, с чего с ней начать разговор.
— Прекрасно понимаю вас. — Успокоил ее доктор. — Идемте вместе.
Он обошел их и первым вошел в зал. Пациенты стали улыбаться ему, здороваться, они смотрели на посетителей с явным интересом.
— Ангелина, — позвал врач.
Влад с Ксюшей подошли следом за ним.
Женщина обернулась. Темные волосы, светлые глаза, совершенно спокойное, даже безмятежное лицо.
— Здравствуйте, — провела взглядом по мужчине, затем заметила молодых людей. — Я вас знаю? — Спросила она. Ее глаза заблестели искренним интересом. Остановились на Ксюше и еще раз внимательно вгляделись. — Мы… где-то виделись?
— Ангелина, — врач присел рядом с ней, — эти люди пришли к тебе.
Она шумно выдохнула и кивнула. Ее тонкие пальцы нервно переплелись друг с другом. Женщина смотрела на Ксюшу с Владом и явно ждала какой-то дополнительной информации. Она не могла понять, кто эти двое, и чего от нее хотят.
— Здравствуй. — Хрипло сказала Ксюша.
Она сильно волновалась и не могла подобрать слов. Влад помог ей присесть на кресло напротив женщины.
— Вы — красивая. — Сказала ей женщина. Было такое ощущение, что она хотела улыбнуться, но у нее никак не получалось. — Вы точно пришли ко мне? Ко мне никто не ходит…
— Да. — Едва слышно ответила девушка. — К вам.
Они продолжали смотреть друг другу в глаза.
— А… как вас зовут?
— Ксюша.
Женщина мотнула головой, и Ксения заметила у нее седые волосы в области висков и на макушке. Девушка все еще не понимала, что чувствует, но явственно ощущала тепло, идущее от пациентки клиники.
— Мою дочь зовут Ксюша. — Женщина подалась вперед, будто желая потрогать ее.
Но никакого движения не последовало: она не отважилась протянуть руку.
— Вы ее помните?
— Да. — Закивала женщина. — Она чудесная девочка. Моя любимая, чудесная девочка. Она… — Будто силясь вспомнить, Ангелина Владимировна нахмурилась. — Она уже большая. Но я не знаю, где она. — Подняла взгляд на Ксюшу. — Мне нельзя ее видеть, я могу ее обидеть.
— Ангелина, все хорошо. — Улыбнулся доктор.
— Я могу сделать ей плохо! Валера, Валера так сказал. Но это не правда… или… — занервничала она, все сильнее погружаясь в себя.
— Ангелина, — позвал врач спокойным тоном, пытаясь обратить на себя ее внимание.
— Валера, он, Валера… — Задыхалась она, ерзая на месте. — Он сказал, что вернется, когда мне станет лучше. Он, Валера…
— Ангелина, посмотри на меня.
— Мама, — позвала Ксюша.
И женщина замерла с открытым ртом, глядя на нее.
— Что? Что ты… — сгорбилась она. — Кто…
Ксения протянула дрожащую руку и накрыла ею ее ладонь. Ангелина Владимировна молча уставилась на ее руку, затем шумно выдохнула и ошеломленно перевела взгляд на ее лицо.
И в этот момент в памяти девушки что-то отчетливо шевельнулось.
Зажигается спичка.
Спичка летит на стол с бумагами.
Спичка, еще спичка. Безумные, перепуганные глаза, изогнутые брови матери. Она больше не принадлежит себе. Остервенело поджигает и кидает спички на ковер, на подоконник, на пол. Загорается штора.
Ксюша вспоминает едкий запах дыма, заполняющий ноздри. Она понимает, что дом уже полыхает, но не понимает, что нужно сделать, чтобы огонь перестал гореть.
«Мама! Мама!», — она в панике. «Сейчас! — кричит мать. — Сейчас они все сгорят! Сейчас мы избавимся от них!»
От кого? Девочка не видит ничего, кроме языков огня, пожирающих все вокруг. А еще видит, что мать разговаривает с кем-то, кого рядом нет. И всё зажигает, и зажигает спички, одну за другой, не в силах остановиться.
Она закрывает глаза. Темнота.