Глава 77. Эхо.
Утро было серым, словно небо само устало плакать.
Лес вокруг дышал влагой, и редкие капли всё ещё падали с ветвей, шепча в траву.
Мир будто задержал дыхание — без птичьих криков, без ветра, без солнца.
Небольшой лагерь, укрытый между скал и корней старых деревьев, выглядел почти призрачным.
Две палатки стояли спина к спине; между ними тлел костёр, над которым висел котелок.
Вокруг шевелился воздух — не от ветра, а от магии.
Гермиона ещё ночью наложила протеиум и невидимость:
вокруг лагеря стояло заклинание, искажая пространство.
Снаружи место выглядело как пустая поляна с густым туманом.
Даже если кто-то проходил бы рядом — увидел бы лишь серую мглу и прошёл мимо.
Она сидела у костра, обхватив ладонями кружку с тёплым чаем.
Пламя потрескивало вяло, и дым ложился низко, не поднимаясь выше колен.
Рядом спал Гарри, натянув капюшон до глаз.
Рон, свернувшись калачиком, тихо посапывал в палатке.
А Гермиона не могла заставить себя лечь.
Сон не приходил.
Всю ночь её мучило странное чувство — будто кто-то думал о ней, касался сознания, как тень на краю мысли.
Не угроза, не зов... просто ощущение присутствия.
Она подняла руку и машинально коснулась кулона.
Металл был холодным, как утренний воздух, но вдруг на миг стал тёплым, будто в нём что-то откликнулось.
Гермиона вздрогнула, но не отняла руку.
— Глупости, — шепнула она самой себе. — Просто нервы.
Но сердце билось чуть быстрее.
Она опустила взгляд в огонь — в его отражении на миг будто мелькнула чужая тень.
Она моргнула — и всё исчезло.
Костёр потрескивал, а над лагерем стояла тишина.
Только лес слушал её дыхание.
И где-то далеко, в другом месте, под тем же небом, мужчина стоял под дождём, сжимая в руке кулон — и думал о ней.
— Нам нужно решить, что дальше, — сказал Гарри, когда солнце, затерявшееся за облаками, едва пробилось сквозь ветви.
Он сидел у костра, глядя на пепел.
Рон растягивался на спальном мешке, потирая глаза, а Гермиона мешала чай в котелке, будто надеялась, что ответ всплывёт в отражении воды.
— Главное — не попасться, — сказала она спокойно. — И не использовать магию без необходимости. Они чувствуют следы.
— А крестражи? — Рон поднял голову. — Мы нашли один. Что дальше?
— Дальше ищем способ уничтожить его, — ответила Гермиона. — Пока не разберёмся, каждый шаг — риск.
— Прекрасно, — мрачно сказал Гарри. — Значит, сидим и ждём?
Она подняла взгляд.
— Нет. Мы ждём, чтобы выжить. А потом — идём дальше.
Несколько секунд никто не говорил. Только ветер шевелил полог палатки.
Гермиона вздохнула, встала и потянулась за флягой.
— Внизу по склону — ручей. Я схожу, наберу воды.
— Сама? — нахмурился Рон.
— Да, — она натянула капюшон. — Я недолго.
Лес встретил её запахом мокрых листьев и сырой земли.
Воздух был плотным, влажным, словно натянутым между деревьями.
Где-то вдалеке капала вода — ровно, как метроном.
Она присела у ручья, наполнила флягу, взглянула на своё отражение в воде.
Тень под глазами, волосы спутаны, но взгляд — живой. Решительный.
Когда она выпрямилась, всё изменилось.
Лес стих.
Не капли, не шороха. Только ощущение — кто-то смотрит.
Гермиона медленно повернулась.
Между стволами мелькнуло движение — чёрные мантии, блеск металлических масок.
Пожиратели.
— Чёрт, — прошептала она.
И уже через миг сорвалась с места.
Заклинание пролетело мимо, осветив дерево зелёным вспышкой.
— Не убивайте девчонку! Она нужна живой! — рявкнул кто-то.
Гермиона петляла между деревьями, скользя по мокрой земле.
Оглушающие заклинания срывались с ветвей, вспыхивали в воздухе.
Она отражала одно, второе, но силы убывали.
Так долго я не протяну...
Сердце билось в горле.
Она резко нырнула за упавший ствол, выдохнула, прижимая к груди флягу.
В голове мелькнула мысль — отчаянная, безумная.
Пальцы сжали кулон.
— Если хоть раз во мне есть смысл твоей магии... — прошептала она.
Мир вокруг сжался.
Воздух стал вязким, огонь вспыхнул белым светом.
Пожиратели, выскочив из-за деревьев, ослепли на секунду.
Когда тьма вернулась — поляна была пуста.
Только следы на мокрой земле и слабый запах озона.
— Она исчезла! — выкрикнул один.
— Найдите её! Живой!
Но Гермионы уже не было.
Там, где секунду назад билось её сердце, теперь стояла только тишина.