Дневник грязнокровки.

Дом Блэков погрузился в мёртвую тишину.

Заклятия, что сдерживали стены, рухнули, и воздух теперь пах старой пылью.

Дверь на первом этаже медленно скрипнула и распахнулась.
В дом вошли четверо в чёрных мантиях и масках.
Тишина встретила их густым холодом и запахом старой магии.

Первым переступил порог Пожиратель с медной маской, за ним — ещё трое.
Один провёл палочкой по стенам, другой поднял пыльную занавесь, и воздух задрожал — остаточное эхо защитных чар.

— След свежий, — глухо произнёс один из них. — Они ушли недавно.

Драко появился последним.
Он снял маску, оглядел пол, где ещё витала едва уловимая дымка трансгрессии, и опустил взгляд.
След был слаб, но он чувствовал его.

— Они были здесь, — тихо сказал он.

Пожиратели рассыпались по дому, обыскивая комнаты, но Драко остался один.
Он шёл медленно, будто знал этот путь.
По лестнице вверх, мимо старых портретов, что теперь молчали.

Остановился у двери на втором этаже.
Она была приоткрыта.
Комната встретила его тишиной и лёгким запахом трав и бумаги.

Жилая комната — небольшая, но аккуратная, с кроватью, застеленной тёмным пледом, и столом у окна, заваленным записями.
На подоконнике стояла чашка — в ней ещё не остыл чай.

Он сделал шаг внутрь, взгляд скользил по мелочам: раскрытая книга с закладкой из пергамента, пёрышко, оставленное между страницами, крошка кекса на краю стола.
На полу — тонкая прядь волос цвета каштана, сверкавшая в отблеске света.

— Грейнджер... — шепнул он.

Всё вокруг дышало ею — её упорядоченным хаосом, её сосредоточенностью, её присутствием.
Даже беспорядок на столе казался не случайным, а следом её мыслей.

Он сел на край кровати, облокотился локтями на колени.
На тумбочке стояла шкатулка.
Он медленно открыл её.
Внутри — простая брошь в форме книги и маленький клочок пергамента с надписью:
"Истина всегда требует жертвы."

Драко сжал бумагу в руке.
Пальцы дрогнули.
Он знал — всё это было её. Недавно.
И чем дольше он стоял здесь, тем отчётливее ощущал, будто она только что вышла из комнаты и сейчас вернётся.

Беллатриса стояла у двери, скрестив руки на груди.
Её тень легла через порог, как змея, готовая к броску.

— Скажи, племянничек, — произнесла она тягуче, с почти ласковой интонацией, — есть ли у тебя тайны, о которых не должен узнать Тёмный Лорд?

Драко медленно поднял взгляд.
На лице не дрогнуло ни одной мышцы, но глаза сверкнули холодом.
Он выдержал паузу, позволив её словам осесть в воздухе, а потом негромко, почти лениво ответил:

— А у вас, тётя?

Беллатриса чуть приподняла бровь, но он уже опустил взгляд — коротко, почти неуловимо.
На её живот.

На миг она будто окаменела.
Воздух стал вязким, а между ними повисла тишина — густая, как яд.

Он поднял глаза снова, и теперь в них была лишь холодная вежливость.
— Любопытство, — произнёс он тихо, — иногда стоит дороже жизни.

Беллатриса медленно выдохнула, улыбка вернулась на её губы — тонкая, хищная, но уже натянутая.
— Осторожнее, Драко. Такие игры могут плохо кончиться.

— Возможно, — сказал он спокойно. — Но кто-то должен напоминать вам, что даже змеи линяют.

Она резко оттолкнулась от двери, её плащ скользнул по полу.
— Лорд ждёт отчёт, — бросила она. — И я надеюсь, ты не забыл, кому обязан тем, что ещё дышишь.

— Не забыл, — ровно ответил он. — В отличие от некоторых.

Он прошёл мимо, не оборачиваясь.
Беллатриса долго стояла, глядя ему вслед.
Рука невольно легла на живот — жест почти незаметный, но выдал больше, чем тысячи слов.

Драко спускался по лестнице, чувствуя, как воздух вокруг холодеет после её присутствия.
На лице оставалась лёгкая тень усмешки.

Он думал о том, что даже Лорд не знает всей правды о своей верной пожирательнице.
И ему, почему-то, стало интересно — как именно Беллатриса будет выкручиваться, когда правда всё-таки выползет наружу.

Он трансгрессировал во двор Мэнора.
С неба моросил тонкий дождь — холодный, почти невесомый.
Воздух пах мокрым камнем и листвой.

Драко остановился под аркой, закинул голову, глядя на серое небо.
Капли падали на ресницы, и мир на мгновение стал размыт, словно за стеклом.

Он достал из-под мантии кулон.
Металл был ледяным.
Пальцы медленно сжались вокруг него, будто он пытался согреть не бездушный предмет, а память.

Перед глазами вспыхнуло: свет из окон, тёплый пар кружки, и её голос — тихий, уверенный, до невозможности живой.
Гермиона.

Драко выдохнул и спрятал кулон обратно под рубашку.
— Живи, — произнёс он почти беззвучно. — Хотя бы ты.

Он шагнул в дождь, растворяясь в серебряной пелене, как будто сам стал частью той тени, что уже давно не принадлежала свету.