Глава 40. Встреча с Тёмным Лордом.
Драко шёл по узкой улице, вдыхая морозный воздух. Его мантия едва шуршала по снегу, а вокруг всё было слишком... обычным. Слишком светлым.
И именно это бесило его.
В груди лежало письмо, которое он перечитал уже не меньше десятка раз. Почерк матери был аккуратным, ровным, но в каждом штрихе чувствовалось отчаяние.
«Твоего отца забрали. Министерство не остановилось. Они нашли доказательства. Его видели в Министерстве той ночью... Он обвинён и отправлен в Азкабан. Я делаю всё, что могу, но надежды нет.»
Драко сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. События прошлого года не прошли бесследно. Люциус, гордый, холодный, непоколебимый — теперь сидел за решёткой, сломленный и опозоренный. Волдеморт был в ярости, и семья Малфоев стала для него не союзниками, а игрушкой для унижения.
«Вот к чему сводится вся слава рода Малфоев...» — мрачно подумал Драко.
Он свернул в боковой переулок, где было тише. Только снег падал медленно и неумолимо, кружась в свете редких фонарей.
И тогда это случилось.
Сначала — лёгкий шорох позади. Потом — голос, резкий, как удар ножа:
— Малфой.
Он обернулся — и увидел маску. Пожиратель. Высокий силуэт шагнул вперёд, и в ту же секунду холодная рука сжала его плечо. Мир перевернулся.
Аппарирование. Сжатие, будто его затянули в узкую трубу. Хрип сорвался с губ.
И вдруг — камень. Тьма.
Высокий зал, стены, поглощённые мраком, ни окон, ни свечей. Только ледяной свет из красных глаз, которые смотрели прямо в него.
Тёмный Лорд.
Он сидел, будто тьма сама соткала ему трон. Его голос, тихий, но режущий, заполнил всё пространство:
— Драко.
Сердце вздрогнуло.
— Ты помнишь, что обещал, — сказал Волдеморт, и слова его звучали так, будто они уже были приговором. — Ты знаешь, что не ты один в ответе. Твоя мать. Твой отец. Твоя семья живы... пока ты полезен мне.
Холод, исходящий от него, пробирал до костей.
Тёмный зал будто дышал холодом. Красные глаза Лорда вспыхнули, и его голос раздался властно:
— Приведи его.
Слуга, согнувшись в поклоне, вывел вперёд мальчишку. Ему едва исполнилось лет тринадцать, тонкие плечи дрожали под тяжёлой хваткой.
— Его семья, — сказал Лорд, проходя вперёд, — кучка мерзких предателей. Решили, что могут исчезнуть и спрятаться от меня. Но они ошиблись.
Слуга толкнул мальчишку вперёд. Тот упал на колени.
— Ты же понимаешь, — тихо, почти ласково произнёс Волдеморт, опускаясь на уровень его лица, — это справедливое наказание за предательство?
— Пожалуйста... не надо, — захлебнулся мальчишка, слёзы катились по щекам.
— Cruciatus.
Тело ребёнка выгнулось дугой. Крик разорвал зал, высокий, нечеловеческий. Лицо исказила гримасса боли, пальцы царапали каменный пол.
Драко хотел отвернуться. Но голос Лорда пронзил его, как кнут:
— Нет. Смотри.
Он смотрел. Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Он видел, как глаза мальчишки закатываются от боли, как он захлёбывается собственным криком.
— Что ж... думаю, достаточно, — произнёс Лорд холодно. И, не моргнув, поднял палочку.
— Avada Kedavra.
Вспышка зелёного света озарила зал. Крик оборвался. Тело ребёнка рухнуло на каменный пол, безжизненное, пустое.
Тишина. Только эхо последних звуков.
Драко стоял, не чувствуя ног. Внутри всё похолодело.
Лорд обернулся к нему.
— Запомни, Драко. Это ждёт тех, кто подводит меня.
Секунда — и холодный воздух врезался в лицо.
Драко едва не споткнулся, когда ноги снова ощутили твёрдый камень.
Перед глазами — не мрачный зал, а улица Хогсмида, занесённая снегом. Фонари бросали на белый наст длинные тени, витрины были пусты, в окнах мелькали огни.
В ушах всё ещё звенел крик мальчишки.
Он стоял неподвижно, не чувствуя ни пальцев, ни дыхания. Снег кружил вокруг, садился на его плечи, но он даже не замечал.
«Это ждёт тех, кто подводит меня.»
Слова Лорда гремели в голове сильнее, чем зимний ветер.
Драко сжал кулаки, взгляд уткнулся в белое безмолвие улицы.
Он понял. Теперь это не был выбор. Не иллюзия свободы.
Если он не выполнит миссию — его ждёт та же участь. Его мать. Его отец. И... она.
Грейнджер.
Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Перед глазами вспыхнул её образ — глаза, в которых было слишком много света. Света, которого станет, если тьма сомкнётся окончательно.
Он закрыл глаза, позволив снегу лечь на веки.
«У меня нет выхода.»
И когда он открыл их снова — в них не было сомнения. Только ледяное решение.