Дневник грязнокровки.

Полночь.

Хогвартс спал, но в коридорах всё равно тянуло сквозняком. Факелы потрескивали, и их огонь казался слишком ярким в этой тишине.

Драко шёл быстро, шаги отдавались эхом по каменным плитам. Каждый поворот коридора, каждый виток лестницы был как вызов — он мог наткнуться на любого, но шёл дальше. Метка под рукавом жгла, будто напоминала: он не имеет права здесь быть. И именно это придавало встрече остроты.

Тропа к Астрономической башне встретила его ветром. Трава шуршала, небо заволокло облаками, сквозь которые то и дело проглядывала луна. Тишина.

Он уже хотел подумать, что она не придёт, когда услышал лёгкий шорох.
И шаги.

Она вышла из темноты. Белая рубашка под мантией чуть трепетала от ветра, волосы блестели в лунном свете. Гермиона остановилась в нескольких шагах, прижимая к груди свой дневник — словно щит.

— Ты пришёл, — сказала она негромко. Голос дрогнул, но не от страха — от напряжения.

— Ты сама меня позвала, — Драко сделал шаг вперёд. Его лицо оставалось холодным, но глаза блестели. — Рискуешь.

— Я хочу ответов, — твёрдо сказала она. — Почему ты тогда парализовал Гарри?

Он усмехнулся, чуть наклонив голову.
— А ты сама не догадываешься? Я спас его от лишних проблем. Или тебя. Всё зависит от того, как ты хочешь это увидеть.

Она прищурилась.

— Ты не делаешь ничего просто так.

Он приблизился ещё. Теперь их разделяло всего несколько шагов.
— А ты, Грейнджер... всё ещё не понимаешь, как сильно рискуешь, встречаясь со мной. — Его голос стал тише, но в нём слышалась опасность. — Если бы кто-то узнал... тебе конец.

Ветер ударил сильнее, растрепал её волосы. Она не двинулась.
— Но я всё равно пришла, — сказала она тихо.

И эта фраза повисла в воздухе, как вызов.

Он подошёл ближе, шаги были почти неслышными на камне.
Схватил её за руку — резко, но не больно — и притянул к себе. На секунду его глаза блеснули в лунном свете.

Он поднял её ладонь и прижал к своей щеке.
Кожа у него была холодная, как камень.

— Неужели тебе не страшно, Грейнджер, — его голос зазвучал хрипло, почти с насмешкой, но слишком тихо, чтобы это было только издёвкой. — Встречаться со мной... ночью... в месте, где никого нет?

Она смотрела прямо на него, и ветер трепал её волосы.

— Всё, чего я могла бояться, произошло тогда... на полу в Министерстве.

Драко всмотрелся в её лицо, в эти тёплые, карие глаза, которые в темноте всё равно сияли, будто ловили каждую искру луны. Он наклонился ближе, и его голос прозвучал глухо, с опасной усмешкой:

— А ты думаешь, там произошло самое страшное? — слова обожгли воздух между ними. — Не думаешь, что стоя здесь, со мной, в темноте... может случиться кое-что похуже?

Он резко убрал её руку со своей щеки. Его пальцы сомкнулись у неё на талии — холодные, решительные. Он рывком притянул её к себе так близко, что она ощутила, как его дыхание скользнуло по её губам.

Гермиона судорожно вдохнула, ладони упёрлись ему в грудь — и замерли. Он держал её крепко, взгляд прожигал насквозь.

— Так что, Грейнджер, — прошептал он, едва касаясь губами её виска, — чего ты боишься больше? Того, что я могу сделать... или того, что ты позволишь?

— Чего ты боишься больше? Того, что я могу сделать... или того, что ты позволишь?

Гермиона вскинула глаза, в её карих зрачках отразился холодный блеск луны и его лицо слишком близко. Она прикусила губу, а потом едва слышно, но прямо спросила:

— Зачем я тебе... Малфой?

Его пальцы на её талии дрогнули. Вопрос ударил сильнее, чем любое заклинание. На миг он замер, будто слова вырвали из него ту часть, которую он привык прятать глубже всего.

Он медленно склонил голову ближе, серые глаза прожигали её взгляд. Усмешка появилась, но была нервной, ломкой:

— Ты правда хочешь знать? — прошептал он. — Потому что я сам до конца не понимаю. Может, потому что рядом с тобой я забываю, что я отмечен... что я принадлежу Лорду. Может, потому что твой взгляд сильнее любой клятвы.

Он скривил губы, будто от боли. Его голос сорвался ниже, почти хрип:

— Или, может... потому что именно тебя я не могу вырвать из себя, как бы ни пытался.

Она застыла, сердце колотилось так, что отдавало в горле. Слова, сказанные им, не вязались с образом холодного Малфоя, которого она знала годами. В его голосе звучало что-то опасное... и одновременно пугающе настоящее.

— Ты не должен... — прошептала она и качнула головой. — Всё, что ты говоришь... этого не может быть.

Он склонился ближе, так, что их дыхание смешалось.

— Но это есть, Грейнджер, — его губы едва коснулись её виска. — Хотел бы я — и не смог бы это отрицать.

Она сильнее прижала ладони к его груди, но не толкнула. Пальцы лишь дрогнули на ткани рубашки.

— Я не знаю, зачем я тебе, — сказала она наконец, её голос был твёрдым, но в нём дрожал тонкий надлом. — И, может быть... ты тоже не знаешь. Но если ты ищешь во мне спасение... — её карие глаза встретили его серые в упор, — я не смогу им быть.

Он резко выдохнул, словно эти слова ударили по нему сильнее, чем пощёчина. Его руки, ещё недавно прижимающие её к себе, на миг ослабли, но не отпустили.

— И всё же ты здесь, — тихо, с отчаянием сказал он.

Она отвела взгляд, не найдя ответа. И эта её тишина оказалась для него самым мучительным ответом.

Тишина между ними натянулась, как струна. Он держал её слишком близко, а она не отталкивала. Всё внутри кричало, что это опасно, что ещё миг — и они перейдут границу, после которой дороги назад не будет.

И вдруг — лёгкое шуршание. Скребущий звук когтей по каменному полу.

Гермиона резко вздрогнула, а Драко, мгновенно напрягшись, оторвал взгляд от её лица. В темноте коридора блеснули два жёлтых глаза. Кошка Филча. Она бесшумно ступала по плитам, её хвост нервно подрагивал.

— Чёрт... — прошипел Драко, крепче вцепившись в её руку.

Гермиона оттолкнула его ладонь, быстро пригладила волосы и шагнула назад, сердце всё ещё колотилось.

Кошка остановилась, уставилась прямо на них, и показалось, что её тихое «мррр» прозвучало громче любого заклятия.

Драко метнул быстрый взгляд на Гермиону — её лицо снова стало маской. Ни намёка на то, что только что было между ними.

— Не сегодня... — прошептал он, почти незаметно для себя, и резко отступил в тень.

В следующее мгновение тьма коридора содрогнулась — и он исчез с мягким хлопком воздуха.

Гермиона стояла неподвижно, пока кошка не прошла мимо и не скрылась за поворотом. Лишь тогда она позволила себе выдохнуть.

И сердце её всё ещё билось так, будто в темноте рядом с ней был не враг... а кто-то гораздо опаснее.