Дневник грязнокровки.

Следующий день оказался до неприятного предсказуемо загруженным.

С самого утра расписание было забито без единой паузы для того, чтобы хоть немного перевести дух.

Первым было Зельеварение у Снегга. Гриффиндор и Слизерин снова вместе — гарантированный повод для мелких подколов и парочки «случайных» ошибок у чужого котла. Сегодня варили Укрепляющее зелье. У Грейнджер оно вышло безупречно — ровный янтарный цвет, лёгкий пар, чистый травяной аромат с перечной ноткой.
Хах, можно было и не стараться превзойти её в этом, лениво отметил про себя Драко, аккуратно помешивая своё зелье и зная, что оно тоже получится безукоризненным.

— Отлично, мисс Грейнджер, — бросил Снегг.

Вторым шёл Уход за магическими существами у Хагрида. В отличие от большинства студентов, Грейнджер не морщилась и не отступала, когда огромная шкура новой «любимой зверушки Хагрида» оказалась в опасной близости к её лицу. Драко с отстранённым интересом наблюдал, как она уверенно записывает что-то в блокнот, при этом легко удерживая на месте фыркнувшего в её сторону зверя.

Третьим был урок Заклинаний с Флитвиком, где они отрабатывали точность чар левитации для нестандартных объектов. Грейнджер, как всегда, задавала дополнительные вопросы и получала одобрительные кивки крошечного профессора.

После обеда в расписании значилась Трансфигурация у Макгонагалл.
— Сегодня мы закрепляем материал, — сказала она, проходя между рядами. — Ваша задача — превратить живое существо в предмет, относящийся к одной из четырёх стихий. Земля, вода, огонь или воздух — выбор за вами.

Грейнджер, разумеется, вызвалась первой. В качестве подопытного был выбран Живоглот, который тут же попытался цапнуть её за палец.
Одно плавное движение палочкой, тихое заклинание — и на парте вместо кота стояла высокая свеча с ровным золотистым пламенем.

— Сосредоточьтесь на ключевых характеристиках предмета, мисс Грейнджер, — напомнила Макгонагалл.

— Восхитительно, мисс Грейнджер, — произнесла Макгонагалл с той интонацией, что у неё почти заменяла похвалу.

Драко мельком отметил, что свеча горит ровно, без магических «рывков» пламени. Для таких превращений требовалось не только изменить форму, но и наложить полноценное заклинание огня — а значит, она действительно справилась идеально.
Впрочем, неудивительно. Если Грейнджер за что-то берётся, оно либо взрывается от переусердствования, либо выходит так, что остальные чувствуют себя ленивцами, — хмыкнул он про себя.

Дальше были Астрономия, где Грейнджер снова блеснула в расчётах, и История магии с вечно бестелесным Бинсом. Она бодро отвечала, как и всегда, будто и не потеряла ничего ценного.

А Драко тем временем знал, что её самая ценная вещь по-прежнему лежит у него.

Вечером, когда занятия уже закончились и в Большом зале подавали ужин, Драко услышал краем уха разговор за соседним столом. Какой-то ученик Пуффендуя вполголоса сказал товарищу:

— Грейнджер своего кота ищет. Всё двор обошла, зовёт.

Малфой даже не повернулся в их сторону, но информация зацепилась.
Он вышел из зала, направился к парадным дверям и, пройдя по ступеням, оказался во внутреннем дворе.

Она действительно была там — медленно обходила кусты и скамейки, иногда приседала, заглядывая под лавки.
— Живоглотик, выходи... — звала она, тихо и мягко. — Куда ты спрятался, малыш?..

Драко остановился за широкой каменной колонной, оставаясь в тени.
Он следил, как она обходит клумбы, как оглядывается, прижимая ладони к губам, будто зов мог дотянуться дальше.
Мелькнула мысль выйти, подойти, может, даже предложить помощь.

Но пока он решал, как именно заговорить и что сказать, к ней подбежали Поттер и Уизли.
— Мы уже весь двор обыскали, — сказал Поттер, — давай ещё раз пройдёмся возле теплиц.
— Ага, — добавил Рон, — вдруг он туда забрёл.

Гермиона кивнула, и они втроём скрылись за аркой.
Драко молча развернулся и зашагал прочь.

В коридорах было тихо, только из глубины замка доносилось эхо шагов. Он прошёл мимо картин, мимо рыцарских доспехов, и оказался в закутке за башней, где редко кто бывал — узком коридоре у Трофейного зала.

Там, из тени между витринами, послышалось тихое «мррр».
— Ну что, беглец, — пробормотал он, — вот ты и нашёлся.

Живоглот сидел, поджав лапы, и глядел на него прищуренными глазами. Стоило Драко нагнуться, как кот сам запрыгнул ему на руки, сразу же замурлыкав так громко, что это эхом отразилось в каменных стенах.

С котом на руках Малфой вернулся во двор.
Остановился на границе света, опустил Живоглота на землю и тихо выдохнул заклинание:
— Lumos Solem.

Сфера тёплого света, похожая на светлячка, оторвалась от его палочки и плавно поплыла вперёд, в сторону, где по двору бродила троица.

— Гермиона, смотри! — раздался голос Поттера.

— Хах, котяра сам вернулся, — ухмыльнулся Рон. — Видимо, проголодался и решил, что прогулок на сегодня хватит.

— Живоглотик! — воскликнула она, подхватив кота и прижимая его к себе. — Глупенький, зачем ты убежал?..

Драко стоял в тени, наблюдая издалека.
Маленькая сцена, в которой не было места для него, но по какой-то причине он всё же оказался её невидимой частью.

Почему именно я, Грейнджер, нахожу то, что принадлежит тебе?.. — подумал он, ощущая на губах лёгкую усмешку, но без привычного яда.

Он развернулся и зашагал обратно в замок. Коридоры уже погружались в тьму, в окнах отражался свет луны. Снаружи до него ещё донёсся её тихий смех — тёплый, довольный — и звук этого смеха почему-то остался с ним дольше, чем он хотел бы.

В ту ночь Драко снилось, что он идёт по движущимся лестницам Хогвартса, утопающим в густой, почти осязаемой тьме. Казалось, стены исчезли, и лестницы висят в пустоте, растворяясь в чернильном мраке.

Портрет какой-то старухи, едва различимый в полумраке, наклонился вперёд и прошипел с неожиданно глубоким, гулким эхом:
— Вам нельзя бродить по ночам, мистер Малфой.

Его слова отозвались в голове дважды, будто кто-то шепнул их прямо за спиной.
Драко не ответил и, не глядя на портрет, спустился на пролёт ниже.

Там он её увидел.

Грейнджер.
Она стояла на площадке, словно светлое пятно во мраке, — в длинной, лёгкой белой пижаме на тонких лямках, ткань мягко колыхалась при каждом её движении. Её кожа и волосы казались чуть сияющими, как если бы в темноте кто-то разлил молоко и оно расплылось мягким светом.

Она ступила вниз по лестнице, и звук её шагов разносился слишком громко, будто в зале стояла полная тишина, а каждый её шаг был ударом по камню.

Драко пошёл за ней, не задумываясь.

Войдя в Большой зал, он заметил, что тот пуст и... странен. Стены терялись в темноте, а потолок был затянут низкими облаками, подсвеченными изнутри серебристым светом, будто луна светила откуда-то прямо под крышей. Длинные столы отсутствовали — вместо них была гладкая, тёмная поверхность пола, отражающая их фигуры.

Она остановилась посреди зала, и он тоже замер.
— Я знаю, что ты думаешь обо мне, — тихо сказала она, не оборачиваясь. Её голос эхом прокатился по пустоте, хотя она говорила почти шёпотом.

Драко вздрогнул.
— Я вижу, как ты смотришь на меня, Драко... каким взглядом.

— О чём ты? — нахмурился он.

— Ты ещё не понял?

— Да о чём ты говоришь, Грейнджер? — он сделал шаг, и звук этого шага, как и её шагов ранее, отозвался глухо и слишком громко. Он подошёл к ней вплотную, встав за спиной, и наклонился:
— Каким взглядом я смотрю на тебя?

Она не ответила.

— Ответь, — сказал он, положив руку ей на плечо.

Она по-прежнему молчала, но медленно подняла свою руку и положила поверх его. От этого прикосновения по его телу пробежала лёгкая, неожиданно приятная дрожь.

Он не понял, как это произошло, но в следующую секунду его руки сами обвили её талию. Он почувствовал тепло её тела, мягкость ткани, уловил тонкий, едва сладковатый запах распущенных волос и этот запах будто заполнил весь зал, вытесняя воздух.

Вдруг — смех. Лёгкий, но он усиливался, раскатывался эхом, пока не стал казаться почти потоком воды. Её фигура начала таять, как дым, и в следующее мгновение она исчезла, растворившись в его руках.

Драко резко открыл глаза.

Комната Слизерина была тихой, лишь за окнами медленно колыхалась зелёная толща подводного света.

Он провёл ладонью по лицу, отгоняя остатки сна, но образы не спешили уходить. Белая ткань, тонкие лямки, её голос, тёплое прикосновение руки поверх его...

Чушь. Всего лишь сон.

Он сел, свесив ноги с кровати, и какое-то время просто смотрел в пол.
Внутри оставалось странное ощущение — будто он всё ещё чувствует её запах, её тепло, и смех эхом звучит в голове.

Драко раздражённо провёл рукой по волосам, будто этим можно было стереть мысли.
Глупо. Я просто слишком много думаю о Грейнджер... — он сжал челюсть. — Но почему именно о ней?..