Глава 6. Проигрыш и победа.
После ночи на Астрономической башне слова Грейнджер на лестнице — «Есть вещи, которые тебе недоступны» — не выходили из головы. Запись в дневнике о её дне рождения тоже упорно всплывала в памяти, как назойливое заклинание, которое невозможно развеять.
Утро матча встретило холодным ветром и гулом трибун. Серое небо нависало низко, словно само наблюдало за предстоящей схваткой. На трибунах шумело, разноцветные шарфы мелькали в воздухе, флаги трепетали, а свист и выкрики сливались в единый гул. Для Драко это было больше, чем игра. Слизерин против Гриффиндора — шанс доказать превосходство, и сделать это на глазах у всей школы.
Он поднялся в воздух вместе с командой, сжимая метлу и ощущая, как холодные потоки воздуха бьют в лицо, а в груди закипает привычный азарт.
Сразу же он заметил рыжие вихры Уизли — одного у колец, другого с битой, а где-то чуть в стороне мелькали и остальные члены львиной стаи. Поттер, разумеется, тоже был здесь — его вечная цель как ловца. Но сегодня взгляд Драко то и дело скользил к зрительским местам, где мелькала каштановая голова, выделяющаяся даже в толпе.
Матч был жёстким с первых минут. Ветер бросал игроков из стороны в сторону, бладжеры со свистом проносились мимо, а крики болельщиков подгоняли обе команды. Слизерин держал счёт, но Гриффиндор упорно не отставал. Каждый прорыв сопровождался либо радостным ревом, либо возмущённым свистом.
Драко держался чуть выше остальной толпы игроков, выжидая момент, но не упускал случая громко прокомментировать очередной промах соперников, особенно Уизли:
— Эй, Уизли! Попробуй сначала поймать мяч, а потом уже лицо делать таким сосредоточенным!
Он видел, как Рон сжимает зубы, а Джордж бросает в его сторону короткий взгляд. Прекрасно — злость отвлекает.
В середине игры он снова оказался рядом с рыжими. Мимо пронёсся бладжер, едва не задевая его плечо, и Драко, чуть обогнав Джорджа, не удержался:
— Смотри, Уизли, не урони биту... хотя, с твоей ловкостью ты и себя уронить можешь.
Взгляд Фреда стал опасным, и Драко ухмыльнулся, наслаждаясь этим выражением.
Игра шла к концу. Поттер метался по полю, выискивая снитч, а Драко держался в тени, готовый рвануть в любой момент. Но — к его раздражению — золотой мяч оказался в руках Поттера. Гриффиндор вырвал победу.
Когда трибуны взорвались радостными криками, а на лице Рона появилась сияющая улыбка, внутри у Драко закипела злость. Проигрыш был неприятен сам по себе, но ещё сильнее бесило то, что это счастье львов он видел слишком близко.
Едва команды коснулись земли, он уже не собирался молчать. Проходя мимо, громко и язвительно бросил:
— Неплохо, Уизли. Не думал, что у тебя получится поймать хоть что-то, кроме подачек от мамочки... хотя, с такими нарядами ей явно не до подарков — всё тратит на заплатки.
Рон уже шагнул вперёд, но Джордж перехватил его за плечо. Драко не остановился:
— И, Поттер, передай привет своей грязнокровке-матушке. Ах да, ты не сможешь, — в голосе скользнула холодная усмешка.
Это стало последней каплей. Фред, Джордж и Гарри сорвались одновременно, налетев на него. Удар, толчок, и через секунду они уже катались по траве, обмениваясь кулаками и проклятиями. Толпа заволновалась, кто-то кричал, кто-то подбадривал.
Гермиона бросилась к ним, оттолкнув одного из слизеринцев, который пытался вмешаться, и буквально встала между Драко и рыжими, уперев руки в грудь Фреда.
— Хватит! Немедленно прекратите! — её голос прорезал шум, и несколько человек вокруг инстинктивно отступили.
— В сторону, Грейнджер, — процедил Драко, поднимаясь с травы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. В висках стучала злость, а адреналин от драки жёг сильнее, чем холодный ветер.
— Нет, — отрезала она, не двигаясь. — Ещё одно движение — и я зову преподавателей.
Её каштановые волосы выбились из-под капюшона, щёки пылали, но взгляд был твёрдым и направленным прямо на него. Она стояла близко, заслоняя собой рыжих, словно именно они нуждались в защите, а он был тем, от кого нужно их спасать.
От этой картины в нём что-то закипало. Не просто злость от проигрыша и оскорблённой гордости — это было хуже. Каждый раз, когда она чуть поворачивала голову, чтобы убедиться, что с Уизли всё в порядке, его внутреннее напряжение только нарастало. На мгновение их взгляды встретились — и в этом молчании он почти слышал, как свистит в ушах кровь.
— Ох, Рон, у тебя кровь, — вдруг сказала Гермиона, обернувшись. Голос её сразу стал мягче. Она вытащила из кармана чистый платок и аккуратно вытерла кровь с его губы, при этом другой рукой удерживая его за подбородок, чтобы он не отворачивался.
Драко видел каждое движение. Как она чуть нахмурилась, как бережно коснулась платком кожи, как Рон при этом всё ещё бросал в его сторону злобные взгляды. Внутри всё сжалось в тугой узел — раздражение, злость и что-то другое, что он не хотел называть.
— Что здесь происходит?! — прорезал шум строгий голос судьи. Под шум и свист судьи к ним подлетели преподаватели. Хулиганов разнимали, кто-то из студентов что-то кричал в поддержку, кто-то смеялся. За спиной Драко, оттесняя зевак, уже подошли преподаватели. Впереди всех шла Долорес Амбридж — розовая, как марципановая свинка, но с лицом, сияющим от предвкушения.
— О, как удачно, — протянула она, останавливаясь прямо перед группой. Её взгляд скользнул по Гарри, Фреду и Джорджу с особым удовольствием, словно она только что получила долгожданный подарок. — Поттер, Уизли... ещё один Уизли. Вы трое — в моём кабинете. Немедленно.
— Он... — начал Гарри, но Амбридж подняла ладонь, обрывая его.
— Молчать. Я уже всё видела, — её голос капал сладким ядом. — Вы отстраняетесь от
игры в квиддич до конца учебного года. Ваши мётлы будут конфискованы.
Вокруг послышался шум: возмущение гриффиндорцев, восторженный свист слизеринцев. Драко стоял чуть в стороне, чувствуя, как уголки его губ тянет в холодную ухмылку. Снаружи — это выглядело как чистая победа.
Но когда Гермиона, сжав губы, направилась вслед за своими, даже не взглянув на него, ухмылка стала натянутой. Внутри всё ещё кипело — от воспоминания, как она встала между ним и рыжими.
Он перевёл взгляд на мёрзлое поле, но в голове стояла только она — растрёпанная, пылающая от злости.
Вечером гостиная Слизерина гудела, как улей. Зелёный свет ламп отражался в лицах однокурсников, и воздух был густой от пересмешек и пересказов драки.
— Проигрыш — это, конечно, позор, — буркнул Монтегю, сидя в кресле у камина, — но то, как ты отделал этих рыжих, Малфой, — это было красиво.
— И Поттеру досталось, — ухмыльнулся Пьюси, лениво перекатывая в пальцах шахматную фигуру. — Видел, как он держался за бок? Долго будет помнить.
— Да, — подхватила Пэнси, бросив на Драко взгляд, полный одобрения. — И всё на глазах у всей школы. Уизли явно не ожидали, что ты так быстро их уложишь.
Драко позволил себе короткую усмешку, но она была механической. Он слушал их слова, но в голове стояла совсем другая картинка — Гермиона, вставшая между ними, и её руки, вытирающие кровь с губы Рона.
— Главное, что на трибунах все всё видели, — продолжал Блейз, наливая себе в бокал тыквенного сока. — Слизерин проиграл матч, но не битву.
— Ага, — отозвался Драко, опуская взгляд на свой бокал, чтобы никто не заметил, как у него снова сжались пальцы.
Смех и одобрительные возгласы продолжались, но для него они звучали глухо, будто издалека. Всё, что он видел перед собой, — это каштановые волосы, нахмуренные брови и платок в её руках.
— А вы видели героиню Гриффиндора? — раздался голос из глубины комнаты. — Как она кинулась защищать своих дружков? Стояла, как стена.
Слизеринцы засмеялись, кто-то поддел: «Ну, а что вы хотели, это же Грейнджер!»
Драко позволил себе короткую усмешку, но внутри всё напряглось. Он слушал их слова, но в голове снова и снова всплывало, как она стояла между ним и Уизли, и как вытирала кровь с губы Рона.
Смех и комментарии вокруг звучали всё тише, пока он, не дожидаясь, пока разговор перейдёт в очередной пересказ матча, не поднялся и не ушёл в спальню.
Комната встретила тишиной. Он сел за стол, потянулся к ящику и достал дневник. Пальцы привычно раскрыли его примерно с середины.
«Третий курс, урок по уходу за магическими существами» — аккуратные буквы сразу потянули за собой воспоминания.
Сегодня Гарри должен был подойти к гиппогрифу. Я так волновалась, что невольно схватила Рона за руку. Он удивился, а у меня по коже пробежали мурашки — странно, ведь это было всего лишь случайное прикосновение. Сердце колотилось, пока Гарри медленно делал поклон и ждал ответа. К облегчению всех, гиппогриф кивнул, позволив погладить себя, и я уже начала успокаиваться.
Когда Малфой подошёл к гиппогрифу, всё пошло не так. Он нарочно начал дерзить, говорить с насмешкой, и я поняла, что сейчас случится беда. Я хотела крикнуть, чтобы он остановился, но всё произошло слишком быстро. Клювокрыл рванулся вперёд, и его копыто с силой задело Малфоя. Сердце ухнуло — не только от мысли о предстоящих серьёзных последствиях, но и от самого факта, что он пострадал. Я не хотела, чтобы Малфой получил травму, каким бы ужасным он ни был.
Но всё же первая мысль была о другом: теперь Хагриду или самому Клювокрылу грозят большие неприятности. Я очень надеюсь, что с ним, с этим гордым и ни в чём не виноватым созданием, всё будет в порядке.
Драко медленно закрыл дневник, задержав взгляд на обложке.
Она помнила этот момент — до мельчайших деталей. Но и в её воспоминании он был не главным. Для неё он оставался лишь глупцом, который сам накликал на себя беду, и источником проблем для других. Она волновалась за гиппогрифа и Хагрида, жалела, что он пострадал, каким бы ужасным он ни был, но всё же её забота и тревога были направлены не на него.
В груди что-то неприятно сжалось. Если она видит в нём лишь повод для неприятностей, то, возможно, стоит показать ей совсем другую сторону. Ту, от которой она не сможет отмахнуться.