От Айсу-султан.
Время не останавливается, не замирает, не начинает ход быстрее или медленнее, это лишь наше восприятие реальности заставляет затормаживаться или набирать ход секундам.
Время-как плохой лекарь, накладывает асептические повязки на открытую рану, но эта повязка обязательно спадет от одного неправильного хода мыслей, обнажая почти зажившую болезненную рану, заставляя кровоточить еще сильнее.Иногда ты сам снимаешь повязку и эта зажившая корочка так манит содрать ее, копаясь в прошлом, ты в итоге снова даешь закровить этой ране.Раневые поверхности-это ошибки, совершенные прошлом, беды и невзгоды, а та самая часть, которая вся в пропитанных кровью повязках-сердце и душа.Зарубцевавшиеся старые раны-это то, что ты давно отпустил и попытался забыть, их меньше всего, а вот кровоточащих, зияющих дыр в сердце гораздо больше и маловероятно, что когда-то они зарубцуются как и эти, единичные нанесенные повреждения.
Такая израненная душа никогда не станет прежней, ее будут тяготить изливающие кровь раны, высасывая словно часть жизни и сил из человека.
Ибрагим после похода тяжело заболел и пролежал в госпитале почти месяц, справляясь с ненастьем, которое подвергло его легкие.Наступившие морозы, к которым не были готовы Османцы в походе, подкосили многих бойцов, в том числе и пашу, которого свалила с ног хворь.Когда ты чем-то занят, у тебя нет времени ворошить прошлое, а лежа в комнате, которая противно пахнет травами, этого времени предостаточно.
Ибрагим изводил себя мыслями о Мирай, о той, которую так сильно любит даже спустя долгие месяцы.
Вернувшись в Топкапы, Ибрагим принялся за прежнюю работу правой руки Султана и даже получил небольшую дозу сожаления с его стороны, что было теперь в новинку.Так и протянулся этот изнурительный год, выжимая все соки из когда-то бодрого и сильного духом Ибрагима.
На большое удивление, Султан обошелся снисходительно по отношению к Михримах и Рустему, и,причем в их же пользу, сыграв свадьбу, отправил во дворец на окраине Стамбула.Но семейная жизнь пошла им не на руку.После сильных ссор и разногласий, Михримах и Рустем отдалились друг от друга, не испытывая те самые яркие эмоции, что были между ними в тот момент, когда они любили друг друга тайно.И вероятнее всего именно эта таинственность подпитывала их эмоции, тот адреналин, который они получали, когда скрывалась в дальних коридорах, чтобы слиться в жарком поцелуе.Как только им дали свободу на любовь, она стала стихать, не принося того удовольствия и желания.Когда Михримах сообщила об этом сестре, та разорвалась в несправедливости и даже написала гневное письмо Султану и благо, его сначала прочитала Михримах, и следом сожгла в камине, иначе неизвестно что было бы после этих обвинений в адрес Падишаха.
Ибрагим быстрым шагом шел от того самого стражника, что охраняет дальний нижний коридор с пергаментом.Он почти бежал, пропуская дверь в свои покои и постучал в покои Султана, который позволил ему войти.
—Повелитель, —склонив голову он, пытаясь отдышаться от накатившего адреналина, —Вам письмо из старого дворца, гонец сказал что это очень важное письмо от Айсу-султан.
—Положи на стол.—сухо ответил Сулейман, стоя у окана.
—Но.—Ибрагим хотел возразить, но он его перебил.
—Отправляйся по своим делам, паша.
Ибрагим сжав челюсть вышел из покоев, он корил себя, что не сорвал сургуч и не прочел содержимое, ведь это письмо не от Мирай, а от ее матери и случится могло все что угодно, учитывая то, что Мирай не выходила на связь долгие три месяца, не было ни ответного письма, ни обычного.Переживание бушевало внутри, заставляя думать Ибрагима о побеге в старый дворец, чтобы удостовериться, что с его любимой все хорошо, но здравый рассудок запрещал совершать действия под влиянием эмоций, поэтому паше оставалось лишь яростно захлопнуть дверь в свои покои и сесть над кипой бумаг.
Весь оставшийся вечер Ибрагим не находил себе место, что-то внутри предательски щекотало, словно что-то плохое должно вот-вот должно случиться или хуже того, уже случилось.Расхаживая по покоям, он ждал Рустема, который не задержался на долго и отварил дверь в покои паши.
—Ну что? —резко спросил он, одним шагом оказываясь напротив друга.
—Он не читал и не собирается читать, в ближайшее время точно.
—О, Аллах! —взревел от злости Ибрагим.—Точно что-то случилось!
—С чего ты так уверен, паша? Почему накручиваешь себя?
—Рустем, Мирай не выходит на связь уже больше трех месяцев, она не ответила ни на одно мое письмо, это не с проста.
—Может она остыла?
—Это один из лучших исходов событий! Лучше пусть ее чувства угаснут, но она будет жива!
«Айсу-султан, здравствуйте.Мирай давно не отвечает на мои письма, я не нахожу себе места! С ней все в порядке? Вы отправили пергамент Султану, но он не спешит узнать его содержимое, а я уже схожу с ума, что вы могли там изложить.Прошу, напишите! И передайте Мирай, какой бы не была причина ее молчания, я люблю ее всем сердцем.
Ибрагим-паша.»
Он быстро свернул пергамент и побежал в сторону дальнего коридора, где отдал письмо и поспешил вернуться в покои.