IV.
Хван Хёнджин привык к вниманию.
К девичьим взглядам, слипающимся на его спине, к перешёптываниям в коридорах, к тому, как одноклассники распрямляют спины, стоит ему войти в класс. Он не просто существовал в этой школе — он владел ею. Его отец финансировал KISS. Его имя знали даже преподаватели младших классов. А сам он — звезда. Не учебы. Не науки. Но стиля. Влияния. Силы.
Он был королём.
И как король, он давно научился отличать людей, которые играют по правилам, от тех, кто их ломает. Последние — раздражали. Но иногда… именно такие становились интересными.
Ли Феликс стал исключением.
Хёнджин заметил его ещё до того, как тот осмелился подойти к Джисону. Маленький, светловолосый, с настороженным взглядом, в слишком аккуратной рубашке. Вроде бы ничего особенного. Но то, как он держался, как смотрел на него, даже не зная, кто он — уже тогда что-то защёлкнуло внутри Хёнджина. И когда Феликс бросил ему в лицо дерзкий ответ и увёл Джисона, не дрогнув ни на секунду… Тогда Хёнджин впервые за долгое время почувствовал — интерес.
Не злость. Не обиду. Не желание уничтожить.
Интерес. Чистый, первобытный, тёплый, как капля алкоголя на языке.
---
— Ты странный сегодня, — заметил Минхо, когда они сидели в зале студсовета, делая вид, что обсуждают будущую осеннюю ярмарку.
— В каком смысле? — Хёнджин листал план мероприятия, но ни одной строчки не читал.
— Молчишь. Не шутишь. Даже на Банчака не наорал, когда он сожрал твой сэндвич. Это подозрительно.
— Может, я взрослею, — бросил тот рассеянно.
— Или ты думаешь о новеньком?
Хёнджин резко посмотрел на друга. Минхо смотрел в упор, с полуулыбкой. Его глаза всегда видели больше, чем хотелось бы.
— Не глупи, — фыркнул Хёнджин. — Просто раздражает.
— Раздражает настолько, что ты следишь за ним весь день?
— Я не слежу.
— Ага. Тогда почему ты случайно оказался в его классе после четвёртого урока?
— Потому что… я шёл мимо.
— Через второй этаж?
— Минхо.
— Ладно, ладно, молчу, — Минхо поднял руки. — Просто будь осторожен. Ты, может, и играешь, а он, может, не захочет играть.
Хёнджин отвернулся к окну. На улице хмурилось небо.
— А может, наоборот, — тихо сказал он, почти шёпотом. — Может, именно он — тот, кто бросает мне игру.
---
Вечером он пришёл домой позже обычного. Дом пустовал — мать улетела в Париж на очередную выставку, отец задерживался на работе. В особняке стояла идеальная тишина, от которой хотелось кричать.
Он поднялся в свою комнату, бросил портфель на кресло и рухнул на кровать.
В потолок. Пустота. Тишина.
И снова в голове — лицо. Не Джисона, не Минхо. Ли Феликса.
Тот взгляд, когда они стояли в коридоре. Те слова: "Ты думаешь, я сломаюсь?"
Хёнджин тогда даже дышать на секунду перестал.
Он чувствовал силу в нём. Непокорность. И… нечто странное. Что-то, чего он сам не мог объяснить. Будто в груди что-то дрожало, как натянутая струна.
Феликс — не тот, кто прогнётся.
Он — тот, кто бросит вызов.
И почему-то… именно это хотелось снова и снова видеть в нём.
---
На следующий день он встал раньше обычного. Выбрал другую рубашку. Распустил волосы. Добавил немного теней под глаза. Не для того, чтобы кому-то понравиться. Просто... чтобы выглядеть как всегда — безупречно. Чтобы ни одна дрожь внутри не отразилась снаружи.
В школе его снова окружила толпа. Он отвечал на вопросы, кивал, шутил, флиртовал. Всё — как по сценарию. Но глаза всё искали его.
Феликс. Он сидел в столовой с Джисоном, жевал сэндвич, увлечённо рассказывая что-то, жестами размахивая над подносом.
Хёнджин снова поймал себя на том, что слишком долго смотрит.
Чёрт.
Он отвёл взгляд. Подошёл к своему столу. Сел. Слишком быстро.
— Он красивый, — вдруг сказал Банчан, кивая в сторону Феликса.
— Кто? — спросил Хёнджин резко.
— Ли. Этот новенький. У него лицо как у актёра. Ты не заметил?
— Нет, — ответил он, но сердце в груди сжалось.
Заметил.
В этом и была проблема.
---
После пятого урока, когда он выходил из кабинета, столкнулся с Феликсом. Снова. На повороте. Так близко, что плечо об плечо, дыхание в дыхание. И всё снова замерло.
— Ты что, меня преследуешь? — с вызовом бросил Феликс, глядя ему в глаза.
— Возможно, — усмехнулся Хёнджин. — А может, мы просто совпадаем.
— Не думаю, что ты из тех, с кем совпадают, — холодно сказал тот.
— Значит, ты из тех, кто не верит в случайности?
— Я из тех, кто не верит в маски. А ты — сплошная маска, Хван.
Это было как удар в грудь. Не потому, что неправда. А потому что правда.
— Будь осторожен, Феликс, — тихо сказал он, делая шаг ближе. — Иногда за маской скрывается нечто куда хуже, чем пустота.
— Не страшнее тебя, — бросил Феликс и прошёл мимо.
Хёнджин обернулся ему вслед.
— Ещё посмотрим, — шепнул он. — Ты сам разбудил это.
---
Позже вечером он вышел на балкон своей комнаты. На улице светились фонари, дул лёгкий ветер. Он стоял, сжимая в руке бокал с апельсиновым соком — не потому что хотелось пить, а просто, чтобы чем-то занять руку.
Он думал.
О себе. О Феликсе. О том, как многое внутри него начало меняться с его появлением.
Раньше всё было просто. Контроль. Красота. Популярность. Сила.
Теперь — трещины. И непонятное тепло где-то под рёбрами.
— Ты опасен, Ли Феликс, — тихо произнёс он в ночь. — Очень опасен.
Но уже слишком поздно было останавливаться.