Без названия 50
50
– Новый дом? Зачем такие кардинальные перемены? – удивился Лестер.
Прошло несколько месяцев после того, как Лестеру вынесли окончательный приговор, а мы переехали в новый огромный особняк. Я описала Лестеру наш дом: три этажа, головокружительное количество панорамных окон, за которыми радовал глаз густой лес, море света, ослепительно белые стены повсюду, элегантный минимализм, все вокруг сияло новизной и источало запах свежести.
– Я хочу начать все с чистого листа, – призналась я.
– Новый главарь... Новая обитель, – задумчиво произнес Лестер.
– Громкие слова.
Лестер старался держаться бодрячком, но поникший взгляд все же выдал отчаяние.
– Лестер, скажи, если бы ты знал, к каким последствиям приведет тот взрыв в Сабаделе, ты бы передумал?
– Нет, – незамедлительно прозвучал ответ.
– ...Страшно даже подумать, когда ты освободишься, внуки Арбери будут нянчить уже собственных внуков.
Он взглянул на меня, тяжело вздохнул и не торопился отвечать.
– Кстати, – продолжила я, – возможно, скоро ты станешь зятем.
– С кем она встречается?! – тут же оживился Боуэн.
– С Марти, – улыбнулась я.
– С Феррейрой?! Не может быть...
– Ты против?
– Конечно, я против! Он ей не пара. Она сейчас должна думать о другом.
– О чем же? Об учебе? Этой осенью Арбери поступит в колледж. Я обеспечу ей хорошее будущее.
– С Марти Феррейрой у нее не будет хорошего будущего.
– Лестер, я не буду рушить их отношения, – сурово сказала я. – Твоя дочь уже выросла, она вправе принимать самостоятельные решения.
Отец юной бунтарки не скрывал своего огорчения. Кажется, теперь он бы иначе ответил на мой вопрос про последствия в Сабаделе. Лестер был хорошим отцом, несмотря ни на что. Для него всегда на первом месте были его дети, и он бы все на свете отдал, лишь бы быть сейчас с Арбери. Именно эта потрясающая любовь к детям меня подкупила. Хотела бы я, чтобы у меня был такой отец...
– Не злись. Арбери вся в тебя. Она всегда идет до конца, и ей тоже плевать на последствия.
Надо бы сменить тему, а то Лестер совсем пал духом.
– А мы вернули «Грандезу».
– Знаю.
– Алекс поехал в Вермонт. Хочет расширить бизнес, уже нашел партнеров. А Доминик снова владеет «Стальными буйволами», у него роман с Милой Гольдони.
– С дочерью оружейника?
– Да. Теперь у нас хорошие связи.
– Я рад за вас. Правда, очень рад.
– ...Спасибо тебе за то, что доверился мне. Спасибо за «Абиссаль». Это лучшая награда.
– Не нужно меня благодарить. Это не вознаграждение, а наказание.
Я застыла на месте.
– Наказание?
Мы смотрели друг другу в глаза. Лестер глядел на меня, как на глупую зверушку, угодившую в его капкан.
– Значит, ты меня не простил...
– А ты бы простила того, кто тебя предал?
Голова вдруг разболелась. Стало так паршиво.
– И в чем же суть этого наказания?
– Если хочешь сделать человеку больно, хочешь уничтожить его, то достаточно просто поставить его на свое место. Сейчас тебе кажется, что ты все делаешь правильно. У тебя все идеально, бешеный успех, люди чуть ли не поклоняются тебе. Но так будет не всегда, по себе знаю. Теперь ты – ключевая фигура Темных улиц. Если ты думаешь, что у тебя больше нет врагов, то это не так. Теперь их в два раза больше, и каждый день они строят планы, как уничтожить тебя. Ты так же, как и я, столкнешься с предательством тех, кому ты безоговорочно доверяла. На твоих руках будет кровь людей, что лишились жизни из-за твоего неверного решения. Это – Ад.
Буквально за несколько секунд Лестер перемолол мою душу, тайфуном прошелся по моей мучительно выстроенной, неокрепшей уверенности.
– Интересно, на сколько тебя хватит? – злобно улыбнулся он и после покинул комнату для свиданий.
Я еще долго не могла прийти в себя. Пока я и все остальные в «Абиссаль» наивно полагали, что Лестер отпустил все мои грехи и теперь всецело доверяет мне, поэтому и назначил меня главной, на самом деле он передал мне руководство в надежде, что оно погубит меня. Он будто наградил меня неизлечимой болезнью...
Я это заслужила. Признаю. И я могла, конечно, сбежать, ведь для меня теперь все дороги открыты. Я могла также передать руководство Алексу или Доминику. На самом деле мое положение не было столь плачевным, я набросала еще несколько вариантов, как избежать этого наказания и вновь выйти чистенькой. Но где-то внутри меня, под многочисленными слоями боли и омерзения, вспыхнуло мое любимое, довольно опасное чувство. Я стала испытывать злость. К Лестеру за то, что он попросту растоптал все мои старания, бесчисленное количество попыток оправдаться, вернуть все, что мы потеряли. К себе за те мысли, что мгновенно возникли в моей голове. Я хотела сбежать и тем самым подтвердить свою трусость и беспомощность.
Ну нет, Лестер.
Меня хватит надолго, не сомневайся. Я не дам тебе возможности в очередной раз удостовериться в своем превосходстве. Я слишком много для тебя сделала. Черт возьми, я даже ребенка хотела оставить сиротой, лишь бы спасти тебя. С меня хватит.
Я вышла из комнаты для свиданий, только хотела направиться к выходу, как вдруг услышала голос:
– Подождите.
Возле меня стоял служащий тюрьмы.
– Что такое?
– Это вы спонсируете Боуэна?
– Я.
– С этого дня мы повышаем цену.
– Почему? Она и до этого дня была не маленькая.
– Дело в том, что Лестер Боуэн непростая персона. Многие его здесь уважают, и многие желают ему смерти. С каждым днем все сложнее и сложнее создавать ему комфортные условия для проживания. Поэтому если вы беспокоитесь за своего главаря, советую согласиться на наши новые условия.
Спонсорство в тюрьме – тема довольно распространенная. Для того, чтобы Лестер спокойно отбывал свой срок, ему необходима власть и защита от недоброжелателей. Для этого нужно каждый месяц перечислять некоторую сумму денег, часть из которой пойдет в карман Боуэна, а другая – в лапы служащих.
На моем лице появилась довольная улыбка. Жизнь человека, который решил меня наказать, находилась в моих руках. Как же ты так просчитался, Лестер?
– Хорошо. Деньги будут. Только учтите: если вы решите еще повысить цену, то я больше не заплачу ни цента, ясно? Лестер больше не главарь.
Я шла к машине, где меня ждал Марти, дерзко выдыхала табачный дым и улыбалась. Внезапно поняла, что чем больше жизнь меня херачит, тем тверже я становлюсь. Как металл, что прошел закаливание.
Зазвонил мой телефон.
– Слушаю.
– Это Дельфина.
– Я поняла. Приятно, что ты до сих пор обо мне вспоминаешь.
– Глория, тебя невозможно забыть. К сожалению. Как поживаешь? Не шкодничаешь?
– О чем ты. Я же завязала.
– Правда?
Я села в машину.
– Да. Решила вернуться к простой, мирной жизни.
Марти с трудом подавил приступ смеха.
– Господи, словно гора с плеч! Ты же помнишь, каких усилий мне стоило отмазать тебя после того, как тебя заметили на уличной бойне?
– Помню.
– Кстати, с тобой кое-кто хочет встретиться. Уже весь телефон мне оборвали...
– И кто же это?
* * *
Я подумала вначале, что это Тезер или Адам, или же они вдвоем искали меня. Потом вспомнила о Мэтте и решила, что у него возникло желание увидеть меня. Но больше всего меня пугала мысль о Чеде. Мы так тяжело с ним расстались, и мне не хотелось его видеть. Так я несколько секунд перескакивала с одной догадки на другую, точно бестолковое насекомое, прыгающее с травинки на травинку. Услышав наконец имя человека, что жаждал встретиться со мной, я почувствовала резкую боль. Словно кто-то сорвал пластырь со свежей раны.
Я сидела в просторной гостиной, курила очередную сигарету и размышляла, куда воткнуть новый окурок, ведь пепельница уже была полна.
– Глория, к тебе пришли, – услышала я за спиной голос Марти.
Обернулась.
– Привет.
Я избавилась от окурка и тут же почувствовала, что хочу еще курить.
– Здравствуй, Джоди.
Та, что раньше была моей матерью, выглядела напуганной. Она с опаской и некоторым изумлением осмотрела мои шикарные владения. Прошло три месяца с тех пор, как Джоди, Нэйтан и остальные вернулись с Барбадоса. Им больше незачем было прятаться. Все, что могло им угрожать, я истребила. Осталась лишь Север, но теперь уже она пряталась от меня, ведь сил, чтобы сражаться со мной, у нее больше не было.
– Я так долго искала тебя... Хорошо, что твой адвокат решила пойти мне навстречу.
– Зачем ты меня искала?
– Ну как... Мы же семья. Почему мы не общаемся? По-моему, это неправильно.
Я была поражена. Семья? Она правда это сказала?
– Я обещала исчезнуть из вашей жизни. И я выполнила свое обещание.
– ...Ты стала такой холодной. Глория, давай оставим в прошлом все обиды? Ты организовала нам такой шикарный отдых!
– Это был не отдых.
– А мы все равно прекрасно отдохнули. Знаешь, Дэвид предложил отпраздновать Рождество в его доме. Фред не против, мама с Максом тоже приедут. Мы все так соскучились по Нэйтану! Мы очень к нему привязались. Он замечательный мальчишка.
– Замечательный мальчишка... – повторила я ее слова. – Помнится, вы все смотрели на моего сына с отвращением, а мой папаша даже назвал его бандитским отродьем.
Джоди сделала такой вид, будто удивлена моим словам.
– Глория, прошу тебя, не будь к нам так жестока. Мы все сделали столько глупостей! И ты не исключение.
«Глупость». Надо же, как лаконично она назвала то, как меня брезгливо, с неподдельной ненавистью вышвырнули из семьи. А ведь они это сделали гораздо раньше. Еще до моего побега.
– Зачем ты приехала?
Джоди была такая скованная, робкая. Грустные, родные глаза, едва заметная улыбка...
– Я хочу увидеть Нэйтана, – она сделала шаг вперед, прислонила к подбородку руки, сцепленные в замок. – Пожалуйста, дай мне его увидеть.
Мне стало жаль ее. Вмиг улетучились все ее слова, сказанные ранее, пропитанные ложью. Испарились гадкие воспоминания, что изводили меня день ото дня. Мне даже захотелось вновь назвать ее мамой.
– Жди здесь, – наконец сказала я.
Я отвлекла Нэйтана от рисования. Мы спустились с ним на первый этаж.
– Ба!
– Нэйтан!
Сын подбежал к Джоди, и они крепко обнялись. Лед в моей душе начал постепенно таять. Это то, чего я так хотела. Долгожданная семейная идиллия.
– Привет, солнышко. Смотри, что я тебе привезла.
Джоди достала из своей сумки блестящую, яркую упаковку, за прозрачной пленкой которой скрывалась игрушечная машинка.
– Ух ты! Спасибо.
Я решила не мешать им. Вышла на улицу, застала за беседой Марти и Эме.
– Все хорошо? – спросил Феррейра.
– Да.
– Это твоя мама?
Я кивнула. Это моя мама. Она искала меня, приехала ко мне. Она безмерно любит Натаниэля. Мамочка...
– Я слышал, что у вас с ней сложные отношения, – сказал Эме.
– Надеюсь, что теперь все наладится.
Как легко было на душе. Как хорошо! Кажется, это называется гармонией. Весь мир предстал передо мной в совершенно иных красках: лес, что окружал наш дом, поражал своей первозданной красотой; шелест листьев звучал как волшебная мелодия; солнце грело, а не пекло; воздух, в котором сплелись ароматы цветов и запах влажной земли, приятно вскружил голову. И курить не хотелось.
Я была взбудоражена желанием провести как можно больше времени с мамой, поболтать с ней, показать свой дом, поселить ее в роскошной комнате, подарить ей что-нибудь неприлично дорогущее, удивить. Но сперва мне очень хотелось ее обнять.
Я бесшумно подошла к гостиной. Стала прислушиваться к разговору мамы и Нэйтана.
– Ты скучал по мне?
– Да.
– Я тоже по тебе соскучилась. Я так сильно тебя люблю, мальчик мой. Тебе нравится здесь жить?
– Угу.
– Мама тебя не обижает?
– Нет, она очень хорошая.
– А ты хотел бы жить со мной? Я бы покупала тебе игрушки каждый день.
– А как же мама?
– ...Нэйтан, мама может сделать тебе больно.
Меня парализовало после того, как я услышала эти слова. Что же ты делаешь, мама?..
– Неправда.
– Солнышко, поверь мне, твоя мама – плохой человек.
Мое терпение иссякло. Как и теплые чувства, что я испытывала к этой женщине.
– Ну как вы тут? – спросила я, войдя в гостиную.
Джоди растерялась.
– Мама, она хочет забрать меня с собой, – пожаловался Нэйтан.
Я подошла к нему, взяла за руку.
– А ты хочешь поехать с бабушкой? Ответь честно, Нэйтан. Я не обижусь, – ласково произнесла я.
– Нет, не хочу.
Нэйтан повернулся к Джоди и продолжил:
– Семью не предают. Даже за игрушки.
Джоди была в замешательстве. Она испуганно таращилась на маленького, не по годам развитого мальчика. Нэйтан и меня поразил. Я стояла, разинув рот, и не верила в то, что это сказал мой ребенок.
– Иди к себе в комнату, – чмокнув сына в макушку, сказала я.
Нэйтан выбежал из гостиной.
– ...Я думала, что ты изменилась, а ты лишь придумала новый способ причинить мне боль, – разочарованно сказала я.
– Глория, ты все не так поняла.
– Ты хотела забрать моего сына!
– А что в этом плохого? Мальчик не должен жить в таких условиях.
– В каких условиях?! Его здесь все любят, о нем заботятся!
– Он живет в одном доме с бандитами! Его мать – бандитка!
Наконец-то Джоди сбросила маску невинной, зажатой жертвы. Какой же нужно было быть идиоткой, чтобы поверить ей, вновь впустить в свое сердце... Стало трудно дышать, словно кто-то дал мне под дых.
– А вот моя мать была законопослушной, но несмотря на это, я все равно хотела покончить с собой из-за нее. Вот ведь интересно, правда? А может, дело вовсе не в том, чем я занимаюсь, а в том, как я отношусь к своему ребенку? Я готова весь мир положить к ногам Нэйтана, лишь бы он был счастлив... Когда я нуждалась в твоей любви и заботе, ты бухала, а между попойками говорила, как ненавидишь меня! Конечно, я во всем виновата! Я виновата в том, что Дэвид кончил в тебя, и ты залетела! Я виновата в том, что ты не сделала аборт, хотя так этого хотела! Ну как же я могу такое говорить?! Ты же рожала меня в муках, подарила мне жизнь! Но разве я тебя просила об этом?! Да мне нахрен не нужна эта жизнь!!!
– ...Глория, ты права. Я виновата перед тобой и не заслуживаю твоего прощения. Я была плохой матерью... Но теперь я хочу стать хорошей бабушкой. Умоляю тебя, дай мне шанс, не отнимай у меня Нэйтана. Он же тебе не нужен. Ты не справишься с ним. Ты можешь приезжать к нам, когда угодно, а потом возвращаться к своим... делам. Я ведь всего лишь хочу помочь тебе, пойми меня правильно. Нэйтану будет лучше со мной... Если ты действительно его любишь, ты должна поступить так, как я тебе говорю.
Меня трясло от злости и обиды. Я отчаянно боролась с желанием разнести все вокруг, кричать в оглушающем грохоте, реветь, устраивая фейерверк из битого стекла.
– Забудь о моем сыне, – дрожащим голосом сказала я.
Только бы не сорваться, черт, только бы не сорваться!
– Ладно.
Джоди сделала несколько шагов назад, не переставая смотреть на меня.
– Я поступлю иначе, раз ты не хочешь по-хорошему. Я обращусь в специальные органы. Расскажу им, в каких условиях живет мой внук, кто его воспитывает. Я сделаю все, чтобы забрать у тебя Нэйтана.
Я закрыла глаза. Внезапно исчезли все звуки, их вытеснил стук сердца, что раздался эхом по всему моему телу. Я больше не могла себя сдерживать.
– Марти, Эме!
Парни тотчас появились и перекрыли путь Джоди.
– Взять ее.
Феррейра схватил одну руку Джоди, Эме другую.
– Глория, опомнись! – пронзительно кричала Джоди.
– Мальчики, покажите ей свои пушки.
Спустя мгновение на Джоди, напуганную до чертиков, были наведены стволы.
– Мне достаточно лишь кивнуть, и пуля пробьет твой череп, – сказала я, приблизившись к ней.
– Я поняла. Я... все поняла, – прошептала Джоди.
– Запомните ее лицо. Возможно, однажды я прикажу вам найти ее и убить, если она посмеет сделать то, о чем сказала.
* * *
«Красные языки» организовали шумную тусовку. Один из участников группировки владел скромной кафешкой. Она располагалась у извилистой дороги, что вела в гору. С ее просторной террасы открывался захватывающий вид на шоссе, где в самом разгаре было соревнование стритрейсеров. Ларс как всегда впереди, а за ним неслись на бешеной скорости его соперники, которым не суждено было его обогнать. Зрители не щадили свои голосовые связки, поддерживали гонщиков, в перерывах пили и ели наивкуснейшие стейки. А еще была нереально громкая музыка, фантастические биты и неимоверное количество алкоголя. Последнее было как никогда кстати. Хотелось напиться.
Мое настроение, несмотря на веселую атмосферу вокруг меня, было отвратительным. Я всячески старалась удалить из памяти визит Джоди, наш с ней разговор, но безрезультатно. Я знала, что она жестокий человек, но не думала, что настолько. Ее слова пробили в моей душе огромную дыру, из которой теперь сочились, как кровь из раненого сосуда, все мои чувства: неразделенная любовь, обида, ненависть, горечь и обреченность.
– Ну как тебе здесь? – спросил Доминик свою спутницу.
– Кажется, я оглохла. Но я такая счастливая! Доминик Дерси, ты открыл для меня совершенно другой мир.
Мила поцеловала Доминика, и тот растаял от удовольствия.
– А наши союзники – крутые ребята, – сказала Арбери.
– Да уж. Мы славимся боями, а они уличными гонками. Они такие же шизанутые, как и мы, – ответил Марти.
Феррейра верно подметил. Мы с «Красными языками» в самом деле были очень похожи. Помимо нелегальных черных делишек, широкомасштабной власти, нас объединяла страсть к адреналину. Мы любили развлекаться на полную катушку, чувствовать себя хозяевами мира.
– Ты был великолепен, – сказала я, увидев, как Ларс присоединился к нашему пиршеству.
– Как и всегда.
Победа главаря была очевидной, но мы все равно отмечали ее как грандиозное событие.
– Может, в следующий раз ты составишь мне компанию?
– Нет, спасибо. Мне хватило экстрима в прошлый раз.
Ларс подошел ко мне. За считаные секунды ему удалось заворожить меня своим бесподобным чарующим взглядом.
– Тогда давай куда-нибудь сходим вдвоем? Только умоляю, не в вашу гламурную «Грандезу». Меня тошнит от подобных мест.
– Ладно, – я задумалась на мгновение. – В эту пятницу в «Стальных буйволах» состоится Красный бой. Знаешь, что это такое?
– Кровь, кишки и море алкоголя?
– Точно.
– Мне это подходит.
– Ну тогда до встречи, Ларс, – улыбнулась я.
Оказалось, что за нами все это время наблюдал Алекс. По его губам скользнула недовольная ухмылка.
– Не знала, что ты вернулся.
– Мой самолет приземлился два часа назад. Я позвонил Марти, он сказал, что вы здесь, – Алекс мельком осмотрелся. – Мило. Заклятые враги вместе тусуются. Кто бы мог подумать?
– Как там с Вермонтом?
– Все прошло успешно. А как там с Эльбой?
Мои брови тут же взлетели вверх.
– У вас будет свидание, как я понял.
Я сделала глоток виски. Постаралась вспомнить, какой это уже по счету глоток. Моя трезвость намертво въелась в меня, и это раздражало.
– Алекс, чего ты добиваешься?
– Я хочу лишь услышать долгожданный ответ.
– Повтори, пожалуйста, вопрос.
Алекс взял мою руку, сплел наши пальцы.
– Давай попробуем? Мне кажется, мы оба поняли, что не можем жить друг без друга.
Я посмотрела на наши руки и вдруг поймала себя на мысли: не хочу, чтобы он меня отпускал.
– А как же твое стремление всегда быть одиноким, никого не впускать в свою жизнь? Алекс, ты только вдумайся: ты ненавидишь меня за то, что любишь меня. Абсурд!
– Все в этой жизни абсурд.
Господи, опять я на это ведусь. Алкоголь, наркотики... Я могу сопротивляться любой дряни, но против той зависимости, в которую меня втянул Алекс, я бессильна. Я резко убрала руку и убедилась в этом еще раз. Мне вновь захотелось прикоснуться к нему, почувствовать легкое головокружение от его тепла.
– Тебе потребовалось столько лет, чтобы понять, что я тебе нужна? Я уже успела выйти замуж за Стива, родить от него ребенка, развестись... Боже, ну какой же ты кретин.
– Давай попробуем? – повторил Алекс. – Если не получится, значит, такова судьба. Но я уверен, что все, через что мы прошли – было не случайно. Мы должны были понять, что нам суждено быть вместе.
– Алекс...
– Глория, так во сколько мы с тобой встречаемся?
Мы с Алексом вздрогнули, когда возле нас появился Ларс.
– Слушай, давай в...
В этот момент Алекс обхватил мою шею и поцеловал меня. Стоило мне лишь ощутить его влажные губы на своих, как я моментально нырнула в прошлое. Я вновь та юная дурочка, ослепленная дерзким, странным музыкантом. Я снова испытала то жгучее, наимощнейшее чувство наслаждения, когда Алекс меня впервые поцеловал. Каждый участок моего размякшего тела был преисполнен желанием оказаться в его власти. Я захлебывалась от потока давно забытых чувств, от нарастающего ощущения счастья.
– А знаешь, я вспомнил, у меня в пятницу дела, – донесся до нас издалека раздосадованный голос Ларса.
Алекс остановился. Я все это время крепко держалась за его плечи, словно боялась упасть в бездну.
– Я чуть сознание не потерял, если честно. Настолько мне хорошо с тобой.
Ларс исчез. Я посмотрела в другую сторону, обратила внимание на Доминика, что все это время не сводил с нас глаз.
– Глория, не томи. Прошу тебя, – прошептал солист.
Только я собралась ответить, как раздался телефонный звонок.
– Вселенная ненавидит меня.
– Вселенная мстит тебе за меня, – ответила я. – Слушаю.
– Глория, возвращайся в Истон. Тебя ждет сюрприз, – прозвучал незнакомый голос.
Я мигом вернулась в прежнее состояние. Меня охватила паника. Случилось явно что-то нехорошее.
Я, Алекс, Доминик и Арбери с Марти подъехали к нашему дому. Нас ждал один из представителей «Абиссаль». Он стоял у своей машины, багажник был открыт. Я подошла к нему и наконец поняла, что за сюрприз он мне подготовил.
В багажнике лежала Север.
Скрюченная, вся в крови и жутких ссадинах. Правая половина лица распухла, как от укусов пчел.
– Ну здравствуй, – сказала я. – Вылезай.
– Мне кажется, она больше не сможет ходить.
– Что вы с ней сделали?
– Мы решили наказать ее так, как она того заслуживает. А я, в свою очередь, заслужил стать частью вашей семьи.
Север глядела на меня одним глазом, из которого беспрерывно текли слезы.
– Как тебя зовут?
– Нолан.
– Нолан, я просила просто найти ее и привести ко мне. Разве я говорила про наказание? Какое право вы имели самовольничать?!
– ...Извини. Я, видимо, не так понял.
– Мне не нужны люди, которые меня не понимают.
Моей ярости не было предела. Если вот так каждому позволять самостоятельно принимать решения и терпеть откровенно наплевательское отношение к своему авторитету, то Лестер окажется прав. Меня действительно ненадолго хватит.
– Марти, перенеси ее в мою машину. Только осторожно. Ей и так очень больно.
Феррейра незамедлительно приступил к выполнению приказа.
– Доминик, заплати Нолану за проделанную работу и сообщи всем, что если кто-нибудь увидит его на наших улицах, то...
– Я понял, – тут же среагировал Дерси.
– Вот видишь, как надо, – обратилась я к обескураженному Нолану. – Свободен.
Я повернулась к остальным, что стояли за моей спиной и молча наблюдали за этим кошмарным представлением.
– И вы все тоже свободны. Дальше я сама.
– Что ты собираешься с ней делать? – спросил Алекс.
* * *
Я привезла Север в наш старый дом. В тот день он казался еще мрачнее, чем прежде. Жизнь угасла в нем, когда мы его покинули. Он тосковал и утопал в собственном мраке. Я аккуратно подняла Север на второй этаж. Положила ее у лестницы и заметила, что моя одежда пропиталась ее темной кровью.
– Смотри, что я нашла, – сказала я, демонстрируя инвалидную коляску, найденную в одной из комнат, где покоился больничный хлам.
Я посадила Север в кресло и покатила к ванной.
– Что они с тобой сделали?
Север молчала. Вообще с тех пор, как я ее увидела, она не произнесла ни слова. Я могла лишь предположить, что с ней сделал Нолан и его люди: они ее избили жесточайшим образом, так, что у нее даже отказали ноги; ее наверняка попытались изнасиловать, об этом я догадалась, когда раздела ее догола и обнаружила запекшуюся кровь между ног. Скорее всего они побрезговали вводить в нее свои жалкие пенисы и решили поглумиться, вставляя различные продолговатые предметы, от чего у нее началось кровотечение. Все разорвали в хлам.
Я набрала ей ванну, усадила в воду. Старалась нежно, заботливо мыть ее изуродованное тело.
– Мне жаль, что так получилось.
– ...Жаль? – спросила она.
– Север, можно долго перечислять твои грехи, обвинять тебя во всем... Но от правды не скроешься. Я тоже виновата. Ты хотела отомстить Лестеру, я тебе в этом помогла. Мы вместе все разрушили.
Ее кровавые, разбухшие от ударов губы растянулись в улыбке.
– Над чем ты смеешься?
– Над твоей наивностью, – ответила Мелания. – Ты не нужна была мне. Я знала все, о чем ты собиралась мне доложить.
Я отпрянула от нее.
– ...Но зачем тогда ты мне угрожала?
– Я хотела сломать тебя.
Я отошла от ванны, вытерла мокрые руки о штаны. Подошла к окну, а Север продолжала:
– Такие люди, как ты, когда идут против совести, лишаются рассудка. Я помнила про твои проблемы с психикой и решила добить тебя. Я хотела, чтобы от тебя все отвернулись... И чтобы твое безумие убило тебя. Это была игра, Глория.
Меня застало врасплох клокочущее чувство гнева. Я смотрела вперед и ничего не видела перед собой. Это была игра. Всего-навсего ее насмешка. Мучая меня, Север отвлекалась от своей мести. Для нее это было развлечением. А я ей верила. Боялась ее, служила ей, сгорала от ненависти к себе.
– Ты хотела убить меня. Вместо Джея должна была погибнуть я, – вполголоса сказала я.
– Это было импульсивное решение. Меня взбесило, что ты стала сопротивляться мне. Когда я узнала, что Джей был в той машине, я обрадовалась. Его гибель причинила тебе столько боли. Смерть друга хуже собственной смерти.
И вновь она хохотнула.
– Ну как водичка? Теплая? – спросила я, мило улыбаясь.
– Что?..
– Не хочу, чтобы ты простудилась. Давай сделаю погорячее.
– Ты слышала, что я тебе сказала?
– Да. Спасибо тебе за то, что призналась. Но на самом деле я не нуждалась в этой правде. Ни к чему ворошить прошлое, да?
В столовой я устроила лазарет. На столе были разбросаны шприцы, бутылочки со спиртом, ампулы с обезболивающим, порошки с антибиотиком, бинты.
– Зачем ты это делаешь? – спросила Север, пока я обрабатывала ее ссадины.
– Раны могут загноиться. Даже одна маленькая царапина может привести к сепсису.
– Зачем ты возишься со мной? Ты ведь все равно меня убьешь.
Я не ответила. Заострила свое внимание на одном воспаленном порезе. Гной в виде кремовой начинки стекал по ее плечу.
– Понятно... Ты снова играешь в святую. Даже такого человека, как я, ты пытаешься очистить и исцелить. Если бы я знала, что в этой игре, которую я для тебя устроила, сама проиграю, то не стала бы к тебе лезть. Глория... заканчивай. Убей меня поскорее. Я больше не могу.
Закончив с обработкой ран, мы спустились на нижний уровень. Север напряглась, ведь мы находились в месте, где «Абиссаль» казнила своих врагов. Там всегда тихо, но эта тишина не внушала спокойствия. Очень редко из самой глубины вырывался пронзительный скрежет труб, что медленно гнили в недрах зловещего дома. Мне казалось, что это кричали души убитых, навечно заточенные здесь.
Мы зашли в мою кафельную комнату. Север закрыла глаза, приготовилась к смерти.
– Расслабься. Я не буду тебя убивать.
Север распахнула глаза, уставилась на меня в недоумении.
– Ты не заслуживаешь смерти. Ты будешь жить. Здесь. Раз в неделю тебя будут кормить и поить. Ты ничего не сможешь с собой сделать, но если все-таки что-то произойдет, я всегда приду к тебе на помощь, ведь мы постоянно будем наблюдать за тобой.
Я взглянула на камеру у потолка.
– Мы будем смотреть, как ты тут ползаешь, слышать, как ты кричишь, и наслаждаться тем, как ты постепенно сходишь с ума, – сказала я таким тоном, каким я читаю сыну сказки на ночь.
– Не переживай. Тебе здесь не будет скучно. У тебя будет много гостей. Совсем скоро к тебе придут призраки тех людей, у которых ты и твой ублюдок-папаша забрали жизнь...
Я скинула Север с коляски, она упала на пол. Мелания была похожа на оставленного без присмотра младенца. Такая неуклюжая, жалкая. Беспомощность Север пробудила во мне слабенькое сочувствие и небывалое удовлетворение.
«Если хочешь сделать человеку больно, хочешь уничтожить его, то достаточно просто поставить его на свое место».
– Глория, не надо... Убей меня. Умоляю, убей.
– Так приятно, когда твой враг молит тебя о смерти, – сказала я, поглаживая ее по голове. – Север, ты будешь жить долго-долго, но, к сожалению, несчастливо.
Ее глаза наполнились слезами.
Прежде чем уйти, я вновь посмотрела на нее и сказала:
– Пытаясь сломать кого-то, помни, что ты тоже не из стали.
* * *
Прошел год.
К дому подъехал автомобиль.
– Мама! – радостно крикнул Нэйтан, выйдя из машины.
– Привет. Как отдохнул? – спросила я, обняв сына.
– Круто. Папа катал меня на большой лодке.
– Ничего себе.
– Муза, привет! – воскликнул Натаниэль, увидев, как собака вынырнула из густых кустов.
– Наконец-то застал тебя дома, – сказал Стив, покинув салон автомобиля.
– Здравствуй.
За прошедший год мы виделись с ним нечасто. Графики нашего свободного времени редко совпадали.
Мы ни капли не изменились. Он – все тот же очаровательный блондин с той же очаровательной ухмылкой. Я – все та же голубоволосая бестия, озадаченная воспитанием сына и управлением бандой. Мы старались поддерживать дружеские отношения ради Нэйтана, и должна признать, у нас это неплохо получалось. Мы уважали друг друга, и это главное.
– Как дела?
– Нормально, – ответила я.
– Как здоровье?
– Все хорошо, Стив.
Он готовился задать очередной вопрос. Стив не был удовлетворен моими ответами.
– Что? – удивилась я. – В следующий раз покажу тебе анализы крови и кардиограмму, если тебя так беспокоит мое здоровье.
– Ты все еще видишь галлюцинации?
– Ах, вот ты о чем. Нет. Я наблюдаюсь у врача, получаю необходимые лекарства. У меня долгая ремиссия. Ну ладно, что мы все обо мне да обо мне. Ты-то как?
– Тоже нормально... Я женюсь скоро.
– ...Поздравляю.
Я хотела улыбнуться, но почему-то не смогла.
– Мы с Ясмин хотим, чтобы ты была на нашей свадьбе.
– Ты серьезно, что ли?
– А почему нет? Мы ведь не чужие друг другу люди. Приезжай вместе с Алексом.
Я не знала, что сказать. Стояла в ступоре, смотрела на него, а он смотрел в ответ. В нем не было ни раздражения, ни притворства. Одно лишь безмятежное спокойствие. Одобрение.
– На прошлой неделе я встретил Алекса у Миди, и мы обо всем поговорили.
– Что вы делали у Миди?
– Мы навещаем Миреллу. Не можем же мы оставить дочь нашего лучшего друга? Помогаем деньгами и по дому, если нужно. Когда Мирелла вырастет, она будет нуждаться в защите, и мы с Алексом должны ей это обеспечить.
– Это очень достойно...
Я взглянула на Стива, на его губы. Теперь они будут целовать новую миссис Конройд... Забавный круговорот любви.
– Я приеду на вашу свадьбу.
– Спасибо, – сказал Стив и обнял меня. – Знаешь, иногда я вспоминаю о тебе.
– ...а мне незачем о тебе вспоминать. Ведь я никогда о тебе не забываю. Вот в чем между нами разница.
Мы оторвались друг от друга.
– Пока, – сказала я.
Я смотрела ему вслед до тех пор, пока шум его машины стал едва различим.
– Мама...
Возле меня стоял Нэйтан. Весь в слезах.
– Нэйтан, что случилось? – встревожилась я.
– Муза схватила белку.
Я посмотрела вперед и увидела, как Муза, держа в пасти умирающую зверушку, побежала в кусты.
– Мне жалко ее...
– Сынок, я понимаю. Но ты должен запомнить кое-что: миром правят хищники. Это нормально. У жертвы путь один.
Я прижала малыша к себе.
– Если ты так и будешь постоянно всех жалеть и всем доверять, то однажды и ты окажешься в чьей-нибудь пасти.
Нэйтан перестал хныкать, вытер слезы.
– ...Я хочу быть хищником.
Я улыбнулась и поцеловала его в горячую щечку.
– Так и будет, Нэйтан, так и будет.
– Эй, сорванец, с возвращением.
– Алекс!
Нэйтан побежал к Алексу, который вышел из дома. Они обожали друг друга.
Я решила не нарушать их идиллию и направилась в сторону леса. Дошла до любимой полянки, села на траву. Муза быстро рассекретила мое укрытие. Прибежала ко мне, села рядом. Вот кто претерпел кардинальные перемены. Из маленького, слабенького, забавного щенка она превратилась в огромное, мускулистое, свирепое чудище. Я очень любила это чудище. Черная, гладкая шерсть блестела на солнце, из раскрытой пасти стекали капли крови, суровый взгляд устремлен вдаль, в поисках новой жертвы.
– Знаешь, иногда мне кажется, что все это нереально, – сказала я.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Ребекка.
– Все, что со мной происходит. И происходило... Вдруг это галлюцинация? А может, вовсе воспоминание?
– Тебе сейчас хорошо?
Я вздохнула полной грудью. Все под моим контролем. Я регулировала весь хаос, который сама и порождала.
– Да...
– Ну, тогда не думай об этом. Какая разница, что это? Реальность, галлюцинация или воспоминание? Главное, что тебе хорошо.
– И правда, – ответила я.
* * *
Я – свет во мраке улиц.
Бесстрашный зверь во власти полнолуния.
Я обитаю там, где жизнь со смертью намертво схлестнулись.
Я и есть Безумие.