32
32
– Куда меня переводят?
Адвокат что-то долго и весьма выразительно мне объяснял, но я ничего не понимала. Всему виной какие-то таблетки, которыми меня пичкала медсестра, чтобы успокоить мою расшатанную психику. Пальцы до сих пор покрыты кровавыми корочками, рот весь в мелких язвах, говорить больно.
– В «Возрождение». Это клиника специализированного типа.
– Психушка...
– Глория, ты прошла экспертизу, и специалисты выявили у тебя некоторые... скажем так, отклонения. Здесь тебе находиться небезопасно. Ты должна быть под наблюдением врачей.
– И надолго все это?
– Нет, не переживай. В «Возрождении» ты пробудешь буквально пару недель до вынесения окончательного приговора. За это время тебя как раз немного подлатают, будешь чувствовать себя гораздо лучше. Это я гарантирую.
– Простите, я вечно забываю, как вас зовут.
– Дерек. Дерек Летчер, – покровительственно улыбнулся он.
– Дерек, о моей семье что-нибудь слышно?
– Ух... Им сейчас не позавидуешь. Журналисты их терроризируют, полиция беспокоит без конца. Я пытался с ними связаться, но они отказываются идти на контакт.
Тяжело было это слышать, но я была готова к такому повороту событий.
– Глория, не унывай. Если тебя это взбодрит, то ты можешь собой гордиться. Да-да. Гордиться. Ты, не побоюсь этого слова, звезда. Все только о тебе и говорят. Удивительно, но люди продолжают тебя любить и поддерживать, несмотря на...
– Несмотря на то, что я террористка? – перебила его я. – Это ведь перечеркнуло все мои былые «заслуги»? Дерек, вы что, тоже верите обвинению?!
– Вовсе нет! Но есть факты, которые...
– Какие нахер факты? Если вы вызвались меня защищать, вы должны верить мне, а не фактам!
– Я настоятельно рекомендую тебе успокоиться и больше не разговаривать со мной в таком тоне! Я единственный, кто вызвался тебе помочь, помни об этом!
Да уж, хотелось бы мне верить в лучшее и искренне надеяться, что защита меня не подведет. Но, увы, факт налицо: мой адвокат-истеричка занялся моим делом лишь для самоудовлетворения, чтобы его имя вошло в историю. Смелый, самоотверженный адвокат Дерек Летчер – единственный, кто не побоялся заступиться за Глорию Макфин, участницу самого громкого преступления нынешнего десятилетия. Защитит он меня или нет, это уже второстепенно. Ведь главное – не победа, мать вашу, а участие!
– Вперед!
Мы доехали до «Возрождения», и легавые, что сопровождали меня, галантно вытолкнули меня из машины. Я сразу увидела огромную толпу, которую едва сдерживала охрана клиники.
– Глория! – кричали они.
– Не сдавайся!
Кто-то держал плакат с огромным голубым сердцем. Все рвались ко мне. Меня это пугало и восторгало одновременно.
– Ты посмотри, а. Встречают как национального героя, – сказал один сопровождающий другому.
Тут к изумленной толпе присоединилась еще кучка людей.
– Тварь!
– Сдохни, но теперь по-настоящему!
И началась настоящая вакханалия. Те, кто были на моей стороне, вцепились в тех, кто против меня. А охрана и группа полицейских, что своевременно приехали на подмогу, избивали всех, кто попадался под руку.
Я выпрямилась. Руками в наручниках постаралась поправить волосы. Шла грациозно, словно по ковровой дорожке и улыбалась. Я не сдамся, черт возьми, не сдамся!
После всех гигиенических процедур и других приветственных мероприятий, что входят в регламент психиатрической клиники особого режима, меня привели в корпус, где я должна была временно существовать.
У одной из палат меня встретила женщина в белом халате.
– Здравствуй, Глория. Меня зовут Кэролайн. Я твой лечащий врач. Как твое самочувствие?
– Не очень, раз меня запихнули сюда.
Идиотка, что ты творишь? Нужно вести себя максимально адекватно, чтобы тебя тут не превратили в овоща.
– Тебя сюда никто не «запихивал». Мы предлагаем тебе помощь, только и всего.
– Ладно. Сопротивляться все равно бессмысленно, так ведь?
– Именно. Проходи, это твоя палата.
Две кровати, одна из которых была аккуратно заправлена. К ней я и подошла.
– На мой взгляд, здесь лучше, чем в камере, – довольно сказала Кэролайн.
– А вы что, тоже сидели?
– Нет, не доводилось. Просто я сужу по рассказам моих подопечных.
Я села на койку. Взглянув на соседнюю кровать, где белье было смято, я пришла в ужас от осознания, что мне придется провести две недели в компании с сумасшедшей заключенной. Интересно, насколько она неадекватна и за что ее сюда упекли? Не придушит ли она меня ночью по указанию мерзкого голоса, что покоится в ее больной башке?
– Что ж, обустраивайся и потом можешь пойти в холл, познакомиться с другими пациентами.
Кэролайн покинула меня. Я посидела еще несколько минут, глядя в одну точку, затем собралась с мыслями и пошла знакомиться, что ж еще делать.
Женский корпус был небольшим, человек двадцать в нем обитало. Все кучкуются, смеются, спорят о чем-то, кто-то смотрит балет по телевизору. Кажется, я здесь самая молодая. Остальным по тридцать, сорок с копейками. Может, они и моложе на самом деле, но их внешний вид говорит об обратном. Болезнь нехило изуродовала этих женщин. Боюсь представить, что там с мужчинами творится.
Я прошла в дальний конец холла, там было кресло. Села и стала думать. Я здесь ненадолго. Это радует. Мне нужно продержаться совсем чуть-чуть. Много не болтать, таблетками не злоупотреблять и стараться держаться в стороне от всех этих неуравновешенных личностей, дабы не нажить неприятностей.
Только я об этом подумала, как возле меня оказалась бритоголовая толстуха с ублюдской улыбочкой. Она стала рассматривать меня как зверушку в зоопарке. От нее разило потом и аскорбинкой. Мне стало противно.
– Ух ты! Какое милое личико. Свеженькое. Это про тебя, что ли, тут все трындят?
– Наверное, – ответила я, даже не глядя на нее.
– Мартышка, когда с людьми разговариваешь, ты в глаза смотри, это ясно?
– Я не вижу здесь людей.
Толстуха схватила меня за щеку и стала шипеть, брызжа слюной мне в лицо.
– Ты кто такая, а?! Ты как со мной разговариваешь?!
Мое терпение иссякло. Я схватила ее за руку, что продолжала больно стискивать мою щеку, и вывихнула ее до хруста в лучезапястном суставе. Та заорала. Все сбежались на этот крик, будто бездомные кошки на кормежку.
– Мартышкой ты будешь называть свое убогое отражение в зеркале, паскуда. И если ты еще раз приблизишься ко мне хоть на метр, я тебя по стенке размажу, это ясно?
– Попробуй!
За спиной толстухи образовалась целая куча ее шестерок. Все смотрели на меня как на жалкий кусок мяса, и тут уже я растерялась. Одной мне это стадо не вывезти.
– Это новенькая? – спросила тетка, что стояла по правую руку толстухи.
– Да, новенькая. Уже права стала качать.
– Они все такие. Как зовут? – спросила тетка, что стояла по левую руку толстухи.
– Ее зовут Мартышка! – закричала толстуха.
И все стали ржать.
– Мартышка!
– Мартышка! Ха-ха!
Неужели это все реально? Ущипните меня.
– Смотрите, а у Мартышки какая-то ушлепская партачка, – сказала толстуха, вцепившись в мою шею.
Все стали рассматривать.
– Лотта, тихо. Эта девка походу одна из тех, кто взорвал стадион, – сказала та, что слева.
– Не может быть, – ответила Лотта.
– Точно. Мы же по телеку видели этот знак. Метка Дьявола! – запищала та, что справа.
– Так значит, это правда?
– Выходит, медбратья не врали, когда сказали, что сегодня к нам переведут одну из наиопаснейших преступниц Америки.
– Да я тебя умоляю! Какая она наиопаснейшая? Она здесь одна, а нас много. Ей тут не выжить, – продолжала стращать Лотта.
– Лотта, если ты ее тронешь, на воле тебя грохнут из-за нее, врубаешься? Тебе ведь немного осталось. Срок заканчивается. Подумай, нужно ли тебе с ней связываться.
Лотта нехотя отпустила меня. Все стали отступать в страхе.
– Ладно. Живи пока, – напоследок сказала толстуха.
Толпа безумных рассеялась. Со мной осталась лишь та, что спасла меня.
– Спасибо.
– Да брось. Приятно иметь соседку с такими связями.
Я выдохнула с облегчением. Что ж, если она действительно моя соседка, то мне очень повезло. Худшему сценарию, к счастью, не суждено сбыться.
– Я Вероника.
– Ар... Глория.
Уже отвыкла представляться людям своим настоящим именем.
– Если у тебя есть какие-нибудь вопросы, задавай, не стесняйся. Расскажу все, что знаю об этом прелестном месте.
– Спасибо, Вероника, но в этом нет необходимости. Я тут временно.
– Угораешь?
– Нет. Мой адвокат сказал, что я здесь до вынесения приговора, а потом меня переведут.
– Ну да... Адвокаты любят нести эту чушь, когда ситуация – полная жопа. Мы все тут временно. Врубаешься?
Я не на шутку встревожилась из-за ее слов. Неужели Дерек меня обманул? Просто тупо затащил меня сюда, потому что больше уже ничего нельзя сделать с моим провальным делом? Меня бросило в жар от мысли, что я застряла в психушке до конца своих дней. Оснований ведь полно. Экспертиза подтвердила мою невменяемость, всему виной мой кошмарный приступ и приветы из прошлого, в виде вскрытых вен, матери-психбольной... Я отсюда никогда не выберусь. Я сгнию здесь.