Его ошибка

Пчёлкин взял самые ближние билеты, которые были. Нужно было это делать быстро, чтобы Саша не успел осуществить свой план.

Вся эта неделя сумасшедше летела. Терзали чувства, мысли, ложь. Терзало всё. Он потонул в этой лжи. Братьям врёт, что верно их подводит к плану по убийству. Анжелике врёт, что души в ней не чает и у них будет свадьба. А Маше врёт практически во всём. Но для её же блага. Единственное, в чём он ей не врёт, — это в своих чувствах. Только о том, что больная любовь к ней сопровождается теперь тревогой, умолкает. А как вообще жить спокойно, если он знает, что в любой момент его любовь могут убить собственные братья, что она может лишиться жизни по его вине.

Всю эту неделю он готовил Каверину к поездке. Старался подарить ей розовый мир, чтобы она ничего не поняла, не поняла всю правду. Тратил уйму денег, лишь бы видеть её улыбку. Практически каждый день, после потока лжи из своего рта, он ездил в женские магазины и покупал ей разные вещички. Платья, юбки, туфельки, очки, шляпы, косметика, духи, купальник. Всё, о чём мечтает любая девчонка. Таким образом он старался загладить свою вину, вину за то, что больше они не увидятся и вину за всю ложь. Видя её счастливые глаза, получая сладкие благодарности, душа лишь тосковала, от осознания, что всё это скоро закончится.

И вот настал тот самый день, последний день, когда он увидит её сверкающие глаза, получит нежный поцелуи, потрогает шелковые волосы. В душе он перед ней извинился раз сто. Хоть и делает лишь для неё лучше, спасает её от своего жестокого мира, в который сам же и затащил. Сам согласился на задание, сам нашёл, сам познакомился, сам влюбился, сам подвергает её смерти и сам спасёт. Всё сам, Виктор Палыч. Сам губитель своей жизни, ещё в далёком 1989 погубил её и уже не спасёшь. Но зато её спасти ещё может, пока не поздно.

Утром, как обычно, Витя уехал в офис, договорился, что встретятся они с Машей уже в аэропорту. После офиса поехал к Анжелике, которая сегодня же переезжает в его квартиру, в которой не простыл ещё запах его настоящей любви. Возможно, она даже найдёт какие-то её вещи, или по классике жанра волосы. Но Пчёлу не то чтобы плевать, ему на руку, если так будет.

— Витюш, ну почему я не могу с тобой поехать? Я в машине посижу, пока ты друга своего на рейс будешь провожать, а потом вместе домой поедем, — Лика аккуратно проводила рукой по его рубашке, смотря влюбчивыми глазами, в которых горели искры.

Горели искры, но не те. Он хотел видеть лишь искры своих любимых глаз, пускай даже не такие яркие, но зато такие тёплые. Хотел чувствовать прикосновение лишь её нежных рук. Ему было всё не так, его тошнило от этой любви, от любви Анжелики. Всё было не так. Вроде девушка искренне старается, но в ответ его лишь воротит от неё.

— Ладно, поехали, — не вынося уже эти упрашивания, вяло сказал Витя.

Даже если она увидит, как он будет яростно целовать Машу на прощание, — плевать. Главное, чтобы сама Маша её не увидела. Пускай улетит так, чтобы Пчёл остался в её голове нежным и приятным опытом.

***

Каверина сидела в аэропорту, в ожидании Пчёлкина. В груди было странное предчувствие чего-то плохого, от чего её воротило. На самолётах она никогда не летала, но страх был не от этого, непонятно от чего. Не вынося эту душную тошноту, она решила выйти на улицу перекурить. Давно этого не делала, ведь не нуждалась. Но сейчас прям хочется. Хочется снять с себя это всё дымом никотина, чтобы этот дым забрал из неё всю тревожность.

Волоча за собой небольшой чемоданчик, купленный Витей, она вышла на улицу. На волосы и лицо тут же начали приземляться снежинки, обжигая своим холодом. Поморщившись, она достала из сумки пачку любимых сигарет, которые уже долгое количество времени лежали нетронутыми. От мыслей, что из этого холода она сейчас убежит в тёплую страну, к морю, Маша слегка улыбнулась. Поставила сигарету между зубами, зажгла её и начала водить взглядом по парковке, в поисках нужной машины, которая по времени уже должна приехать. Наконец, заметив знакомую машину, которая только что припарковалась, Маша тепло улыбнулась, от ощущения предстоящей встречи.

Из машины вышел Витя, от чего в глазах вспыхнула искра, а сердце приятно защебечило. Только она хотела выкинуть бычок и направиться к нему на встречу, как из машины следом вылезла незнакомая ей блондинка, заставляя Машу нахмуриться. Серая шуба, ботинки на высоком каблуке, чёрные перчатки на руках. Интересно. Каверина даже и ничего подумать больше про неё не смогла, как увидела, что незнакомка оставила на её любимых мужских губах поцелуй своей красной помады. Бычок из рук сам упал на заснеженный пол. Её мир словно рухнул. В груди вспыхнула ярая агрессия, которая обжигала её органы изнутри. Кровь по венам начала бурлить, поступая к голове. Зрачки сузились, а оболочка обрела тёмный цвет, практически чёрный. Хотелось вырвать себе глаза, лишь бы не видеть это мерзкое и больное действие. Ей всё сразу же стало ясно. Внезапному отправлению на отдых нашлась гадкая причина, которая буквально изрезала все её чувства. Любовь в момент, как будто сама ушла в пятки. И внутри сидела лишь ярая злость.

Заметив на своём возлюбленном взгляд чужих глаз с улыбкой на лице, внутри Лики вспыхнула детская ревность. Ей захотелось показать, что этот парень уже занят ею, что он её. Что в целом она и сделала, неожиданно выйдя из машины и оставив на его губах свой страстный поцелуй.

Сам же Пчёла заметил Машин силуэт ещё, когда подъезжал к аэропорту. И в мыслях представлял, как сейчас крепко её обнимает, поцелует. И почувствует от этого приятное наслаждение, а не отвращение. Пускай в последний раз, но зато почувствует. Услышав своё имя от писклявого голоса, Витя недовольно вздохнул, разворачивая обратно к машине. Но образ Анжелики тут же появился перед его глазами, её красные губы приблизились к нему и обожгли своим неприятным поцелуем. Проклятье. Какая же она дура. Нельзя было позже? Он молил, чтобы Маша этого не увидела. Отвернулась в другую сторону или же зашла внутрь аэропорта, потому что ей стало слишком холодно. Но отстранившись от назойливой подруги, он увидел на себе холодный и агрессивный взгляд карих глаз. Сейчас они смотрели на него так, словно любви между ними и вовсе никогда не было, словно в ней к нему лишь ненависть. Он знал, как она всё поняла в своей голове. Захотел отправить её на отдых, чтобы спокойно провести время с любовницей. И как ей объяснить, что эта любовница лишь его спасением и он испытывает к ней на самом деле лишь отвращение? Никак. Последняя встреча вышла не как он желал, теперь если она и улетит, то Пчёлкин останется в её голове лишь в виде максимально негативного персонажа. Хотя на самом деле он такой и есть. Такой негативный персонаж под оболочкой большой лжи. Может, оно и к лучшему? Зато быстрее его отпустит и найдёт своё настоящее счастье. Только сейчас главное, чтобы она улетела.

Кинув чемодан в сугроб снега, Маша развернулась и быстро отдалилась от аэропорта. Ей хотелось плакать, чисто по-женски, как любой девочке. Но явно не сейчас. Сейчас в ней было слишком много ненависти, которая казалась даже поглотила всю её любовь.

Увидев действия Кавериной, Витя сорвался с места и побежал за ней. Просто отправить на рейс, самое главное. Если не отправит — случится самое страшное, его самая большая ошибка жизни. Догнав девушку, он развернул её за плечо, встречаясь со взглядом полной ненависти. Она смотрела на него с таким отвращением, что тело покрылось мурашками. В её уголках глаз виднелись капли слёз. Некоторое время назад он трепетно успокаивал её от таких слёз, а сейчас довёл сам. Мерзость.

— Я ненавижу тебя, сука! Ты такая мразь, Пчёлкин, — женская рука прошлась по его щеке, оставляя жгучий красный след.

Но это совсем не сравнится с той болью, которая сейчас внутри неё. Хоть всего его она сейчас изобьёт — не сравнится. А Витя был и не против, чтобы она его избила, ведь заслужено. Он заслужил этого, хотя внутри ему сейчас не лучше. Её слова эхом пронеслись в его голове: «Я тебя ненавижу», «Какая ты мразь». Правду сказала. Он самая настоящая мразь. А если бы узнала, что он в тайне от неё крутит, то убедилась бы в этом ещё больше. И никакая преданность к братьям его не оправдает, ведь она в этой преданности не виновата.

Ей стало вновь больно. Но теперь не только за себя. Он смотрел на неё такими сучьими жалкими глазами, напитанными любовью. Что ей стало жалко его! Но в чём его может быть жалко? В этом, что он клялся в любви походу двум сразу. Он просто очень хороший манипулятор, умеющий втираться в доверие женщинам, а при своих ошибках ещё стоит из себя жертву. Урод! Урод! Урод! И ещё раз Урод! С глаз полетели первые капли слёз. Своё гребное сердце ей хотелось сейчас лишь вырвать его. Ведь она сумасшедше любила Пчёлкина, даже сейчас, даже после увиденного. Как бы ей не было больно, она хотела стереть это всё со своей из памяти и кинуться ему в объятия. Но нет, она должна быть сильной. Именно поэтому не может показывать свою слабость и слёзы перед ним. Вырвавшись из мужской хватки, она быстро побежала за угол аэропорта.

Настолько быстро, что Витя даже не успел среагировать. И только сейчас пришло осознание, что всё — это конец. Он прекрасно видел сорвавшиеся с её глаз слёзы. Которые царапали и ранили его душу. Он был готов сам заплакать, от того, как же она права и какая же он мразь. От того, что пытаясь уберечь её, сломал ещё больше, окончательно. Из его рта вырвался тяжёлый ор. А сжав кулак, он нанёс удар по бетонным стенам аэропорта. Он ненавидел сам себя. Причём очень искренне.

Наблюдающая за всей этой картиной Анжелика дёрнулась. Ей тоже было больно, но она уже привыкла, Витя всегда ей делал больно, из раза в раз. Но она любила его, поэтому каждый раз прощала. И даже сейчас, непонятно, что это была за девушка, на которую Витя с таким трепетом смотрела, на Лику он никогда так не смотрел. И не посмотрит. Даже в эту секунду она думала лишь о состоянии Пчёлкина. Поэтому подбежала к нему, с желанием как-то помочь.

— Витюш, ты чего? Что произошло?

Сейчас девушка взбесила его больше обычного. Её вины в этом всём не было. Но Пчёлкин искал её. На кой она вообще свалилась в один из дней его жизни.

— Да отъебись от меня уже!

Не выдержал. Если долго держать в себе так один раз и будет. Ему было сейчас вообще всё равно, что испытает эта девушка, мыслей про другую хватает.

Он вновь обжёг её, но в этот раз сильнее обычного. Раньше он молча проявлял к ней холод. Но в этот раз окончательно обжёг, так больно, что слёзы тут же вырвались с её глаз. Она несколько лет выбирала любить, хотя была чудесная возможность быть любимой. Но ей казалось, что быть любимой не с Витей — совершенно не то, поэтому даже не попробовала, а стояло бы. Она даже не сказала ему колкостей в ответ, не могла. Она просто быстро отдалилась, смахивая с щёк обжигающие слёзы.

А ему было плевать. Он вновь поступил, как мразь, потому что уже превратился в самую настоящую мразь. Голова нервно кружилась, а сердце бешено колотило. Сев на заснеженный бетон, Витя дрожащими пальцами вставил сигарету между зубами, зажигая её. Так, чисто для мозга. Душе его ничего не поможет сейчас.

Маша вовсе не смотрела, в какую сторону она бежала. Да и пелена слёз бы не позволила этого сделать. Боль. Боль. Боль. И ещё раз Боль — это всё, что она сейчас ощущала. Перед глазами стояла эта картина, которая окончательно ранила её. От этого сердце колотило, а руки нервно тряслись. Поток чувств внутри неё обжигал органы.

Резко её кто-то схватил за плечи, она подумала, что это вновь Пчёлкин, поэтому начала яростно брыкаться, пытаясь избавиться от слёз и опрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Успокойся, больная, — голос был совершенно не Пчёлкина, от чего она нервно глотнула ком слёз. Что происходит? Кто это?

Подняв наконец глаза, она встретилась со взглядом. Макса? Парень был с маской на лице, но сквозь неё были видны его глаза, да и голос его. Значит, к отцу. Сейчас она разбита настолько, что никакие издевательства и слова отца её не тронут, совершенно. Поэтому всё равно куда, даже брыкаться не будет. Она даже сама села на заднее сиденье машины. Нету смысла убегать от боли, когда она уже внутри неё.