Глава 37.
— Это яд?
Слова повисли в воздухе. На мгновение в комнате воцарилась такая тишина, будто даже стены прислушались.
Вайолет среагировала первой – резко подалась вперёд, почти вырвав чашку из рук дочери. Поднесла к лицу, втянула воздух, нахмурилась глубже.
— Ничем не пахнет, Джен, — проговорила она, медленно опуская чашку обратно на поднос. В её голосе звучало не столько сомнение, сколько отчаянная попытка за него ухватиться. — Ты понимаешь, в чём её обвиняешь? Она не могла...
— Нет же, я чувствую! — перебила её Дженни, и в этом «чувствую» было больше уверенности, чем во всём остальном за последние месяцы. Она резко повернула голову к Маргарет, глаза вспыхнули. — Что ты туда добавила?
— Ничего, — отрезала та.
Слишком быстро. Слишком ровно и именно поэтому – неправдоподобно.
Дженни на секунду замерла, будто это слово ударило её сильнее, чем крик.
— Ты что, серьёзно?.. — в её голосе начала закипать злость. — Не смей врать мне. Не сейчас. Не тогда, когда я это ощущаю.
Маргарет чуть приподняла подбородок, будто защищаясь не словами, а позой.
— А может, это снова твой разум играет с тобой злые шутки?
У Дженни перехватило дыхание. Она уставилась на неё так, словно не узнавала.
— Ты... — губы её дрогнули, потом сжались в тонкую линию.
Пауза растянулась, натянулась до предела. А затем она вдруг резко протянула чашку обратно, почти ткнув ею в сторону Маргарет.
— Тогда пей.
Голос прозвучал глухо, но твёрдо.
— Давай. Докажи, что там ничего нет.
Взгляд Маргарет дрогнул.
Это было едва заметно – короткая заминка, задержка дыхания, напряжение в пальцах.
Но этого оказалось достаточно. Всё стало ясно.
— О боже... — выдохнула Дженни, и в этом выдохе смешались ужас, боль и предательство.
— Маргарет! — вскрикнула Вайолет, уже не пытаясь сохранять спокойствие.
— Ты...ты собиралась убить меня? — голос Дженни сорвался, стал резче, выше. — Да что с тобой вообще происходит?!
— Не тебя, — перебила Маргарет, и в её голосе, наконец, прорезалась жёсткость. — Твоего ребёнка.
Слова ударили сильнее любого заклинания.
— Ты с ума сошла?! — Дженни почти закричала, вцепившись пальцами в одеяло. — Яд действует на обоих, идиотка!
— Не этот, — отрезала Маргарет, отводя взгляд, но не отступая. — Я всё рассчитала. Пострадала бы только это.
— Это? — Дженни резко подалась вперёд, игнорируя боль, пронзившую тело. — Ты говоришь о моей дочери, как о вещи!
Голос её сорвался на крик.
— Маргарет, я на седьмом месяце! Со мной тоже могло что-то случиться! Ты вообще понимаешь, что ты сделала?!
— Я понимаю, — процедила та сквозь зубы, сжимая кулаки. — Я пытаюсь тебя спасти.
— Спасти?! — Дженни рассмеялась коротко, резко, почти истерично. — Ты называешь это спасением? А меня ты не хочешь спросить?
Шум в коридоре прервал их – быстрые шаги, скрип пола.
Дверь распахнулась.
— Что происходит? — Джеймс замер на пороге.
Сириус оказался рядом с ним через долю секунды, взгляд его метнулся от Дженни к подносу, к Маргарет – и мгновенно потемнел.
— Что случилось? — резко бросил он, уже подходя ближе.
Лили вскочила, отступая к стене, чтобы не мешать.
— Она... — Дженни не смогла сразу договорить, дыхание сбилось. Она с трудом сглотнула и указала на Маргарет дрожащей рукой. — Она пыталась отравить нашего ребёнка.
Тишина снова обрушилась, но теперь – гулкая, оглушающая.
— Что?.. — выдохнул Джеймс, не веря.
Сириус напрягся всем телом. Его взгляд стал ледяным.
— Это правда? — он не повысил голос, но в нём прозвучала такая сталь, что даже Вайолет невольно вздрогнула.
Маргарет не ответила.
Дженни больше не сдерживалась.
— Убирайся отсюда! — выкрикнула она, голос сорвался. — Слышишь меня? Убирайся! Не смей больше приближаться ко мне! Никогда! Ты мертва для меня, ясно?
Сириус тут же оказался рядом, положил руки ей на плечи, пытаясь удержать, потому что она буквально рвалась вперёд, несмотря на слабость.
— Джен, тише... — он попытался её остановить, но она только сильнее вырвалась.
— Нет! — её голос дрожал, ломался и не становился тише. — Не трогай меня! Пусть она уйдёт! Сейчас же! Я больше никогда не хочу видеть тебя!
Вайолет наконец сдвинулась с места. Лицо её побледнело, но в движениях появилась жёсткая решимость. Она схватила Маргарет за руку, крепко, почти болезненно.
— Пойдём, — коротко бросила она, не давая той ни слова вставить.
— Тётя, я...
— Сейчас же, — отрезала Вайолет, буквально вытаскивая её из комнаты.
Маргарет на секунду обернулась.
Взгляд её метнулся к Дженни – там мелькнуло что-то странное: не раскаяние, не страх... скорее упрямство, смешанное с растерянностью.
Но она ничего не сказала.
Дверь захлопнулась.
И только тогда Дженни, наконец, обмякла.
Сириус сразу же притянул её к себе, удерживая, потому что она начала дрожать – резко, неконтролируемо.
— Всё, всё... — пробормотал он, прижимая её ближе. — Я здесь. Всё хорошо.
— Она... — Дженни задыхалась, слова путались. — Она хотела...
— Я знаю, — перебил он мягче, чем обычно, проводя ладонью по её волосам.
Джеймс стоял чуть в стороне, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее, а Лили осторожно приблизилась, опускаясь рядом на край кровати.
Теперь Дженнифер потеряла ещё и кузину.
***
28 июля, 1978 год.
Дженнифер — 18, Сириус — 18.
С того дня она больше не видела Маргарет.
Иногда Дженнифер ловила себя на том, что по привычке прислушивается к шагам в коридоре, ожидая услышать тихую походку кузины. Маргарет всегда ходила почти бесшумно, словно тень, и раньше это казалось естественным – частью её характера. Теперь же даже воспоминание об этом вызывало неприятный холод где-то под рёбрами.
Она всё ещё не могла до конца осмыслить произошедшее.
Мысль о том, что она могла не почувствовать тот запах, возвращалась снова и снова, как навязчивая петля. Стоило закрыть глаза – и перед ней возникала чашка, поднимающийся пар, спокойное лицо Маргарет.
И дальше – пустота.
Её начинало знобить всякий раз, когда она представляла, что могло бы случиться.
Вероятнее всего, это почувствовала сама дочь.
По крайней мере, так говорила Вайолет. Она долго сидела тогда у её кровати и объясняла, что у наследниц семи с рождения обострены чувства – они тоньше улавливают запахи, эмоции, даже намерения людей.
— Иногда они чувствуют опасность раньше матери, — произнесла тогда Вайолет, осторожно поправляя одеяло. — Это старый дар. Он редко проявляется так рано, но... видимо, твоя дочь упрямая.
Дженни тогда только слабо улыбнулась.
Упрямая.
Это слово удивительно точно подходило.
За последние недели малышка двигалась всё чаще, иногда резко, иногда лениво, но каждый раз напоминала о себе так уверенно, словно уже сейчас собиралась доказать всему миру, что сдаваться не намерена.
Большую часть времени Дженни лежала, наблюдая за тем, как солнечный свет медленно ползёт по полу и стенам, сменяя утро на вечер.
Сириус всегда был рядом с ней. Он заботился о ней, проводил с ней время, молча перебирал её пальцы или рассказывал какие-то бессмысленные мелочи. Он говорил спокойно, будто специально избегал любых серьёзных тем.
И Дженни была ему за это благодарна.
Но чаще всего рядом находилась Лили.
Она не суетилась и не пыталась казаться слишком бодрой. Просто приходила, садилась на край кровати, приносила книги или чай и начинала говорить о чём-нибудь обычном – о погоде, о новых заклинаниях, о том, как Джеймс опять чуть не разнес кофейню на их свидании.
Вечером в доме стало тихо. Вайолет, убедившись, что состояние Дженнифер не ухудшилось, ушла, пообещав вернуться утром. Следом исчезли Джеймс с Лили – их голоса ещё какое-то время отдавались в коридоре, но вскоре растворились окончательно, оставив после себя лишь приглушённую пустоту.
Сириус вышел из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем. Капли воды стекали по шее и плечам, оставляя влажные следы на голой коже. Он не стал зажигать яркий свет – лишь приглушил лампу у кровати, и комната утонула в мягком полумраке.
Он молча улёгся рядом с Дженнифер, привычно притянул её к себе.
— Мама сказала, что нам пора готовиться к родам, — тихо произнесла Дженни, не поворачивая головы. — Мы не сможем поехать в больницу Святого Мунго...сам понимаешь.
Сириус едва заметно кивнул, глядя в потолок.
— Тогда не поедем. Переделаем одну из гостевых комнат, — он на секунду задумался, прикидывая. — Здесь их три. Возьмём самую большую, ближе к лестнице. Там светлее.
Она не сразу отреагировала. Его слова будто дошли до неё с запозданием.
— Там сквозняк, ребенок может простудиться, — возразила Крауч. — Придётся заклинания ставить.
— Поставим, — отозвался он без колебаний. — Я всё сделаю.
Снова тишина.
Дженни чуть сильнее прижалась к нему, уткнувшись лбом в его плечо. Он почувствовал, как её дыхание сбивается, как напрягается её тело.
— Это очень плохо, что я хочу простить Мэг? — почти неслышно выдохнула она.
Сириус не ответил сразу. Его пальцы медленно провели по её руке, от локтя к запястью, словно он тянул время, подбирая слова.
— Нет, — процедил Блэк наконец. — Она твоя семья.
Дженни резко выдохнула, будто ожидала другого ответа.
— Я понимаю это, но... — она запнулась, сжала пальцы. — Она пыталась убить нашу дочь, Сириус. Не в теории, не на словах – по-настоящему. И если бы я не почувствовала... — голос сорвался. — Она бы даже не остановилась. Стояла бы и смотрела.
Он закрыл глаза на секунду.
— Я знаю.
— Она бы дождалась, пока мне станет плохо, — продолжила Дженни, уже не сдерживая дрожи в голосе. — И с вероятностью в девяносто процентов... — она горько усмехнулась. — Пострадала бы и я.
Сириус стиснул зубы. Его рука на её талии напряглась.
— Этому нет оправдания, — произнёс он жёстко. — Ни одного.
Он замолчал, потом выдохнул и добавил уже тише:
— Но...Джен. Тебе осталось максимум два месяца.
Она не ответила ему.
— Это несправедливо, — продолжил он глухо, глядя куда-то в сторону. — Ты даже... — он коротко усмехнулся безрадостно. — Даже не можешь сделать что-то глупое напоследок. Напиться, сбежать, прыгнуть с парашютом...хоть что-то.
Она тихо хмыкнула.
— Спасибо, что список составил.
— Обращайся.
Он провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость.
— Но если у тебя есть шанс...хотя бы попытаться всё исправить с семьёй... — он запнулся, сжал челюсть. — Я бы на твоём месте воспользовался.
Дженни уткнулась взглядом в одеяло.
— Я даже не смогу нормально попрощаться с отцом и тётей, представляешь? — она коротко рассмеялась, но смех вышел надломленным. — Это отстой.
Сириус не стал спорить. Он просто притянул её ближе.
Несколько минут они молчали. Без напряжения, без слов – просто лежали рядом, чувствуя присутствие друг друга.
— Ты так и не пообещал мне, — вдруг заговорила Дженни. — Пообещай, что будешь заботиться о нашей дочери. И... — она сглотнула. — Никогда не будешь смотреть на неё так, будто она ошибка. Или причина моей смерти.
Сириус замер.
Он не сразу ответил.
Потому что где-то глубоко внутри всё ещё жила та часть его, которая кричала, что это неправильно. Что это несправедливо. Что этого не должно происходить.
И потому что он всё ещё не представлял жизни без неё.
Он провёл большим пальцем по её руке, медленно, почти задумчиво.
— Я обещаю, — произнёс Блэк наконец.
Он наклонился и коснулся губами её лба, задержался на секунду дольше, чем обычно.
— Она никогда не будет для меня ошибкой, — добавил он тише. — Она моя дочь.
Он не был до конца уверен в себе.
Но сейчас это не имело значения.
Важно было другое – чтобы она поверила.
Дженни выдохнула, и напряжение в её теле чуть ослабло. Она закрыла глаза, уткнувшись в него сильнее, словно пытаясь запомнить это ощущение.
Сириус остался лежать рядом, не двигаясь.
Он смотрел в потолок, не моргая.
Слушал её дыхание. Считал секунды между вдохами. Запоминал каждое действие.
И когда она наконец уснула, он так и не убрал руку.
***
Три дня спустя, она приняла решение.
Дженнифер лежала, глядя в окно, где медленно тянулся серый последний июльский вечер. Облака двигались лениво, и ей казалось, что время тоже стало таким же – вязким, тяжёлым, почти неподвижным.
Дверь тихо отворилась.
Первым вошёл Сириус.
Следом за ним вошли Лили и Джеймс.
Потом Вайолет и только затем – Маргарет и Барти.
Комната словно сжалась.
— Ты хотела нас видеть? — первым нарушил тишину Барти. Его голос звучал ровно, но слишком уж тихо для него самого.
Сириус осторожно помог Дженнифер приподняться, подложил под спину подушки. Его рука на секунду задержалась у её плеча – будто проверяя, не передумала ли она.
— Да... — она сглотнула, собираясь с силами. — Я хотела кое-что сказать.
Никто не перебивал и не торопил её, пока Дженни решалась.
— Как вы знаете... — начала она медленно, подбирая слова, — мне осталось не так много времени.
В комнате стало тише, чем до этого.
— И я понимаю, что вы не можете с этим смириться. Я и сама не могу, — её губы дрогнули, но она удержалась. — Но это мой выбор. Полностью мой. Я не сошла с ума и я хочу, чтобы вы хотя бы попытались это принять.
Она на секунду закрыла глаза, затем продолжила уже увереннее:
— Я не хочу умирать, не наладив с вами отношения. Потому что для меня это важно. Вы важны.
Её взгляд остановился на Маргарет.
И в этот момент всё, что она держала внутри, дало трещину.
— Я не хочу умирать, не обняв тебя в последний раз.
Слёзы скатились по щекам, но голос не сорвался.
Она перевела взгляд на Барти.
— Я не хочу умирать, не поев с тобой снова мороженое посреди ночи как раньше. И... — она выдохнула, — я не хочу умирать, не будучи уверенной, что вы сможете позаботиться о Фрейе.
— Фрейя? — переспросила Лили.
Дженнифер чуть улыбнулась сквозь слёзы и положила ладонь на живот.
— Фрейя Вайолет Крауч-Блэк, — медленно произнесла она, глядя на мать. — Наша с Сириусом дочь.
Её пальцы переплелись с его.
— Внучка Вайолет и Барти-старшего. Племянница Маргарет и Барти-младшего, — она слегка кивнула в их сторону. — И крестница Лили и Джеймса.
Слова словно закрепляли их всех рядом с этим ребёнком. Связывали.
Первым не выдержал Барти.
Он сделал шаг вперёд – резкий, почти неловкий, как будто сам не до конца понимал, когда принял это решение.
Он смотрел на неё секунду, две – и в его взгляде было столько всего сразу, что Дженнифер даже не попыталась это разобрать.
А потом он просто наклонился и обнял её.
Крепко. Почти отчаянно.
— Прости меня, — выдохнул он, уткнувшись ей в плечо. Голос дрогнул. — Я...я такой идиот, Джен. Я должен был быть рядом. Всё это время.
Его пальцы сжались сильнее.
— Я скучал по тебе. Чёрт, как же я по тебе скучал.
Она замерла всего на секунду – а потом расслабилась в его объятиях, будто этого и ждала.
— Я знаю, — ответила она, положив ладонь ему на спину. — Я тоже.
Барти отстранился не сразу. Он провёл ладонью по лицу, явно пытаясь взять себя в руки, но это получалось плохо.
Прошло несколько минут.
И тогда Маргарет сделала шаг.
Её движение было медленным, почти осторожным. В отличие от Барти, в ней не было резкости – только страх.
Она остановилась на расстоянии вытянутой руки.
— Я... — её голос подвёл, и она на секунду закрыла глаза. — Я даже не знаю, с чего начать.
Дженнифер просто смотрела на неё.
— Мне так стыдно, — продолжила Маргарет тише. — Я...не могу передать, насколько мне жаль.
Её пальцы сжались в кулаки.
— Я не знаю, что на меня нашло. Это не оправдание. Это ничего не меняет. Я...просто... — она запнулась, и в её глазах впервые за всё время появилась настоящая паника. — Я чуть не разрушила всё. Тебя. Вашу жизнь.
Тишина затянулась.
— И если ты не сможешь меня простить...я пойму.
Вот это уже было честно.
Дженнифер медленно выдохнула и протянула к ней руку.
— Иди сюда.
Маргарет замерла, будто не поверила.
— Я серьёзно.
Этого оказалось достаточно.
Она подошла быстро – и в следующую секунду уже обнимала её, осторожно, будто боялась причинить боль.
— Прости меня... — прошептала она.
— Я уже, — спокойно ответила Дженнифер.
Она отстранилась, перевела взгляд на них обоих – на Барти и Маргарет.
— У нас нет времени на ненависть, — тихо сказала она. — И я не хочу тратить его на это.
Сириус, всё это время стоявший рядом, наконец позволил себе расслабиться. Лили тихо вытерла глаза, стараясь, чтобы никто не заметил. Джеймс отвернулся, будто разглядывая что-то у окна.
Через час дом уже звучал совсем иначе. Было девять часов ночи.
Тяжесть, которая ещё недавно давила на всех, будто отступила на шаг назад. В гостиной горел мягкий тёплый свет, окна были приоткрыты, впуская ночную прохладу, и все расселись как попало – на диванах, на полу, кто-то устроился прямо на ковре, облокотившись на подлокотники.
На столике стояли ведёрки с мороженым, ложки звенели о картон, кто-то уже спорил из-за вкусов, кто-то лениво комментировал происходящее на экране.
— Я всё равно не понимаю, — нахмурился Джеймс, не отрывая взгляда от телевизора, — зачем они это делают публично?
— Потому что им платят, — спокойно ответила Маргарет.
— Потому что им нравится внимание, — добавила Лили.
— Потому что они идиоты, — отрезала Дженнифер.
Она сидела, прислонившись к Сириусу, закинув одну ногу на диван, и выглядела так, будто весь тот страх последних дней просто отступил. В её голосе снова появилась привычная резкость, в движениях – уверенность.
Сириус не комментировал, но периодически бросал на неё короткие взгляды – проверяющие. Она это замечала, но делала вид, что нет.
— Подожди, — Барти подался вперёд, — он сейчас серьёзно говорит, что «это было недоразумение»?
— Конечно, — хмыкнула Дженнифер. — Сейчас будет «я не хотел» и «так получилось».
— И «она сама виновата», — вставил Сириус.
— Обязательно.
На экране мужчина уже повышал голос, жестикулируя, публика шумела.
— Магглы странные, — пробормотал Джеймс.
— Люди странные, — поправила его Лили.
Дженни усмехнулась с них и зачерпнула мороженое, но не донесла ложку до рта.
Её рука остановилась. Пальцы чуть дрогнули.
Сириус почувствовал это сразу.
Он повернул голову.
— Джен?
Она не ответила.
В следующую секунду её будто перехватило изнутри – резкая, жёсткая боль скрутила тело, заставив её резко наклониться вперёд.
Ложка упала на пол.
— ...чёрт, — выдохнула она сквозь зубы.
Лили сразу поднялась.
— Что?
Дженнифер сжала край дивана, дыхание сбилось.
— Больно.
Одного слова оказалось достаточно.
— Схватки? — быстро спросила Лили, уже подходя ближе.
Ответить Дженнифер не успела.
Её тело резко напряглось, и в следующую секунду она судорожно вдохнула, пальцы впились в руку Сириуса.
— Чёрт...чёрт...
И затем – теплое ощущение.
Она замерла на мгновение, широко раскрывая глаза.
— ...воды, — выдохнула она, глухо. — Отошли.
Комната будто обрушилась.
— Что?! — Джеймс вскочил.
— Сейчас?! — Барти резко поднялся с пола.
— Где Вайолет? — Лили обернулась.
— Её нет, — Маргарет побледнела. — Она ушла десять минут назад...
На секунду все застыли и растерялись, не понимая, что им делать дальше.
Пока Дженнифер не согнулась от новой схватки.
Сильнее. Гораздо сильнее.
Она резко вдохнула, почти срываясь на стон, и вцепилась в Сириуса.
— Чёрт...это больно...
Сириус уже был рядом, мгновенно выпрямившись и поддерживая её.
— Я здесь, — коротко сказал он, перехватывая её за талию. — Дыши.
— Я дышу, не... — она резко оборвалась, сжав зубы. — не указывай.
— Тогда просто дыши, — упрямо повторил он.
Лили резко повернулась к Джеймсу.
— Найди Вайолет. Сейчас же.
Он даже не стал задавать вопросов и через секунду исчез с хлопком.
— Нам нужно в родовую комнату, — быстро сказала Лили, снова сосредотачиваясь. — Поднимем её.
— Я сама... — начала Дженнифер, но новая волна боли оборвала слова.
Она сжалась, дыхание сбилось окончательно.
— Нет, не сама, — отрезал Сириус.
Он помог ей подняться, не давая потерять равновесие. Она оперлась на него почти всем весом, пальцы вцепились в его рубашку.
— Только попробуй отпустить, — выдохнула она.
— Даже не думаю, — спокойно ответил он.
С другой стороны её поддержала Лили.
— Медленно. Всё нормально.
— Не говори «нормально», — сквозь зубы выдохнула Дженнифер. — Это не нормально...
— Хорошо, — сразу согласилась Лили. — Тогда просто идём.
Они двинулись вперёд.
Каждое движение давалось тяжело – не из-за слабости, а из-за боли, которая накатывала волнами, всё чаще, всё резче.
Дженнифер уже не пыталась скрывать – дыхание стало рваным, иногда срывалось.
Сириус держал её крепко, уверенно, не давая остановиться.
— Почти дошли.
Она не ответила – только сжала его руку сильнее.
Джеймса и Вайолет всё ещё не было.
Они вошли в подготовленную комнату. Лили быстро освободила место на кровати.
— Аккуратно, — сказала она.
Сириус помог Дженнифер опуститься.
Она сразу же сжала простыню, глаза закрылись.
— ...чёрт... — выдохнула она, почти беззвучно.
Маргарет стояла у стены, бледная, сжатая, не зная, куда себя деть.
Барти замер у двери, явно не понимая, что делать.
Лили уже была рядом, быстро оценивая состояние.
— Дыши, Джен.
— Я...стараюсь...
Сириус не отходил.
Он стоял рядом, держа её за руку, и не сводил с неё взгляда.
— Я здесь.
Дверь распахнулась резко с ударом о стену.
В комнату вбежали Джеймс и Вайолет.
Женщина остановилась на пороге лишь на секунду – чтобы оценить обстановку – и тут же направилась к кровати.
— Что вы все здесь делаете? — голос её прозвучал резко, почти жёстко. — Выйдите. Быстро.
Она уже была рядом с Дженнифер, её руки двигались уверенно, без лишних слов.
— Пусть останутся только Лили и Маргарет.
— Я тоже должен, — Сириус даже не пошевелился.
Вайолет подняла на него взгляд.
— Ты будешь мешать.
— Я...
— Сириус, — Дженнифер с трудом сжала его руку, перебивая.
Он сразу посмотрел на неё.
Её лицо было бледным, лоб влажным, дыхание сбивалось, но взгляд оставался ясным.
— Всё в порядке... — выдохнула она, с усилием. — Послушай... что говорит мама... Иди.
Он не двигался и она сжала его руку сильнее – насколько позволяли силы.
— Иди.
Сириус задержал на ней взгляд ещё на секунду, будто запоминая. Потом резко кивнул и отпустил.
Он вышел первым.
Джеймс – следом.
Барти задержался на мгновение у двери, но, встретившись с напряжённым взглядом Маргарет, тоже вышел.
Дверь закрылась.
***
Схватки длились уже четыре часа.
Время перестало ощущаться как что-то чёткое – оно растягивалось, ломалось, теряло границы.
Оставалась только боль.
Она накатывала волнами – иногда чуть слабее, иногда такой силы, что выбивала дыхание полностью.
Никто не засыпал ни на минуту.
— Два часа... — выдохнула Дженнифер, с трудом поворачивая голову к часам. — Два часа утра... Почему она...не хочет...рождаться?
Голос звучал хрипло, почти сорвано.
Вайолет не отвлекалась от её состояния, но ответила сразу:
— Такое бывает у всех первородящих женщин. Это нормально.
Она говорила спокойно, ровно, будто удерживала не только ситуацию, но и саму Дженнифер.
— Ты, например, не хотела рождаться одиннадцать часов.
Дженнифер на секунду замерла.
— Одиннадцать?
— Да.
— Ты терпела...это...одиннадцать часов? — в голосе мелькнуло настоящее изумление, даже сквозь боль.
— Ты была упрямой, — сухо ответила Вайолет. — Что я могла поделать?
На мгновение – короткое, почти нелепое – Дженнифер рассмеялась сквозь боль, сбившееся дыхание.
Этот смех получился ломким, резким, но настоящим.
Она лежала на боку, пальцы сжимали ткань простыни. Обезболивающее, которое дала Вайолет, лишь притупило край боли, но не убрало её.
Схватка накатила снова.
Дженнифер резко вдохнула, тело напряглось, спина выгнулась.
— Дыши, — инструктировала Лили, сидя рядом.
— Я... — выдох. — Я стараюсь...
Маргарет стояла чуть в стороне. Она не подходила близко.
Смотрела – и с каждой минутой становилась всё бледнее.
Её пальцы сжимались и разжимались, будто она пыталась удержать себя на месте.
***
Спустя час, Вайолет в очередной раз проверила раскрытие.
— Перевернись чуть на спину, — коротко сказала она.
Лили помогла.
Дженнифер с усилием повернулась, дыхание уже сбивалось.
Вайолет села ниже, аккуратно, но уверенно оценивая состояние – её движения были точными, привычными.
Несколько секунд тишины и затем она нахмурилась.
— Раскрытие почти полное, — сказала она, больше себе, чем остальным. — Хорошо...
Она подняла взгляд на Дженни.
— Слушай меня. Скоро начнутся потуги. Это другое ощущение – ты поймёшь.
— Хуже? — выдохнула Дженнифер, пытаясь усмехнуться.
— Сильнее, — честно ответила Вайолет. — Но это значит, что всё идёт правильно.
Словно в ответ на её слова – новая волна.
Но теперь она была иной.
Глубокое, невыносимое давление, как будто тело само пыталось что-то сделать, не спрашивая разрешения.
Дженни резко вдохнула.
— Подожди... — голос сорвался. — Это...это что...
Она сжала пальцы Лили до боли.
— Меня...тужит...
Вайолет сразу оживилась.
— Отлично. Не сопротивляйся. Когда придёт следующая – работай с ней.
— Я не знаю как...
— Знаешь. Тело знает.
Схватка накатила снова. И на этот раз Дженнифер не смогла просто «переждать» её.
Её буквально повело вперёд.
Громкий и надломленный крик сорвался сам.
— Вот так, — быстро подбадривала Вайолет. — Давай, Дженнифер, тужься. Не в горло – вниз. Работай.
Лили поддерживала её за плечи.
— Я здесь, — шептала она. — Всё хорошо, ты справляешься...
Но Дженнифер уже не слышала половины слов.
Мир сузился до этого ощущения – давления, боли, усилия.
Она тужилась, как могла, сжимая зубы, задыхаясь.
— Хорошо, — сказала Вайолет. — Отпускай. Дыши.
Дженни обмякла, тяжело хватая воздух.
— Я...не могу...
— Можешь. И будешь.
Следующая схватка накрыла её быстрее, чем предыдущие, и оказалась заметно сильнее – Дженнифер резко втянула воздух, стиснула зубы и вцепилась пальцами в простыню, не успев даже предупредить.
За дверью Сириус вздрогнул почти мгновенно: этот крик отличался от всех предыдущих – в нём появилось что-то более глубокое, неконтролируемое, и он, не раздумывая, распахнул дверь и вошёл, игнорируя всё, что ему собирались сказать.
Вайолет уже повернулась, готовая остановить его, но Сириус оказался быстрее – он пересёк комнату и опустился рядом с кроватью, ловя взгляд Дженни.
Она повернула к нему голову, тяжело дыша, с прилипшими к вискам волосами, с побледневшим лицом, но, узнав его, заметно расслабилась.
— Я здесь, — уверенно произнёс он, сжимая её руку и прижимаясь губами к её пальцам. — Я никуда не уйду.
— Это...слишком больно, — выдохнула она, с трудом подбирая слова между схватками.
Он провёл большим пальцем по её руке, пытаясь хоть как-то удержать её внимание на себе.
— Если бы можно было, я бы забрал это на себя, но сейчас нам нужно довести всё до конца. Ты справляешься, слышишь? Ты уже почти там.
Вайолет в этот момент не тратила времени на лишние слова – она сосредоточенно следила за состоянием дочери, оценивая раскрытие, положение ребёнка и то, как продвигается процесс. Её движения оставались точными и быстрыми, голос – собранным, без паники, но уже жёстче, чем раньше.
— Слушай меня внимательно, — обратилась она к Дженнифер, не поднимая взгляда. — Когда пойдёт следующая схватка, будешь тужиться. Не раньше. Не задерживай дыхание, направляй усилие вниз. Поняла?
Дженни кивнула, зажмурившись, и почти сразу новая волна боли прошла через всё тело, заставляя её напрячься.
— Сейчас, — коротко скомандовала Вайолет.
Девушка стиснула зубы и вложила в это движение всё, что у неё осталось – мышцы свело, дыхание сбилось, из груди вырвался крик, который она уже не пыталась сдержать.
Сириус не отпускал её руки, ощущая, как она дрожит от напряжения, и только сильнее сжимал её пальцы, будто это могло удержать её здесь.
— Хорошо, не останавливайся, — продолжила Вайолет, контролируя процесс. — Ещё немного.
Маргарет всё это время стояла чуть в стороне, не вмешиваясь, но с каждой минутой её лицо теряло цвет. Она пыталась держаться, но взгляд всё чаще срывался, дыхание становилось прерывистым, и в какой-то момент она резко отвернулась, будто больше не могла заставить себя смотреть.
Когда Дженни закричала снова – уже хрипло, срывая голос, – Маргарет дёрнулась, словно от удара, и, не выдержав, резко вышла из комнаты, почти налетев на Барти и Джеймса, которые тут же выпрямились, ожидая хоть какого-то объяснения.
— Я не могу... — выдавила она, цепляясь за рукав брата. — Я не могу на это смотреть. Это не роды, она умирает!
Барти закрыл глаза, тяжело выдыхая, а Джеймс молча перевёл взгляд на дверь, за которой продолжались крики, и сжал челюсть.
Внутри же Вайолет, не отвлекаясь, продолжала руководить процессом.
— Появляется головка, — коротко отметила она, и в её голосе впервые прозвучала напряжённая уверенность. — Всё идёт правильно. Дженни, соберись. Следующая схватка – и снова тужься.
Сириус наклонился ближе, почти касаясь её лбом.
— Ты слышала? Всё получается. Ещё немного.
Дженнифер уже едва держала глаза открытыми, но кивнула, собирая остатки сил. Когда новая схватка накрыла её, она не стала сопротивляться – напротив, подчинилась ей, направляя усилие так, как сказала мать, и снова закричала, не сдерживаясь, не пытаясь выглядеть сильнее, чем есть.
— Ещё, — настойчиво потребовала Вайолет. — Не останавливайся.
Несколько минут растянулись, превратившись в один непрерывный отрезок напряжения, где счёт времени исчез, оставляя только команды, дыхание и боль.
— Последний раз, — произнесла Вайолет, поднимая взгляд. — Сейчас.
Дженнифер, почти на грани, вложила в это усилие всё, что осталось, и в следующее мгновение напряжение резко сменилось другим ощущением – освобождением, настолько внезапным, что она даже не сразу его осознала.
Комнату прорезал громкий, живой детский крик.
Дженни обмякла, падая на подушки, тяжело дыша, будто только сейчас позволила себе остановиться.
— Я... — она закрыла глаза на секунду. — Я жива?
— Более чем, — ответила Лили, выдыхая с явным облегчением. — И, судя по звуку, она тоже.
Вайолет, уже уверенно держа ребёнка, быстро оценила её состояние. После чего перерезала пуповину, вытерла, замотала в одеяло и подошла ближе.
— Посмотри, — сказала она, чуть смягчив голос.
Она передала младенца Дженнифер, аккуратно укладывая её на руки. Девушка приоткрыла глаза и замерла, всматриваясь в маленькое лицо, в котором ещё невозможно было разобрать черты, но которое уже казалось самым знакомым на свете.
— Сириус... — тихо позвала она.
Он наклонился ближе, обнимая её одной рукой и осторожно касаясь головы ребёнка.
— Ты справилась, — произнёс он, и в его голосе впервые за всё время исчезло напряжение, уступив место чему-то более тихому и настоящему. — Ты действительно справилась.
— Наша дочь, — выдохнула Дженнифер, не отрывая взгляда. — Фрейя.
Лили, не мешая им, вышла в коридор, и все тут же повернулись к ней.
— Она жива, — кивнула она, и этого оказалось достаточно.
Маргарет закрыла рот рукой, Барти выдохнул так, будто всё это время не дышал, а Джеймс, не сдержавшись, притянул Лили к себе, крепко обнимая.
***
Полное имя: Фрейя Вайолет Крауч-Блэк.
Дата: 01.08.1978
Время: 04:12
Вес: 2945 грамм.
Рост: 51 сантиметр.