Глава 19.
5 августа, 1976 год.
Дженнифер – 16, Сириус – 16.
Воздух дрожал от предвкушения. Вдалеке уже слышались первые залпы салютов – разноцветные искры взрывались прямо над огромным стадионом, возвышавшимся среди зелёных лугов. Сотни палаток тянулись вдоль поля, над ними развевались флаги команд, слышались песни, смех и стук котлов, где кто-то готовил завтрак.
Краучи прибыли на рассвете и успели разбить свою палатку ближе к восточному склону. Барти-старший, как обычно, вскоре ушёл — «важные дела, связанные с организацией матча», — и оставил жену с детьми отдыхать.
Вайолет восседала в плетёном кресле, вязала что-то зелёно-серебряное – вероятно, очередной шарф для Дженнифер – и тихо напевала себе под нос. Дженни сидела рядом, погрузившись в книгу, её волосы мягко сверкали в солнечном свете, пробивающемся сквозь ткань палатки.
Барти же никак не мог усидеть на месте – каждые пять минут выглядывал наружу, словно надеялся кого-то увидеть.
— Что ты там ищешь? — хмуро спросила Дженнифер, не отрываясь от страницы.
— Может, кого-то? — с лёгкой улыбкой вмешалась Вайолет, даже не поднимая глаз. — У тебя появилась девушка, родной?
— Мам, ну чепуха, — отмахнулся парень. — Я просто... ищу знакомого.
И тут же вскрикнул, заметив кого-то вдали.
— Нашёл! — выпалил он и, прежде чем кто-то успел его остановить, выскочил наружу.
Дженни отложила книгу, лениво потянулась и подошла к окну палатки.
На поле, залитом солнцем, она увидела Барти, бегущего к группе ребят. Среди них стоял Эван Розье – высокий, уверенный. Рядом, держась за руки, шли Ксенофилиус Лавгуд и Пандора Розье, сияя от счастья и чем-то споря друг с другом.
Барти остановился перед ними, и Дженни с интересом наблюдала, как они обменялись рукопожатием. Эван сказал что-то коротко и усмехнулся, заметив Лавгуда с Пандорой. Его лицо тут же скривилось, будто он попробовал лимон. Дженни безошибочно прочитала по губам:
«О, Мерлин, опять они...»
Она хихикнула.
— Кто там? — спросила Вайолет, не поднимая головы от вязания.
— Эван Розье, его сестра и её парень, — отозвалась Дженнифер, вернувшись к креслу. — Я же рассказывала о нём. Эван спас жизнь Барти, помнишь?
— Ах да! — оживилась мать, подняв взгляд. — Такой воспитанный молодой человек. Надо было хотя бы поздороваться, мы ему обязаны!
— Мам, они уже ушли, — сказала Дженни, снова открывая книгу. — Да и Эван не любит, когда его благодарят вслух.
Вайолет мечтательно вздохнула.
— Всё равно, он приятный парень.
— С этим не поспоришь, — усмехнулась Дженнифер. — Ладно, я пойду прогуляюсь. Может, найду Мэгги и остальных, а то Барти вечно где-то пропадает.
— Хорошо, только смотри не опоздай и брата прихвати с собой! — крикнула ей в спину мать, но Дженни уже выходила из палатки.
На улице шум стоял невообразимый. Дети размахивали мини-флагами, торговцы продавали крошечные метлы-сувениры и магические подсвечники, которые вспыхивали цветами команд. Дженнифер вдохнула свежий воздух, улыбнулась и пошла по ряду палаток, поглядывая на толпу.
Она увидела Эвана чуть дальше – он стоял у прилавка с жареными орешками, разговаривал с Барти, а заметив Дженни, махнул ей рукой.
— Привет, Крауч, — сказал он, когда она подошла. — Вижу, твой брат всё такой же непоседливый.
— А ты всё такой язвительный, Розье, — парировала Дженнифер, смеясь.
— Ну, иначе с этим чудом, — Эван кивнул на Ксенофилиуса, который в этот момент ожесточённо спорил с торговцем о цене защитных очков для квиддича, — невозможно выжить.
Барти прыснул, прикрыв рот рукой, а Дженнифер едва заметно улыбнулась, покачав головой:
— Вроде переходишь на пятый курс, СОВ на носу, а мозгов — как у тролля после зельеварения. Ноль.
— И слава Мерлину, — ухмыльнулся Эван, подмигнув. — Скучно ведь жить без приключений. Кстати, видел Мэг и Лили возле палатки Поттеров.
— Спасибо, до встречи! — Дженни махнула им рукой и уже через секунду исчезла в гудящей толпе.
Она шла по дорожке, утопающей в разноцветных флагах и ленточках.
Толпа становилась всё плотнее по мере приближения к палатке Поттеров. Возле входа стояли те самые лица, которые Дженни видела сотни раз, но почему-то сейчас сердце у неё радостно дрогнуло.
Эван не соврал. Маргарет и Лили действительно были там. Лили, в лёгком сарафане цвета сливочного крема, держала в руках стакан с лимонадом и что-то оживлённо объясняла Джеймсу, который стоял напротив и сиял, как солнце. Маргарет – её спокойная, мягкая кузина – стояла рядом, тихо смеясь. Римус, стоявший позади, с явной нежностью обнимал её за талию, а Мэг и не думала отстраняться. По её лицу можно было понять, что она чувствует себя комфортно.
Марлин и Питер азартно спорили, чья команда сегодня победит, подхватывая слова Джеймса, который размахивал программкой матча.
Но стоило Дженни появиться в поле зрения компании, как из-за спины Джеймса высунулась Мэри, её глаза загорелись, и она радостно крикнула:
— Джен, идём к нам!
Дженнифер улыбнулась и направилась к компании.
— Вот и наша капитанша! — поддразнил Джеймс. — Наверное, пришла разведать, в какой команде больше слизеринцев, чтобы болеть исключительно из принципа.
— Очень остроумно, Поттер, — парировала Дженнифер, ставя руки на бёдра. — Но ты ошибся: я пришла за компанией, а не за спором.
— Это впервые за всю твою жизнь, — фыркнула Марлин, но тут же широко улыбнулась и обняла её.
— Ну хоть кто-то рад меня видеть, — усмехнулась Дженни.
— Не скромничай, тебя все рады видеть, — сказала Лили мягко и потянулась к ней с объятиями.
— Кстати, — вставил Джеймс, хитро прищурившись, — Сириус тоже где-то шляется. Наверняка опять забыл, где наша палатка.
— Конечно, — хмыкнула Дженни, — у него ведь ориентация хуже, чем у гиппогрифа.
— Эй! — возмутился Джеймс. — Я, между прочим, горжусь гиппогрифами.
— А вот и он, кстати, — с усмешкой сказала Лили, глядя куда-то за спину Дженни.
— А вот и я, чтобы сделать этот день ещё лучше.
Сириус Блэк стоял, как всегда, будто сошёл с рекламного плаката – волосы чуть растрёпаны, летняя рубашка расстёгнута, глаза блестят от весёлой наглости.
— Сириус, ты вовремя, — крикнул Джеймс. — Мы как раз обсуждали ставки.
— Конечно вовремя, я же не пропущу, как ты в очередной раз проиграешь, — ухмыльнулся тот, хлопнув друга по плечу.
Дженнифер перевела взгляд на него. На секунду их глаза встретились – и, к её собственному удивлению, она не почувствовала привычного раздражения. Просто лёгкое напряжение, будто между ними повисла тонкая невидимая нить.
— Привет, Крауч, — сказал он спокойно, без своей обычной насмешки.
— Привет, — так же спокойно ответила Дженнифер, сдержанно, но вежливо.
— Ну надо же, мир без гроз и проклятий, — тихо пробормотала Мэри, не удержавшись от комментария.
Дженни закатила глаза, но улыбнулась.
Сириус уселся рядом на траву, опершись на руки. Он не пытался заговаривать с ней специально, но когда разговор заходил о чём-то общим – о матче, о ставках, о том, что у болельщиков Болгарии даже палатки золотом обиты – он вставлял пару реплик, и Дженнифер отвечала коротко, по делу. Без холодности, без флирта. Просто нейтрально.
— Джен, ты за кого? — спросил Джеймс, подкидывая камешек.
— За Ирландию, — ответила она. — У них лучший ловец.
— А я думал, ты скажешь "против всех", — не удержался Сириус.
— Сегодня я добрая, — отозвалась она с лёгкой усмешкой, и в этот момент он заметил, как в уголках её губ появилась улыбка – настоящая, не натянутая.
Сириус немного опешил, но не подал виду.
— Добрая? Это стоит отметить, — кивнул он, будто запоминая редкий момент.
— Не привыкай, — предупредила Дженни, глядя на поле, где уже собирались волшебники в зелёных и пурпурных мантиях.
Он хмыкнул.
Толпа ревела, как живое существо. Небо над ареной клубилось от магических флагов, струй света и искр, парящих баннеров с надписями «Вперёд, Ирландия!» и «Болгария – непобедима!». Где-то в стороне гремели барабаны, свистки и оглушительные хлопки от салютов.
— Всё, ребята, я пойду, — сказала Дженнифер, перекрикивая гул. — Мне нужно к своим, мама просила не опаздывать.
— Увидимся после матча! — крикнула в ответ Лили, махнув ей рукой.
— И не спорь с комментатором, если он будет болтать ерунду! — добавил Сириус, и Дженни усмехнулась, качнув головой.
— Без обещаний, — бросила она, разворачиваясь к лестнице, ведущей наверх.
Она взбежала по ступеням, проскользнула мимо ряда волшебников в ярких шарфах, и вскоре оказалась в ВИП-ложе. Здесь стоял мягкий гул разговоров – тише, чем внизу, но воздух был не менее напряжённым. Сюда пускали только чиновников, представителей Министерства и семьи, приближённые к организаторам.
— Дженни, милая, вот ты где! — воскликнула Вайолет, подзывая дочь к свободному креслу рядом с собой.
Барти уже сидел у барьера, свесившись вперёд и сверкая глазами от восторга.
Барти-старший стоял чуть поодаль, беседуя с кем-то из коллег – строго, сосредоточенно, будто даже на спортивном празднике умудрялся работать.
— Где ты пропадала? — спросила мать, протягивая дочери небольшой флажок с эмблемой Ирландии. — Даже твой брат пришел первее.
— С друзьями, — ответила Дженнифер, опускаясь в кресло. — У Поттеров, Лили, Джеймс... все там.
— Прекрасно, — кивнула Вайолет, поправляя очки. — Ах, вот начинается!
Гул на трибунах вырос в несколько раз – над ареной вспыхнули зелёные и пурпурные искры. Вдалеке раздался голос комментатора, гремящий чарованным эхом:
— Добро пожаловать на финал Чемпионата мира по Квиддичу! Ирландия против Болгарии!
Толпа взорвалась ревом, и тысячи флагов взметнулись над головами.
— Мерлин всем помоги, — пробормотала Вайолет, поднимая бинокль и прижимая его к глазам. — Только посмотри, как они выстроились!
Дженнифер наклонилась вперёд, сердце билось быстрее. Внизу, на зелёном поле, игроки уже поднимались в воздух. Блеснули метлы, солнце отразилось от их мантии.
Она почувствовала тот самый восторг, который охватывал её всегда перед матчем.
Барти закричал что-то, подбадривая ловца Ирландии, а толпа рядом подхватила волну восторга.
— Это не просто спорт, — сказала Вайолет, не отрываясь от бинокля. — Это целая стихия.
— Знаю, — тихо ответила Дженнифер, и улыбка мелькнула на её губах. — Вот ради этого и стоит жить.
На поле сверкнула золотая точка – Снитч. И мир будто взорвался от крика.
— Квоффл у О'Коннора! Ирландия идёт в атаку!
Три зелёные фигуры выстроились клином, несясь сквозь ветер, а за ними, словно тень, пронеслись болгарские загонщики, выставив биты.
Дженнифер тоже подняла голову – взгляд метался за мячом, за каждым броском и резким поворотом игроков. Сердце колотилось в унисон с гулом арены.
— Ох, только посмотри! — ахнула Вайолет, едва не выронив бинокль. — Ирландский ловец... он что, уже заметил Снитч?!
Но это оказался ложный след. Болгарский ловец – худощавый парень с хищным взглядом – резко взмыл вверх, отвлекая внимание, а внизу раздался взрыв восторга – О'Коннор забил первый гол!
— Десять – ноль! Ирландия открывает счёт! — выкрикнул комментатор, и трибуны на стороне Краучей вспыхнули зелёным.
Дженнифер не сдержала улыбку – азарт пробежал по коже.
Вайолет хлопала в ладоши, даже Барти-старший на мгновение отвёл взгляд от своих коллег, позволив себе короткий, сухой аплодисмент.
Полетели Бладжеры. Один из них едва не задел болгарского охотника, и толпа вскрикнула – тот еле успел уклониться.
— Они становятся всё агрессивнее, — пробормотала Вайолет. — Эти болгары... такие же безрассудные, как когда-то твой отец на метле.
— Я слышу, — отозвался Барти-старший, не оборачиваясь.
Дженнифер тихо усмехнулась. Она не могла оторваться от зрелища. Каждый рывок, каждый бросок отзывался в ней внутренним импульсом – будто она сама летала вместе с ними.
Внизу, у самой кромки, загонщик Ирландии развернулся, сбивая Бладжера прямо в сторону болгарского охотника. Толпа выдохнула в унисон – и закричала, когда тот чудом устоял в седле.
— Невероятный удар! — закричал комментатор. — Ирландцы сегодня в ударе!
Следующие полчаса пролетели незаметно. Счёт рос – 70:20 в пользу Ирландии, и трибуны дрожали от восторга.
А потом – всё будто замедлилось.
Воздух стал плотным, звуки приглушились.
Все взгляды обратились вверх.
— Погоди... — прошептала Дженнифер. — Он нашёл его.
Болгарский ловец рванулся вниз, за ним – ирландский, и оба, как стрелы, понеслись к земле. Толпа вскочила, крича, будто от этого зависел исход мира.
Снитч мелькнул – крошечная золотая искра – и исчез в облаках. Двое преследовали его, рискуя врезаться прямо в землю.
— Только бы не разбились! — воскликнула Вайолет, вскочив.
— Они не дураки, мам, — отозвалась Дженнифер, хотя сама затаила дыхание.
Мгновение – и всё закончилось.
Оглушительный крик – ирландец протянул руку, сжав Снитч. Толпа взорвалась.
— Ирландия побеждает! Это был фантастический матч! — вопил комментатор, почти теряя голос.
В воздухе вспыхнули фейерверки, на трибунах разливались песни, зелёные огни взмывали в небо. Барти кричал что-то радостное, Вайолет хлопала, а даже её отец позволил себе улыбку.
Дженнифер стояла, сжимая флажок, и не могла перестать смотреть на поле.
Её охватывало то чувство, ради которого она когда-то впервые села на метлу – восторг, безумие, жажда скорости и свободы.
***
Толпа текла из стадиона плотной рекой. Воздух звенел от голосов, вспышек фейерверков, запаха сладкой ваты и дыма от магических факелов. Люди обсуждали матч, спорили, кто был лучшим игроком, кто схватил снитч, кто просто мешался под ногами.
Дженнифер шла по деревянной дорожке, ведущей к лагерю, с привычным прищуром и лёгкой улыбкой. Стадион гудел ещё в ушах – адреналин матча не отпускал.
Она собиралась догнать семью, когда кто-то вдруг шагнул сбоку, и появился прямо перед её лицом.
— Привет, — сказал Сириус.
— Привет, — ответила Дженни с лёгкой улыбкой.
На миг оба просто стояли – в странной, неловкой тишине, хотя вокруг всё ещё гудел стадион. Где-то неподалёку дети запускали в небо последние зелёные искры фейерверков, кто-то громко пел, кто-то спорил, но всё это словно отдалилось.
Сириус кашлянул, опуская руки в карманы мантии, а Дженни посмотрела в сторону, раздумывая, что сказать.
— Ну, — наконец произнесла она, — это было что-то.
— "Что-то"? — усмехнулся он. — Джен, это был один из лучших матчей десятилетия. Этот снитч... я думал, стадион просто взорвётся от восторга.
— Я почти потеряла голос, когда ловец нырнул вниз. — Дженни рассмеялась. — Он летел так, будто землю пробить собирался.
— И всё равно поймал, — Сириус покачал головой, всё ещё под впечатлением. — Видел, как он развернулся в последний момент? Это нужно было просто заснять на маггловскую камеру!
— Конечно, видела. — Дженнифер приподняла бровь. — Я капитан команды, напоминаю.
— Как будто я мог забыть, — сказал он с полууголком улыбки. — Ты, наверное, уже мысленно переделала половину тактики Слизерина.
— Даже не половину. Всю. — Она вскинула подбородок. — Я бы поменяла расстановку ловца, добавила второй финт перед разворотом, и вообще – удар был неправильно рассчитан.
Сириус рассмеялся, откинув голову.
— Ты не изменилась. Даже на празднике анализируешь каждый приём.
— Это называется "профессионализм". — Она сделала вид, что обиделась, но в глазах блестело веселье.
И прежде чем они успели заметить, смех перешёл в живой спор. Они перебрасывались словами, размахивали руками, как два заядлых болельщика, то перебивая друг друга, то одновременно восклицая одно и то же. Люди, проходившие мимо, невольно оборачивались на этот вихрь энергии – двое подростков, сияющих азартом, будто мир вокруг перестал существовать.
— Ты просто не понимаешь – этот проход был идеален! — настаивал Сириус.
— Ага, идеален для самоубийства, — фыркнула Дженни. — Если бы метла пошла чуть левее, он бы врезался прямо в рекламный щит!
— Зато красиво!
— Глупо!
— Зато красиво, — повторил он с улыбкой, глядя прямо ей в глаза.
Дженни собиралась парировать, но вдруг поймала себя на том, что они стоят слишком близко. Их смех стих, и воздух между ними словно сгустился. Она подняла взгляд – Сириус стоял совсем рядом, и в этот раз в его глазах не было насмешки. Только то самое странное, неосторожное тепло, от которого у Дженни всегда сжималось внутри.
Она поднялась на носочки, будто машинально, чтобы что-то сказать, а он чуть наклонился к ней – настолько близко, что между ними осталось всего несколько дыханий.
Она качнула головой, чуть смущённая, и только хотела сделать следующий шаг, как вдруг воздух прорезал громкий крик. Где-то совсем недалеко – у торговых палаток.
Оба мгновенно насторожились. Люди начали оборачиваться. Из-за склонов поднимался дым, и кто-то закричал:
— Пожиратели! Пожиратели смерти!
— Что за... — Сириус резко выпрямился, взгляд стал острым.
— Там... — Дженни узнала направление. — Там мама и Барти!
— Джен, стой! — крикнул он, но она уже сорвалась с места, и Сириус, выругавшись, рванул за ней.
Толпа металась. Факелы падали, палатки рушились, магические огни вспыхивали в панике. Запах гари, звуки заклинаний, плач – всё смешалось в хаос.
— Дженни! — крикнул он, догоняя и хватая её за руку. — Сюда, правее, через ряды!
Она только кивнула. Они пробежали между палатками, уворачиваясь от обломков и заклинаний. Вдалеке на фоне дыма мелькнула фигура в маске. Тот самый крик – теперь ближе, пронзительнее.
— Барти! — закричала Дженнифер и метнулась туда, не раздумывая.
— Дженнифер, беги оттуда! — раздался встревоженный голос матери, сорвавшийся на крик.
Девушка резко обернулась – за клубами дыма, сквозь ряды рушащихся палаток, она успела увидеть мать. Вайолет стояла, прижимая к себе Барти, и её глаза, полные ужаса, встретились с глазами дочери.
— Мама!.. — крикнула Дженнифер, но в тот же миг ослепительно сверкнуло – зеленоватая вспышка, визг, и землю под ногами будто сорвало.
Её отбросило с силой, воздух вырвался из груди, а уши заложило от грохота. Палочка вылетела из пальцев и упала куда-то в траву. Дженни с глухим стоном ударилась о землю, чувствуя, как по спине пробегает жгучая боль.
— Дженнифер! — одновременно вскрикнули Сириус и Вайолет.
Сквозь звон в ушах она увидела, как фигура в маске пожирателя медленно приближается к ней, держа палочку прямо перед собой.
— Вот и попалась, — прохрипел тот, глухо, сдавленно, будто под маской было нечто нелюдское. — Дочурка Министерства...
Дженни попыталась дотянуться до палочки, но рука дрожала. Она ощутила – страх, настоящий, липкий, пронизывающий до костей. Но прежде чем она успела выдохнуть хоть слово, раздался голос:
— Остолбеней!
Красная вспышка сорвалась сбоку, ударила пожирателя прямо в грудь, отбросив того к поваленному столбу. Сириус выскочил из клубов дыма, волосы взъерошены, глаза горели решимостью.
— Вставай! — крикнул он, подбегая к ней. Он схватил Дженни за руку и рывком поднял на ноги. — Быстрее, пока он не пришёл в себя!
— Я стараюсь, не могу! — выдохнула она и вновь чуть не упала, если бы Сириус не придерживал её.
Пожиратель зашевелился, выронив маску. Под ней – искажённое лицо мужчины с рваным шрамом через щеку. Он поднял голову и с хрипом выдохнул:
— Щенки... вы думаете, что сможете...
Но договорить он не успел. В воздухе пронеслось грозное:
— Инкарцеро!
Из-за дымовой завесы шагнул Барти Крауч-старший. Его строгая мантия была покрыта пеплом, лицо иссечено копотью, но взгляд – холодный и стальной, как всегда. Верёвки мгновенно обвили тело пожирателя, сбивая его с ног.
— Барти! — крикнула Вайолет, выбегая из-за палатки. — Всё в порядке?
— Всё под контролем, — коротко ответил он, опуская палочку.
Издалека доносились трески аппарирования – всё больше авроров появлялось на месте происшествия.
Сириус крепко держал Дженни за руку – настолько, что она ощутила, как у него дрожат пальцы.
— Ты цела? — спросил он тихо, почти не дыша.
Она кивнула, чувствуя, как горло перехватывает.
— Кажется, да... просто оглушило.
— Мерлин, Дженни, ты могла... — он осёкся, не договорив, будто испугался сказать вслух то, что было у него на языке.
Сириус опустил взгляд, отпуская её руку, но не сразу. Дженни заметила, как он всё ещё напряжён, как сдерживает что-то внутри – страх, злость, заботу, смешанные в одно.
Тем временем Барти-старший уже отдавал распоряжения аврорам. Его голос звучал хладнокровно, без единой дрожи – словно происходящее не было хаосом, а частью заранее продуманного плана. Пожирателя смерти уже обезоружили, связали, и теперь два аврора в тёмных мантий волокли его прочь. Пламя догорало, превращаясь в сизый дым, который медленно поднимался в ночное небо.
Вайолет, дрожа, подбежала к дочери, схватила её за плечи и крепко прижала к себе, будто боялась, что стоит отпустить – и Дженни снова исчезнет в этом хаосе.
— Всё хорошо, мам, — прошептала Дженнифер, чувствуя, как в голосе всё ещё дрожит остаток страха. — Всё хорошо, я в порядке.
— Ты меня чуть до смерти не напугала! — всхлипнула Вайолет. Слёзы текли по её щекам, и рука дрожала, когда она убирала с лица дочери прядь пепельных волос. — Зачем ты вообще побежала туда, Дженни?
— Я думала, это вы там, — призналась девушка тихо. Голос срывался, ноги подгибались. — Мам, мне... больно идти.
— О, моя дорогая, — всхлипнула Вайолет, глядя на неё с ужасом. — Что же ты...
Но прежде чем она успела что-то сделать, рядом шагнул Сириус.
Он без лишних слов подхватил Дженнифер на руки. Делал он это быстро, уверенно – но в глазах его было нечто мягкое, почти тревожное.
Дженни застыла, ошарашенная. Она чувствовала тепло его рук, ощущала, как бешено колотится его сердце – или это её собственное? Мама же только моргнула, словно не сразу поверила в происходящее.
— Не покажете, где ваша палатка? — неловко произнёс Блэк, стараясь не смотреть прямо на Дженни. — Её нужно осмотреть.
— Эм... о! — опомнилась наконец Вайолет. — Конечно. Идём, дорогой, идём.
Они двинулись сквозь дым и обломки.
— Ты держись, — пробормотал он тихо, почти шепотом, чтобы услышала только она. — Уже почти пришли.
Она лишь кивнула, не в силах говорить. Её веки дрожали, дыхание сбилось.
Когда они добрались до палатки, Вайолет быстро отдёрнула полог. Внутри всё было цело – свет лампы мягко колыхался, отражаясь на серебряных узорах ткани. Сириус аккуратно занёс Дженнифер внутрь и опустил на диван, словно она была сделана из стекла.
— Осторожно, милая, — Вайолет опустилась рядом, схватив дочь за руку. — Где болит?
— Нога... и спина, — тихо выдохнула Дженни. — Думаю, просто ушиб.
— Я позову лекаря, — начала Вайолет, уже поднимаясь, но Сириус мягко коснулся её плеча.
— Позвольте я сам. Там неподалёку авроры, они знают, где находятся лекари.
— Спасибо, Сириус, — Вайолет кивнула. — Я очень... очень тебе благодарна.
Он на секунду задержал взгляд на Дженнифер.
— Не стоит, миссис Крауч. Я просто... не мог стоять в стороне.
Она хотела что-то ответить, но из-за полога донёсся знакомый голос:
— Вайолет?
Барти Крауч-старший вошёл в палатку, откинув ткань. Следом – Барти младший, с пепельным лицом и напряжённым взглядом.
— Я узнал, что вы добрались, — коротко сказал старший Крауч. — Всё ли в порядке?
— С ней всё будет хорошо, — быстро ответила Вайолет. — Немного ушиблась, но лекарь уже скоро будет.
Барти-старший выдохнул, будто сбросив с плеч невидимый груз. Его взгляд впервые за вечер стал мягче, хоть и ненадолго. Потом он заметил Сириуса – стоящего чуть поодаль, со сложенными руками на груди и сажей на щеке.
Мужчина медленно подошёл, и, к удивлению всех, протянул руку.
— Спасибо тебе, сынок, — произнёс он глухо, но искренне. — Не напомнишь, как тебя зовут?
В палатке повисла густая тишина. Даже треск лампы будто стих.
Сириус удивлённо моргнул. Этот человек, который видел его не раз – не вспомнил его имени. На секунду в лице Блэка что-то дрогнуло – будто он сейчас рассмеется.
— Пап, — мягко сказала Дженнифер, качнув головой. — Это Сириус. Сириус Блэк.
Барти-старший моргнул, и на его лице промелькнула вежливая, но неловкая улыбка.
— Ах, точно! Блэк. Ну надо же... вымахал как! — проговорил он, чуть хлопнув юношу по плечу. — Извини, не узнал сразу.
Он отступил на шаг, оправляя мантию, а затем добавил:
— Что ж, я постараюсь сделать так, чтобы в министерстве забыли о твоём... хм, нарушении. Всё-таки ты спас мою дочь. Это заслуживает благодарности.
Дженнифер нахмурилась, глядя на отца.
— Но разве это не считается самообороной? — вслух подумала она, упрямо поджав губы. — Если бы не Сириус, тот тип мог бы...
— Я понимаю, дорогая, — перебил её Барти-старший, голосом, в котором слышалось раздражённое беспокойство. — Всё уже улажено. — Он повернулся к Сириусу. — Не волнуйся, юноша. Всё будет хорошо.
Сириус чуть заметно кивнул.
Конечно все знали, что увидь в министерстве фамилию «Блэк» в нарушениях, об этом сразу же забыли бы. Но все предпочли промолчать.
— Благодарю вас, сэр, — сказал он спокойно и шагнул к выходу. — Я позову лекарей.
Перед тем как уйти, он ещё раз взглянул на Дженнифер. В её глазах мелькнула тёплая благодарность – без слов, без лишних жестов, просто короткий взгляд, полный того, что нельзя было произнести вслух.
— Выздоравливай, Джен, — тихо добавил он, чуть улыбнувшись.
Девушка неловко махнула ему рукой.
— Спасибо, Сириус.
Он кивнул, откинул полог и исчез в ночи, где всё ещё слышались отголоски паники и голоса авроров.
Некоторое время в палатке стояла тишина. Только ветер шуршал по ткани, и лампа тихо потрескивала.
Барти младший сел рядом с сестрой, сжимая её руку.
— Ты в порядке? — хрипло спросил он.
— Да, — выдохнула Дженнифер. — Просто немного устала.
— «Немного» — мягко повторил он, усмехнувшись, но в голосе слышалась дрожь. — Я видел, насколько сильно ты упала, Джен. Я думал, у меня сердце остановится.
— Всё хорошо, Барти. Правда, — слабо улыбнулась она, пытаясь разрядить обстановку. — Видишь? Цела, почти невредима.
— Почти — слишком страшное слово, — буркнул он и всё же отступил, уступая место матери.
Вайолет осторожно поправила подушку под головой дочери, взглядом полным нежности и тревоги. Она провела рукой по её волосам, словно убеждаясь, что перед ней действительно живая, настоящая Дженнифер, а не привидение после кошмара.
В это время за пологом палатки слышались голоса – приглушённые, но резкие, срывающиеся на спор. Барти Крауч-старший говорил быстро и чётко, как всегда, когда был зол и пытался сохранить контроль.
Через минуту он вернулся внутрь. На лице – холодное спокойствие, но по тому, как дрогнула его челюсть, было видно: что-то его сильно задело.
— Всё в порядке, пап? — первым спросил Барти, уловив напряжение.
Барти-старший на мгновение замер, затем тяжело выдохнул и сел на ближайший стул.
— Не совсем, — сказал он коротко. — Они подозревают, что это дело рук Лестрейнджей. В особенности... — он помолчал, сжав кулаки, — чокнутой Беллатрисы.
Имя прозвучало в воздухе, как гром среди ясного неба. Вайолет побледнела, Дженнифер нахмурилась.
— Лестрейнджи? — тихо повторила она. — Но они ведь... на службе у...
— Не говори этого имени, — резко оборвал отец, и в голосе прорезался металл. — Пока авроры не подтвердят ничего, я не хочу даже слышать догадки.
Он поднялся, прошёлся по палатке, потом решительно произнёс:
— Вы собираете вещи и немедленно возвращаетесь домой. Палатку я заберу позже. Здесь уже небезопасно.
— Но, отец... — начал было Барти, — матч закончился, толпа расходится, разве...
— Разве? — холодно повторил Крауч. — Барти, только что на наших глазах едва не погибла твоя сестра. И я не намерен рисковать снова.
Юноша опустил голову. Спорить с отцом в такие минуты было бессмысленно.
Вайолет уже начала собирать сумку, но Дженнифер с усилием приподнялась на локтях.
— Пап, со мной всё будет хорошо, — тихо сказала она. — Может, стоит остаться хотя бы до утра? Ты же сам не спал двое суток перед этим...
— Нет, Дженнифер, — ответил он, даже не глядя в её сторону. — Чем скорее вы покинете этот лагерь, тем лучше.
Она опустила глаза. Спорить не было смысла – в его голосе звучало то упрямое, непреклонное, что всегда означало конец любого обсуждения.
В палатке повисла напряжённая тишина.
За пологом всё ещё слышались шаги, всполохи света, редкие выкрики. Ужас медленно стихал, оставляя после себя пустоту, пепел и шёпот тех, кто ещё не мог поверить, что всё закончилось.
Снаружи, на мгновение, послышался голос Сириуса – глухой, но отчётливый, словно он разговаривал с аврорами. Дженнифер чуть приподнялась, прислушиваясь, но звук быстро растворился в гуле.
Она глубоко вдохнула, чувствуя запах дыма и пыли.
Всё это казалось нереальным: вечер, который начинался с смеха, криков толпы и золотых искр над ареной, закончился криками боли и страхом.
Барти-младший молча помог сестре подняться и натянуть плащ.
— Обещай, — тихо сказал он, — что в следующий раз ты хотя бы подумаешь, прежде чем бежать в огонь.
— Если бы это были вы, — слабо ответила Дженни, — я бы побежала снова.
Он только покачал головой, без силы улыбнувшись.
***
Проснувшись поздним утром, Дженнифер некоторое время просто лежала, глядя в потолок, где солнечные лучи мягко скользили по узору лепнины. Дом был тёплым и тихим, пахло жасмином – мать, как всегда, подлила каплю эфирного масла в лампу, чтобы воздух был лёгким и свежим. Казалось, всё пережитое накануне – пожар, крики, боль – было лишь дурным сном. Но стоило повернуть ногу, как кольнуло привычной болью – и реальность вернулась.
С кухни доносился звон посуды и приглушённый голос Вайолет. Дженнифер приподнялась, облокотилась на подушки. Вайолет, заметив, что дочь бодрствует, быстро вошла в комнату с подносом – чай, фрукты, немного овсяной каши, всё аккуратно разложено.
— Ты уже проснулась? — с облегчением вздохнула она. — Как себя чувствуешь, милая?
— Намного лучше, мам, — Дженнифер попыталась улыбнуться. — Только немного тянет ногу.
— Это нормально. Эссенция мандрагоры скоро снимет остатки боли. Но ты пока не спеши вставать.
— А где папа? — спросила Дженнифер, глядя в окно.
— Он всё ещё не вернулся, — тихо ответила Вайолет, отворачиваясь. — Дел невпроворот. Говорит, что сегодня может задержаться.
Дженнифер опустила взгляд. Она знала отца – если он уходил "ненадолго", возвращался только под вечер, уставший, с тусклым лицом и взглядом, в котором всегда отражалось что-то большее, чем просто работа.
— Я хочу спуститься, — вдруг сказала она, решительно откидывая одеяло.
— Джен, не нужно...
— Мам, я уже целый день лежу. Мне станет только хуже, если буду без движения.
Вайолет хотела возразить, но, увидев настойчивость в глазах дочери, лишь вздохнула и помогла ей встать. Дженнифер с осторожностью ступила на пол, немного пошатываясь, но с каждым шагом чувствовала, как тело слушается всё лучше.
День тянулся лениво. За окном сад мерно шумел от ветра, где-то в глубине парка перекликались совы – привычный, уютный дом вернул чувство безопасности. К вечеру, когда зажглись светильники и по кухне поплыл запах запечённого мяса и свежего хлеба, дверь наконец отворилась.
Бартемиус Крауч-старший вошёл – измученный, с усталым лицом, но в глазах теплился тот особенный свет, который появлялся лишь дома. Он снял плащ, отряхнул пепел с манжет и, заметив дочь, сразу смягчился.
— А вот и моя смелая ведьма, — произнёс он, улыбнувшись. — Уже на ногах?
— Да, пап, — ответила Дженнифер. — Не хочу весь день лежать в постели.
Они прошли в гостиную, где уже был накрыт стол. На нём сверкали серебряные приборы, а над камином плясал ровный огонь. Вайолет разливала суп, время от времени бросая короткие взгляды на мужа.
— Ну что, как всё прошло? — спросила она, когда они начали ужин.
Бартемиус снял очки, протёр переносицу.
— Расследование идёт, — коротко сказал он. — Мы поймали двоих. Один – бывший приспешник Лестрейнджей. Второй молчит. Министерство держит всё в тайне, чтобы не поднимать панику. — Он помолчал, покачал головой. — Это всё... грязно. Слишком много вопросов.
Дженнифер слушала, чуть нахмурив лоб. В голосе отца слышалась тревога, но и усталость человека, который уже не в первый раз видит, как мир вокруг трещит по швам.
— Пап, это из-за Беллатрисы? — тихо спросила она.
Он посмотрел на неё, задумчиво.
— Возможно. Но пока доказательств нет. И всё же... — он вздохнул. — Мне не нравится то, что происходит. Не нравится, что дети оказываются посреди всего этого.
Наступила короткая тишина, нарушаемая только звоном ложек о фарфор.
Потом Бартемиус внезапно усмехнулся, словно желая стереть мрачный настрой.
— Ладно, не будем об этом, — махнул он рукой, взяв бокал. — Дженни, лучше скажи, как твой друг посмотрит на то, чтобы поужинать у нас? Завтра, например.
Дженнифер, не ожидавшая вопроса, чуть не поперхнулась водой.
— Какой друг? — моргнула она, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
— Ну как какой, — приподнял бровь отец. — Тот самый, с которым ты вчера чуть не подожгла себе волосы.
Барти-младший, до этого молча ковырявшийся в тарелке, тихо хмыкнул.
— Ты про Сириуса? — наконец выдавила Дженнифер, стараясь говорить спокойно.
— Конечно. Благородный парень. Было бы неплохо отблагодарить его лично, а не только на словах. К тому же, — он с мягкой улыбкой глянул на дочь, — мне интересно познакомиться с тем, кто не испугался броситься в самое пекло ради моей дочери.
Дженнифер опустила глаза, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее. Вайолет тихо улыбнулась, стараясь скрыть довольство.
— Думаю, он не откажется, — сказала Джен, стараясь говорить непринуждённо. — Я передам ему.
— Вот и отлично, — подытожил Бартемиус, поднимая бокал. — Тогда завтра к ужину жду гостя. И, надеюсь, в доме не будет новых приключений.
Барти-младший усмехнулся, но ничего не сказал.
А Дженнифер лишь кивнула, хотя в груди её уже щемило странное, тревожно-сладкое предвкушение.
Потому что она прекрасно знала – ужин с Сириусом Блэком никогда не закончится просто ужином.
Когда трапеза подошла к концу, Вайолет отправилась убирать со стола, а Барти-старший – в свой кабинет, погрузившись в работу. Барти-младший помог сестре подняться по лестнице, хотя она и упиралась, утверждая, что прекрасно справится сама.
— Да-да, конечно, — хмыкнул он, придерживая её за локоть. — А потом я снова услышу, как мама в панике зовёт меня, потому что ты решила геройски упасть с лестницы.
— Очень смешно, Барти, — буркнула Дженнифер, но благодарно сжала его руку.
В своей комнате она наконец с облегчением опустилась на кровать. Сумерки уже сползали по стенам, воздух наполнился тихими трелями цикад. Всё вокруг дышало покоем, но внутри у неё всё равно дрожало какое-то беспокойство, смешанное с ожиданием.
Она думала позвонить Сириусу и спросить у него про ужин. Но не успела она даже набрать номер в трубке, как в окно что-то глухо ударилось.
Раз. Потом второй.
— Что за... — пробормотала Дженнифер, подходя к окну.
Она отдёрнула штору – и застыла. Внизу, освещённый серебристым светом луны, стоял Сириус. Его волосы, растрёпанные ветром, блестели, глаза сияли – живые, наглые, как всегда.
Он улыбнулся и, небрежно подбрасывая очередной камушек, произнёс:
— Я думал, ты уже легла.
Дженнифер не удержалась от усмешки, покачав головой.
— Сириус, что ты здесь делаешь? — спросила она, открывая створку.
— Решил спросить, как ты, — пожал он плечами, словно это было самое очевидное объяснение в мире.
— Можно было просто позвонить.
— Можно, — согласился он, уголки губ поползли вверх, — но мне хотелось увидеть тебя. В живую. Впустишь?
Дженнифер на секунду задумалась, вздохнула, а потом покачала головой, усмехнувшись.
— Подожди.
Она подошла к шкафу, достала свернутую верёвку. Сбросила её вниз, стараясь не шуметь.
— Только без глупостей, ясно? — прошептала она.
— Да я сама осторожность, — прошептал Сириус снизу, схватившись за верёвку.
Он полез вверх, быстро и уверенно, будто делал это уже сотню раз. Внизу шелестели кусты, где-то каркнула ворона, но ни один огонёк в доме не загорелся – никто, кроме них, не знал, что происходит.
Через минуту Сириус подтянулся и скользнул в окно, опершись руками о подоконник. Кроссовки тихо коснулись пола.
— Вот и я, — с довольным видом произнёс он, отряхивая с мантии пыль. — Почти как на свидании, не находишь?
— С безумцем, который лезет по верёвке к моему окну? Да, романтика на высшем уровне. — Дженнифер фыркнула, но не смогла сдержать улыбку.
— Зато честно, — сказал он, подходя ближе. — Я действительно хотел увидеть тебя.
На секунду в комнате воцарилась тишина. Лунный свет скользил по его лицу, отбрасывая тени, делая взгляд глубже. В этом взгляде не было привычной насмешки – только тревога и какое-то упрямое тепло.
— После вчерашнего... я просто не мог сидеть спокойно, — признался он. — Ты упала, и я подумал, что...
— Сириус, — тихо перебила она, — я жива. Всё хорошо.
Он кивнул, но не отвёл взгляда.
— Я знаю. Просто... хотел убедиться сам.
Дженнифер почувствовала, как где-то в груди становится тесно. Она отвела взгляд, прошлась к окну и прислонилась к раме.
— Мой отец сказал, что хочет пригласить тебя завтра на ужин, — произнесла она, стараясь вернуть лёгкость разговору.
— Правда? — Сириус удивлённо поднял бровь. — После всего, что я натворил?
— Он считает, что ты спас мне жизнь, — сказала она, повернувшись к нему. — Так что теперь ты – герой для него.
Сириус рассмеялся, тихо, почти шепотом.
— Герой, говоришь? Ну, если это так, то, может, завтра мне наконец позволят войти в дом через дверь, — усмехнулся Сириус, в голосе прозвучала лукавая нотка.
— Да, наконец-то. — Дженни кивнула, не удержавшись от улыбки.
Они оба рассмеялись. Смех получился тихим, но искренним, и на секунду вся тяжесть последних дней будто растворилась. В комнате остались только они двое, мягкий лунный свет и ощущение странной, зыбкой близости, от которой хотелось то ли отступить, то ли сделать шаг навстречу.
— Ладно, пойду, — Сириус вздохнул, потирая затылок. — Надо морально готовиться к ужину с твоим отцом. У него такой взгляд... будто он видит тебя насквозь.
— Не беспокойся, — Дженни слегка склонила голову, — он просто умеет запугивать. Это его хобби.
— Великолепно, — хмыкнул Блэк. — Значит, мне стоит взять доспехи.
Он направился к окну, закинув одну ногу на подоконник. Но прежде чем выбраться наружу, вдруг остановился и повернулся к ней.
— Слушай, а какие цветы любит твоя мама? — спросил он после короткой паузы, глядя прямо ей в глаза.
Вопрос был неожиданным, но почему-то невероятно тёплым.
Дженнифер заморгала, потом улыбнулась – настоящей, мягкой улыбкой, без тени сарказма.
— Гортензии, — сказала она тихо. — Голубые. Она всегда сажает их у крыльца летом. Говорит, они напоминают ей о доме её детства.
Сириус на мгновение задумался, словно запоминая каждое слово.
— Голубые гортензии, — повторил он, чуть прищурившись. — Учту.
— Только не переборщи, — предупредила Дженни, скрестив руки на груди. — Она не любит показную щедрость. Её легко растрогать, но сложно впечатлить.
— Значит, нужно не впечатлять, а быть искренним, — тихо сказал он.
Эта фраза прозвучала как-то слишком серьёзно, и Дженнифер, чтобы разрядить момент, приподняла бровь:
— Неужели ты вообще способен на искренность, Блэк?
Он ухмыльнулся – так, как умел только он: дерзко, с едва заметной мягкостью.
— Ради правильных людей – да.
Она хотела ответить, но слова застряли где-то на языке. Воздух между ними снова загустел.
Сириус стоял в полумраке, одна рука на подоконнике, другая – всё ещё на шторе, и лунный свет подчеркивал каждую черту его лица.
— Спокойной ночи, renard [лисица], — сказал он наконец, голосом чуть хрипловатым, как будто не хотел уходить.
— Спокойной ночи, fou [сумасшедший], — ответила она, и улыбка на её губах дрогнула, потеплела.
Он спрыгнул вниз, мягко, почти беззвучно. Дженнифер подошла к окну и посмотрела вниз. Сириус стоял, подняв голову, и на этот раз не улыбался – просто смотрел.
Потом он коротко махнул ей рукой, развернулся и растворился в серебристом свете ночи.
Она ещё долго стояла у окна, прислонившись лбом к стеклу. На душе было странное ощущение – будто в воздухе повисло нечто, что нельзя было назвать словами.
И когда наконец за окном стих ветер, а звёзды потускнели, Дженнифер всё ещё слышала в голове его голос:
«Ради правильных людей – да...»
Она закрыла окно, коснулась пальцами подоконника, где ещё минуту назад стоял Сириус, и тихо, почти неслышно прошептала:
— Завтра.