Глава 1.
1 августа, 1970 год.
Дженнифер – 10, Сириус – 10.
Дом Блэков сиял – зеркала и люстры отражали огонь сотен свечей, позолота и гобелены придавали ему вид маленького дворца. Орион и Вальбурга шагали под руку, обходя гостей. Сухие улыбки, кивки, обмен фразами, – всё по правилам светского вечера.
— Мистер Крауч, — почти спела Вальбурга, заметив высокую пару у камина. — Миссис Крауч.
— Вальбурга, Орион, — с достоинством кивнул Бартемиус Крауч. — Мы были рады получить ваше приглашение.
— Конечно, вероятнее всего, я могу поздравить вас с новой должностью, — улыбнулся Орион так, словно слова пахли железом. — Примите наши искренние поздравления.
Это приглашение было не случайным. Каждый год Блэки устраивали пир для знати, и каждый год щедро одаривали Крауча – деньгами, связями, покровительством. Тот, в свою очередь, закрывал глаза на их прямую причастность к лорду Волан-де-Морту. Бартемиус Крауч только и делал, что показывал вид "послушного и справедливого" гражданина. На самом деле, подкупить его не составляло труда.
— Благодарю вас, мистер Блэк, — ответил Бартемиус-старший, блеснув холодным взглядом.
— Как поживают Дженнифер и Барти-младший? — вмешалась Вальбурга, сменив тему с натянутой лёгкостью. — Я слышала, ваши дети ровесники нашим.
— О, Дженнифер теперь учится новым мелодиям на скрипке, — с материнской гордостью сказала Вайолет Крауч. Она была тоненькой и хрупкой женщиной с темными волосами. — А Барти занимается фехтованием. Он с нетерпением ждёт Хогвартса, но пока довольствуется шпагой.
— Вы прибыли с ними? — уточнил Орион.
— Разумеется. Ваш домовой эльф проводил их в детскую комнату.
И разговор снова перетёк в формальные улыбки, вежливые кивки и обмен новостями – а за тяжелыми дверями, отделённая от взрослого мира, шла своя маленькая жизнь.
Детская комната у Блэков была просторной и темноватой, с высокими окнами и плотными шторами, из-за которых пробивались узкие лучи летнего солнца. Здесь царили мягкие кресла, ковер с вязаными звездами и игрушки, которые аккуратно разложили домашние эльфы – так, будто в них никто и не играет.
Дженнифер сидела в кресле, с книгой в руках. Тонкий переплет и золотой обрез должны были подчеркивать её образ прилежной девочки из достойной семьи. Она держала книгу чуть выше лица, как будто вчитывалась с полным вниманием, но на самом деле её мысли блуждали совсем в другом месте.
Корсет жёг рёбра. От туфель ломило пальцы – новые, лакированные, слишком узкие. Хотелось сдёрнуть их, растянуть ноги, вдохнуть полной грудью. Но – нет. Нельзя. Дженнифер Крауч должна быть примером воспитанности. Её отец требовал: «держи спину, улыбайся мягко, будь вежливой и умной». И она держала.
В углу комнаты восьмилетние Регулус и Барти сидели на ковре и обсуждали что-то своё, оживлённо жестикулируя. То ли спорили о героях сказок, то ли обсуждали чью-то будущую дуэль. В их возрасте можно было позволить себе мечтать вслух.
А вот Сириус Блэк, тоже десяти лет, сидел в соседнем кресле, с видом взрослого, которому смертельно скучно. Он лениво следил за Дженнифер. Как только заметил, что она в очередной раз чуть подалась вперёд, поправляя корсет или незаметно потянулась ногой – ухмыльнулся.
— Ты всё ёрзаешь, Крауч, — протянул он громко, опершись подбородком о ладонь. — Книга слишком тяжёлая? Или кресло не подходит для идеальной леди?
Дженнифер подняла глаза от страницы. На её лице сохранилась вежливая улыбка, отрепетированная для всех взрослых. Голос её звучал ровно, почти любезно:
— Благодарю за заботу, мистер Блэк. Я чувствую себя замечательно.
Но в уголках губ дрогнула тень раздражения, а глаза сузились.
Сириус заметил – и рассмеялся.
— Ах, вот как. Ну тогда продолжай извиваться, у тебя прекрасно выходит. Может, так ты и скрипку тренируешь?
Дженнифер плавно перевернула страницу книги, как будто вовсе не обратила внимания на его дерзость. Она даже не задала вопросов, откуда он вообще знает, что она играет на скрипке.
— Интересно, — сказала она холодно-вежливо, — вы, должно быть, специалист в музыке, мистер Блэк? Или во всём, что вам попадается на глаза?
Он прищурился, хмыкнул и, закинув ногу на ногу, сделал вид, что задумался.
— Да, пожалуй. Особенно в том, что мне скучно. А сейчас мне, — он кивнул на неё, — совершенно не скучно.
На лице Дженнифер мелькнуло настоящее раздражение, но она мгновенно подавила его, снова прикрываясь улыбкой. От этого Сириус рассмеялся громче.
Регулус и Барти, отвлёкшись от своих разговоров, покосились на них. Но мальчики быстро вернулись к своей болтовне, решив, что старшие просто играют в какую-то странную игру взрослых.
А в комнате установилось странное напряжение: изящная, сдержанная Дженнифер и мальчишка, упрямо дразнящий её только для того, чтобы выбить из равновесия.
Сириус ещё не знал, что именно в этот момент нашёл себе врага. И, возможно, кое-что гораздо хуже.
***
1 сентября, 1971 год.
Дженнифер – 11, Сириус – 11.
От «Хогвартс-экспресса» клубился густой пар, с шипением скрывающий перрон в белёсой дымке. Дженнифер шагала рядом с матерью, которая ласково приобнимала её за плечи и помогала катить тележку. Обернувшись, девочка заметила, как отец и брат идут чуть поодаль друг от друга. Барти-младший держался настороженно, а Барти-старший смотрел вперёд так, словно сына вовсе рядом не существовало.
Вайолет тоже уловила эту сцену. Сжав губы, она мягко отстранилась от Дженнифер и подошла к сыну, улыбнувшись ему, тогда как муж приблизился к дочери. Дженнифер знала: она – папина любимица. Но почему отец так холоден к её брату, оставалось запретной темой.
Каждый раз, когда она пыталась спросить об этом прямо, Барти-старший резко обрывал:
«Уже нажаловался сестре?» или «Ябедничать – не лучшее качество для мужчины, Барти».
Так Дженнифер научилась держать язык за зубами.
— Ну, желаю тебе удачи, милая, — тепло произнёс отец, обняв её.
— Ах, я так буду скучать по своей девочке, — всплеснула руками Вайолет, прижимая дочь к себе так крепко, что у Дженнифер чуть не хрустнули рёбра. — Обязательно пиши нам, слышишь?
— Мама, ты меня задушишь, — выдохнула та, смеясь.
— Ох, прости-прости! — пискнула Вайолет и отпустила.
Барти-старший сдержанно кашлянул, а Дженнифер повернулась к брату.
— Увидимся на Рождество, ладно? — она чиркнула с ним кулачком.
— Возвращайся скорее. Хочу слушать твои истории о Хогвартсе, — прошептал он ей на ухо при прощальном объятии.
Поезд дёрнулся, и окно постепенно отрезало родных густым паром и расстоянием. Дженнифер вздохнула – теперь можно было сбросить маску паиньки и стать самой собой.
Девочкой, которая ненавидит светские балы. Которая предпочитает жирные бургеры и газировку, а не утончённые салатики и чай в фарфоре.
Обойдя почти все купе, она наконец нашла свободное. Внутри сидели три девочки – и каждая будто сошла с разных картинок. Рыжеволосая и веснушчатая, с ярко-зелёными глазами. Блондинка с короткой стрижкой, хмурым взглядом и видом человека, готового в любой момент поставить на место. И темнокожая девочка с мягкими кудрями и самой дружелюбной улыбкой на свете.
— Привет. Можно? — кивнула Дженнифер на место рядом с блондинкой.
— Конечно, садись, — первой отозвалась рыжая.
— Дженнифер Крауч, — представилась она.
— Мэри МакДональд, — улыбнулась темнокожая.
— Лили Эванс.
— Марлин МакКиннон, — чуть прищурившись, буркнула блондинка.
Дженнифер только устроилась, как дверь в купе резко распахнулась. На пороге стоял мальчишка с растрёпанными чёрными волосами и самодовольной ухмылкой.
— А вот ты где, Крауч, — протянул он, глядя прямо на неё. — Я уж думал, спряталась.
— Сириус, — протянула Дженнифер с усталой гримасой и закатила глаза. — Дай угадаю. Ты решил надоесть мне уже с первой минуты учебного года?
— Не льсти себе, — ухмыльнулся он, облокачиваясь о дверь. — Я просто заглянул сказать, что поезд станет куда скучнее, раз ты в нём.
— Прекрасно, — сухо ответила она и решительно поднялась, оттесняя его обратно в коридор. — Дверь вон там. Пользуйся.
Сириус рассмеялся, но позволил себя вытолкнуть.
— Ещё увидимся, Крауч, — бросил он через плечо, уходя.
Дверь с грохотом захлопнулась.
— Это кто такой? — удивилась Мэри.
Дженнифер фыркнула:
— Сириус Блэк. Тот ещё засранец. Заносчивый, раздражительный, и вечно лезет туда, куда его не просят.
Марлин впервые за всё время усмехнулась и хмыкнула:
— Нравишься ты мне, Крауч.
Дженнифер улыбнулась, а Лили и Мэри дружно прыснули со смеху. Вскоре девочки разговорились и не заметили, как время в пути пролетело – и Хогвартс-экспресс уже приближался к замку, который должен был стать началом их настоящей дружбы.
***
Профессор МакГонагалл, женщина с холодным взглядом и строгими чертами лица, держала в руках длинный список и время от времени поправляла очки, чтобы лучше видеть имена первокурсников. Её голос разносился по Большому залу, наполненному тысячами свечей, что парили под заколдованным потолком, отражавшим тёмное, звёздное небо.
— Лили Эванс.
Тоненькая рыжеволосая девочка, глубоко вдохнув, шагнула вперёд. Она села на стул, и буквально через пару секунд Шляпа, едва коснувшись её головы, выкрикнула:
— Гриффиндор!
Стол гриффиндорцев разразился аплодисментами. Лили с сияющей улыбкой поспешила к своим новым товарищам. Так же быстро распределились и её подруги Мэри и Марлин – обе последовали за ней.
Чуть позже воскликнула шляпа и для Джеймса Поттера, а затем и для Римуса Люпина – оба отправились к Гриффиндору под радостные возгласы.
— Дженнифер Крауч!
В зале раздался лёгкий гул любопытства. Девочка с тёмными каштановыми волосами и прямой осанкой уверенно вышла вперёд. На лице – ни капли волнения, будто всё это было для неё лишь очередным испытанием, а не выбором судьбы. Она уселась на высокий табурет, и профессор МакГонагалл водрузила на её голову старую распределяющую шляпу.
— Хм... любопытный случай, — протянула Шляпа, и её голос прозвучал прямо у Дженнифер в голове. — Трудолюбие и простодушие – это явно не твоё. Пуффендуй отметаем сразу.
С дальнего конца слизеринского стола раздался чей-то смешок, и Дженнифер с раздражением закатила глаза.
— Однако ум, наблюдательность и амбиции у тебя куда сильнее, чем желание лезть напролом, — продолжала Шляпа. — Но в тебе есть и смелость... благородство... жажда доказать, что ты не хуже других. Что скажешь сама?
«Я не собираюсь сидеть тут весь вечер», — холодно подумала Дженнифер.
Шляпа усмехнулась.
— Ах, какая решительная. Что ж... вижу твоё будущее ясно. СЛИЗЕРИН!
Стол Слизерина вспыхнул аплодисментами. Дженнифер, не скрывая довольной улыбки, легко спрыгнула со стула и направилась к ним.
Но стоило ей проходить мимо толпы первокурсников, как Сириус Блэк, стоявший чуть в стороне, не удержался:
— Ну, конечно. Даже удивительно, что ты не попросила Шляпу выкрикнуть это заранее.
В ответ Дженнифер лишь грациозно приподняла бровь и, сохранив на лице безупречно вежливое выражение, продолжила путь. Ей очень хотелось показать ему нечто менее благопристойное, но она сдержалась.
— Сириус Блэк!
Шум стих. В зале повисла напряжённая тишина. Все знали род Блэков – вечных сторонников Слизерина. Казалось, результат был очевиден.
Но едва Шляпа коснулась его головы, как громко выкрикнула:
— Гриффиндор!
Гул потряс стены. За столом гриффиндорцев раздались восторженные возгласы, кто-то даже вскочил с места, чтобы хлопать громче. Те, кто не был знаком с древними традициями семьи Блэков, радостно приветствовали нового однокурсника. Но те, кто знал... смотрели с изумлением, будто рухнула вековая клятва.
Сириус с дерзкой улыбкой бросил быстрый взгляд в сторону слизеринцев. Дженнифер заметила его взгляд – и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то вроде торжества. Или раздражения? Трудно было понять.
Джеймс Поттер, сияя от уха до уха, хлопнул Сириуса по спине, шутливо толкнув его к свободному месту за столом Гриффиндорцев.
И пир начался.
***
1 сентября, 1993 год.
— Фрейя Вайолет Крауч! — воскликнула Дженнифер, появляясь на пороге. — Ты что читаешь мой личный дневник?
Фрейя вздрогнула так, будто её поймали на месте преступления, и с грохотом захлопнула потрёпанный блокнот. Щёки её мгновенно вспыхнули.
— Мама, Мерлин! — простонала девочка, оборачиваясь. — Я же просила тебя стучать!
Дженнифер скрестила руки на груди и вскинула бровь:
— Да? Ну, выходит, не я одна забываю про личные границы.
— Он лежал у тебя в полке, как на витрине, — пожала плечами Фрейя с вызовом. — Что я могла поделать? Любопытство взяло верх.
— Собирайся. Через час выезжаем на вокзал, — вздохнула Дженнифер и, уже почти скрывшись за дверью, бросила: — И верни мои записи на место.
Фрейя, фыркнув, аккуратно спрятала блокнот в рюкзак, к остальным четырём с одинаковыми надписями: «Личный дневник Дженни Крауч.» Её глаза озорно блеснули: даже угроза наказания не остановила её от соблазна узнать, какой же была её мать в юности.
Они остановились в особняке Краучей – Барти-старший настаивал лично проводить внучку на поезд. Дженнифер поселили в гостевой спальне, а Фрейя заняла бывшую комнату матери – светлую, строгую, пахнущую старым деревом и книгами.
Спустившись на кухню, Фрейя увидела привычную утреннюю картину. Дедушка сидел во главе стола с газетой в руках и очками, съехавшими на самый кончик носа. Дженнифер помогала Винки, домовому эльфу, накрывать завтрак. И выглядело это странно: нарядная женщина в дорогой блузке, брюках и с браслетами на запястьях, и рядом – послушная маленькая эльфийка с огромными ушами.
— Вам совсем не обязательно помогать мне, мисс Дженнифер, — неуверенно произнесла Винки, тревожно поглядывая на хозяйку.
— Ничего страшного, мне не трудно, — тепло улыбнулась Дженнифер, легко передавая ей тарелку.
Винки заморгала и, нахмурившись, смиренно промолчала.
Фрейя, едва переступив порог, оказалась в крепких объятиях деда.
— Ах, моя дорогая Фрейя! — просиял Барти Крауч-старший, сияя улыбкой. — Кто это у нас сегодня идёт на пятый курс в Хогвартсе?
— Дедушка, мне уже не шесть лет, — засмеялась она, но всё же чмокнула его в щёку и уселась рядом. — А где дядя Барти? Он разве не придёт завтракать?
На секунду в комнате повисло напряжение. Дженнифер отвела глаза, будто её кольнули воспоминания.
— Он... плохо себя чувствует, милая, — уклончиво ответил Крауч-старший и, поспешно сменив тему, повернулся к дочери. — Дженни, ну как твоя подготовка к преподавательству? Готова к первому году в школе?
— Да, папа. — Дженнифер усмехнулась, разливая чай. — Подготовилась.
Фрейя надула щёки.
— Я всё ещё не рада, что ты будешь присматривать за мной целый год, — пробормотала она, пряча взгляд в тарелке.
— Что? — прищурилась Дженнифер.
— А? Ничего, — тут же изобразила она невинную улыбку, сияя, как ангел.
Несмотря на пикировки, мать и дочь были невероятно близки. Их отношения больше напоминали дружбу: могли повздорить из-за ерунды, а вечером, сидя на диване с ведром мороженого, обсуждать маггловские сериалы и хихикать до слёз.
После завтрака они втроём отправились на вокзал Кингс-Кросс. Барти-старший, провожая их, осыпал внучку поцелуями и объятиями, пока та не стала отчаянно вырываться.
— Ну всё, дедушка, я опоздаю! — закатила глаза Фрейя.
— Пойдём, найдём нам купе, — предложила Дженнифер, поправляя пальто.
— Ради Мерлина, мам! — возмутилась Фрейя. — Я пойду искать близнецов. Они наверняка уже где-то здесь.
— Конечно, променяй родную мать на друзей! — театрально всплеснула руками Дженнифер.
Фрейя лишь усмехнулась и скрылась в толпе студентов. Но вместо того, чтобы искать друзей, она запрыгнула в дальний вагон и заперлась в пустом купе, достала дневник матери и снова углубилась в его страницы.
И каждый раз, когда слова оживали в её голове, она словно переносилась в юность Дженнифер – будто и сама становилась героиней этих воспоминаний.
***
14 сентября, 1972 год.
Дженнифер – 12, Сириус – 12.
«Прошло всего две недели с начала учебного года, а Сириус-сатана-Блэк уже довёл меня до нервного тика левого глаза. Клянусь, мне кажется, ему это доставляет удовольствие. На каждом светском приёме, который устраивает его семья, он портит либо мою причёску, либо платье. И, разумеется, делает это нарочно!
В Хогвартсе он обзавёлся компанией, и я не понимаю, как его вообще кто-то способен терпеть. Хотя, пожалуй, с Джеймсом-оленем-Поттером (это Лили его так зовёт) они нашли друг друга...»
— Если ты ещё хоть на минуту продолжишь писать в своём дневнике, мы точно опоздаем на завтрак. — вздохнула Кассандра, завязывая галстук.
— Мерлин, иду я! — закатила глаза Дженнифер, защёлкнула дневник и засунула его поглубже в сумку.
Она ещё раз проверила, все ли учебники на месте, и вместе с Кассандрой направилась в Большой зал. Там они привычно разошлись каждая к своим компаниям. Дженни плюхнулась рядом с Лили, перехватив с блюдечка яблоко.
— У нас сегодня совместные? — уточнила она.
— Ага, первые два урока. — кивнула Эванс. — Трансфигурация.
— Трансфигурация!? — вскинула голову Марлин так, что тост чуть не упал у неё с тарелки. — Чёрт, я думала, она после обеда.
— Надеялась домашку сделать на обеде? — усмехнулась Мэри.
— Да! — с видом покинутого щенка она повернулась к Лили. — Лили, ну пожалуйста-пожалуйста, дай списать.
— Почему ты никогда не просишь Дженни? — вскинула бровь рыжая.
— Дженни, а ты дашь? — обернулась Марлин.
— Нет. — тут же отрезала Крауч.
— Дженни не даст! — вздохнула МакКиннон, снова повернувшись к Лили.
Эванс обречённо вытащила из сумки аккуратно исписанный пергамент и протянула его подруге:
— Переписывай быстрее.
— Ты ангел! — Марлин чуть не расцеловала её в обе щеки и немедленно уткнулась в пергамент.
— Мы только на втором курсе, а ты уже нарываешься остаться на второй год. — заметила Мэри, но Марлин лишь показала ей язык.
И в этот момент по залу прокатился взрыв смеха: за гриффиндорским столом Сириус, судя по всему, демонстративно превратил сосиску в... крысу. Настоящую, пищащую, с хвостом. Дженни только закатила глаза – и конечно, первым, кто вскочил на лавку, завопив от неожиданности, оказался Питер.
— Сатана, — тихо буркнула Крауч, откусив яблоко.
— Ты опять про Блэка? — спросила Лили, поймав её взгляд.
— Ага. И вот скажи, почему я каждый раз оказываюсь рядом, когда он решает блистать?
Лили усмехнулась и пожала плечами.
А Дженнифер уже знала: утро только начинается, а её левый глаз ещё не раз сегодня дёрнется.
***
1 августа, 1973 год.
Дженнифер – 13, Сириус – 13.
Очередной приём у Блэков. В этом году семейство решило сменить привычные стены на роскошный загородный коттедж, где теперь и будут проводиться их светские балы. Дженнифер могла поклясться, что ненавидит эти сборища, но, как ни странно, снова оказалась здесь – спрятавшись в детской, в кресле у окна, с книгой в руках.
Корсет больше не жёг рёбра, туфли натирали не так сильно, и можно было хотя бы на время забыть о том, что за стенами комнаты гремит музыка и льются сладкие речи. Но была ещё одна проблема, куда хуже тугих лент и жесткой кожи, и имя ей было – Сириус Блэк.
— Ты опять сделал это! — раздался возмущённый вопль Дженнифер, от которого, казалось, задрожали даже стены детской.
Сириус, сидевший в кресле с видом величайшего в мире невинного человека, поднял глаза.
— И что же я сделал на сей раз?
— Не притворяйся! — она подскочила к нему, сверкая глазами. — Ты снова испортил мою причёску. Специально. Всегда, постоянно!
— А, об этом ты. — он кивнул, будто осознал суть обвинения только что. — Скажу честно, я даже не заметил. Наверное, это была... абсолютная случайность.
— Случайность?! — возмутилась Дженнифер. — Ты задел мои волосы ровно три раза за последние пять минут! И то, что моя заколка магическом образом оказалась в твоих руках – тоже случайность?
— Что поделать, твои волосы живут собственной жизнью, — с философским видом заметил он. — Может, они сами на меня бросаются.
— Ты... ты... — она сжала кулачки так, что побелели костяшки пальцев. — Ты должен мне новую заколку и как минимум, не раздражать меня своим присутствием в Хогвартсе весь год! Ясно?!
— Я куплю тебе десять, если ты перестанешь кричать, — лениво ответил Блэк и с самым спокойным видом взял её книгу в руки, закинув ногу на ногу. — Ну, а лишить тебя своим присутствием, я к сожалению не могу. Кто тогда будет выводить ханжу-Крауч из её зоны комфорта?
— У тебя ещё хватает наглости... — начала она гневную речь о его чудовищных манерах, высокомерии и том, что настоящие джентльмены так себя не ведут.
Сириус, улыбаясь, слушал ровно половину её слов, остальное пропускал мимо ушей. В какой-то момент он даже театрально осмотрел потолок, будто там происходило нечто гораздо более увлекательное.
— Прекрасная погода, не правда ли? — обратился он вдруг к Барти и Регулусу, которые в этом году пойдут на второй курс в Хогвартс.
Мальчики медленно подняли на него взгляд, переглянулись, и, не говоря ни слова, встали и вышли из комнаты, как будто решили, что присутствовать при этом спектакле выше их сил.
— Видишь? Даже наши братья ушли, — злорадно сказала Дженнифер. — Ты всех выгоняешь из комнаты!
— Нет, милая мисс Крауч, — он наклонился вперёд с заговорщическим видом. — Просто не каждый выдержит твою тираду.
— О, да как ты смеешь...
И спор, как это обычно бывало между ними, продолжился ещё добрых двадцать минут, пока миссис Блэк не зашла проверить, отчего в детской такой шум.
***
Если кто-то полагал, что перепалки Сириуса и Дженнифер ограничивались лишь светскими балами, то они глубоко заблуждались. В Хогвартсе всё было куда хуже.
Сириус мог запросто дернуть Дженнифер за волосы прямо на уроке, при этом сделать вид, что он всего лишь тянется за пером. Или, с невинным выражением лица, подложить ей в сумку крысу – и потом хохотать, когда она вскрикивала.
Она же не оставалась в долгу. «Случайно» роняла стакан с тыквенным соком прямо на его мантию. Или при помощи заклинания превращала одну из его роскошных чёрных прядей в ядовито-зелёную.
Он с ухмылкой звал её «слизеринской змеёй». Она отвечала коротко и метко – «Сатана Блэк».
Их маленькая война разгоралась при каждом удобном случае. На переменах – ехидные реплики. На уроках – скрытые пакости. В библиотеке – тихое препирательство шёпотом, под возмущённые взгляды мадам Пинс.
Иногда Дженнифер сама ловила себя на мысли, что ищет его глазами в толпе, только чтобы убедиться: он заметил её и снова что-то задумал.
А Сириус, похоже, действительно находил особое удовольствие в том, чтобы выводить её из себя – так, словно это было его личным хобби.
— Если Блэк сегодня хотя бы раз ко мне не прицепится, — пробормотала Дженнифер, закрывая учебник по трансфигурации, — я, пожалуй, подумаю, что мир сошёл с ума.
— Тогда тебе не повезло, — послышался за спиной знакомый голос.
Она медленно обернулась и увидела Сириуса, прислонившегося к дверному проёму. Его фирменная улыбка уже означала неприятности.
— Что, Сатана, опять ищешь, чем бы испортить мне день? — холодно прищурилась она.
— Не ищу, — он сделал шаг внутрь, — я заранее знаю, чем.
Дженнифер зажала учебник так крепко, что костяшки пальцев побелели. Мадам Пинс уже пару раз проходила мимо, сверкая глазами, поэтому кричать на Сириуса она не могла.
— И чем же? — процедила она сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— О, у меня огромный список, — довольно отозвался Блэк и, не спросив разрешения, уселся прямо напротив. Он вытянул ноги под столом так далеко, что случайно задел её ботинки. Ну, «случайно».
Дженнифер резко отодвинулась.
— Убери свои копыта.
— Не могу, — лениво отозвался он, прикинувшись самым невинным мальчиком на свете. — Тут слишком мало места, змея.
— Перестань меня так называть, — сверкнула глазами Дженнифер.
— А ты перестань делать вид, что не любишь это прозвище. Оно тебе идёт, — усмехнулся Сириус, наклонившись чуть ближе. — Опасная, скользкая, ядовитая...
— Ядовитая? — её бровь дернулась вверх. — Если я ядовитая, то ты... — она на секунду задумалась и хищно улыбнулась. — Паразит.
Он прищурился, но уголки губ предательски дёрнулись.
— Лучше уж паразит, чем хлоднокровная.
— Хлоднокровная? — Дженнифер хлопнула учебником по столу, и кто-то из читавших в углу студентов шикнул на них. Она снизила голос до ледяного шёпота: — Ты просто не в состоянии выдержать конкуренцию.
— Конкуренцию? — теперь он хохотал тихо, едва слышно, чтобы не привлекать Пинс. — С тобой? Не смеши. Я просто наслаждаюсь зрелищем, как ты пылаешь всякий раз, когда я рядом.
— Я не пылаю! — слишком громко прошептала она, и пара учеников с удивлением повернулись.
— Конечно, не пылаешь, — ухмыльнулся Сириус. — Просто твои глаза вот-вот спалят меня дотла.
Дженнифер глубоко вдохнула, зажмурилась на секунду и снова открыла глаза – ледяные, спокойные. Она наклонилась вперёд, их лица оказались опасно близко.
— Ещё одно слово, Блэк, и ты пойдёшь на урок с розовыми волосами.
— Ты не посмеешь, — прошептал он с вызовом, и в его взгляде мелькнула искорка веселья.
— Проверим? — её губы дрогнули в улыбке.
Мадам Пинс внезапно вынырнула из-за стеллажа.
— Тихо! — прошипела она, как разъярённая кошка. — Если ещё раз услышу ваш шёпот, вы оба полируете все стеллажи вручную!
Они синхронно откинулись назад, и их взгляды встретились поверх раскрытых книг. Сириус подмигнул.
Дженнифер отвернулась и уткнулась в текст, но сердце билось слишком быстро.
***
1 августа, 1975 год.
Дженнифер – 15, Сириус – 15.
Сириус в очередной раз сцепился с родителями перед ещё одним, до тошноты одинаковым приёмом. Он даже не мог вспомнить, какой этот по счёту. Всё началось с того, что за обедом он невзначай бросил:
— На этом приёме тоже будете обсуждать шалости со своим излюбленным Тёмным лордом?
После этого в доме взорвалась гроза. Вальбурга кричала так, что, казалось, стены дрожали и гобелены могли вот-вот осыпаться с гвоздей. Орион смотрел на сына с такой ледяной яростью, что, будь его взгляд проклятием, Сириус уже лежал бы в фамильном склепе. В конце концов миссис Блэк, поняв, что сын не слушает и даже не собирается, театрально удалилась, сославшись на головную боль.
— Тебе пора повзрослеть, Сириус, — холодно произнёс Орион. — Но, конечно, ты продолжаешь оставаться разочарованием семьи.
— Благодарю, отец, — парень скривил улыбку. — У тебя всё? Или есть ещё претензии? Очень хочется встретить гостей.
— Вот же наглый... — Орион уже поднял руку, но в этот момент по двору загрохотали колёса кареты.
Сириус мысленно застонал:
— На дворе двадцатый век, а люди всё ещё разъезжают на чертовых каретах. Машины уже придуманы! Что за идиоты?
Они стояли в холле, и вид на подъезд гостей открывался прямо с мраморной лестницы. Из кареты первым вышел Бартемиус Крауч-старший, галантно подал руку жене. Сириус усмехнулся – прекрасно знал, кто появится следом. И точно: вслед за родителями показалась Дженнифер. Она опиралась на руку младшего брата, вся в пышном платье, которое больше подходило для балов прошлых веков. На голове красовалась нелепая шляпка с огромным алым бантом позади.
— Мистер и миссис Крауч, — чинно склонил голову Орион, — честь для нас видеть вас. Вы прибыли самыми первыми.
— Для Бартемиуса пунктуальность – это вопрос принципа, — ответила Вайолет с лёгкой улыбкой.
— У Вальбурги немного разболелась голова, но уверяю вас, она скоро спустится.
Сириус уже собирался наклониться к Дженнифер и отпустить язвительный комментарий, но та молниеносно обернулась.
— Даже не смей... — шикнула она, глядя исподлобья. — Отец решил, что раз каждый ваш приём посвящён девятнадцатому веку, то и мы обязаны соответствовать. Клянусь, я думала, что сгорю со стыда, пока мы ехали. Слава Мерлину, этот дом стоит неподалёку и мама успела заколдовать так, чтобы карету не было видно, пока папа не видел.
Сириус тихо усмехнулся.
— Тебе идёт это платье, — шепнул он ей, складывая руки за спиной. — похожа на королеву Диану.
— Она принцесса, Сириус. — приподняла бровь девушка.
— А ты похожа на королеву. — он пожал плечами.
Дженнифер едва заметно прикусила губу, чтобы не выдать улыбку, и быстро отвернулась, сделав вид, что рассматривает гобелен на стене. Сириус не врал – он действительно находил её красивой в этих нелепо пышных платьях. Но она бы никогда в жизни не призналась ему, что его слова вызвали у неё хоть малейшее удовлетворение.
Её красоту отрицать было невозможно. За Дженнифер бегали многие его однокурсники – да и не только они. Она пользовалась редкой популярностью во всём Хогвартсе: прилежная ученица и настоящая паинька в глазах профессоров. Но на вечеринках, когда дело доходило до смеха, танцев и рискованных идей, Дженнифер превращалась в душу компании, полную дерзости и остроумия.
К вечеру коттедж Блэков наполнился гостями. В огромном зале горели люстры, под потолком вились магические свечи, воздух был густ от запаха благовоний и старого вина. Слуги разносили серебряные подносы с напитками, разговоры переплетались с глухим смехом и хрустом хрусталя. Дженнифер, стараясь держаться грациозно, скользила по залу, едва касаясь пола каблучками, и вежливо приветствовала знакомых.
Она повернула голову, чтобы избежать навязчивого разговора с племянником Министра, и – почти врезалась в чью то широкую грудь. Девушка вздрогнула, и, потеряв равновесие, едва не полетела прямо на пол, но чьи-то сильные руки вовремя подхватили её за талию.
— Осторожнее, мисс Крауч, — хрипловато, с нарочитой серьёзностью произнёс Сириус, слегка наклонившись к её уху. — Ещё немного, и вы впечатлили бы гостей не своим обаянием, а треском костей.
Дженнифер вскинула на него взгляд – полный раздражения и искорок, которые он находил до смешного забавными.
— Спасибо за заботу, Блэк, — процедила она, выпрямляясь и поправляя платье. — Но ты мог бы просто убрать свои руки, а не произносить идиотские комментарии.
Сириус хмыкнул, не торопясь её отпускать.
— Признай, тебе льстит внимание. Иначе зачем каждый раз так театрально закатывать глаза?
— Возможно, потому что невыносимо терпеть рядом с собой самодовольного павлина? — холодно ответила она, освобождаясь.
— Ах, но какой павлин, — лукаво улыбнулся он, — с самыми красивыми перьями в зале.
— Я бы скорее сказала – с самым громким криком, — парировала Дженнифер, и он расхохотался.
Он расхохотался так звонко, что несколько человек обернулись.
— Что ж, — Сириус чуть склонился, протянув ладонь, — разрешишь ли ты, чтобы этот громкий павлин пригласил тебя на танец?
Дженнифер подняла на него взгляд. К её удивлению, в его серых глазах на мгновение мелькнула серьёзность – и именно это её разоружило. Она усмехнулась, вложив свою руку в его.
— Веди.
Музыка разливалась по залу плавными аккордами, когда он закружил её. Его шаги были лёгкими, уверенными, а её – чуть более осторожными, но Сириус подхватывал её каждый раз, когда она сбивалась с ритма, словно играючи.
— Только не наступай мне на ноги, Крауч, — шепнул он ей на ухо. — У меня и так все девушки в зале мечтают об этом.
— Не переживай, — прищурилась она, — если и наступлю, то с чистым удовольствием.
Сириус расхохотался снова, и она поймала себя на том, что тоже улыбается. Потом он вдруг изобразил такой нелепый па, будто бы пытался воспроизвести рев павлина, гордо вытянув шею и задрав нос. Дженнифер не выдержала – фыркнула и, к своему ужасу, выдала короткое «хрю».
Секунда – и она прикрыла рот ладонью, но было уже поздно.
— О, нет... — прошептала она, глаза округлились.
— Да ты только что хрюкнула! — Сириус с триумфом расплылся в улыбке.
Она вспыхнула, а вокруг несколько пар обернулись, хмуро глядя в их сторону. Но Сириус, будто нарочно, сделал ещё один нелепый па и громко прокукарекал, чем окончательно сорвал с неё смех.
— Прекрати! — сквозь тихий смех прохрипела она, пытаясь отдышаться.
— Никогда, — Сириус покачал головой с притворной торжественностью. — Ты обречена, Крауч. Отныне тебя будут знать как самую грациозную свинку этого бала.
— Блэк! — она возмущённо ударила его по плечу, но глаза её блестели, и улыбка уже не сходила с лица.
Они обменялись ещё парой колких реплик, прежде чем Сириус резко переменил тон. Он приблизился чуть ближе, понизив голос:
— Послушай, я не думал, что когда нибудь скажу это, но мне нужна твоя помощь.
Она моргнула, растерявшись.
— С чего вдруг я должна помогать тебе?
— Потому что сегодня я ухожу отсюда. Не волнуйся, всего лишь на два – три дня. И если ты не хочешь потом оправдываться за то, что знала – сделаешь вид, что участвуешь в моём маленьком спектакле.
— Ты... с ума сошёл?! — Дженнифер нахмурилась, сердце её на мгновение дрогнуло. — Ты хочешь сбежать прямо во время приёма?
— Разумеется, — беззаботно усмехнулся Сириус. — А чтобы это прошло незаметно, мне нужно, чтобы внимание всех гостей было обращено... скажем... на тебя.
Она чуть не задохнулась от возмущения.
— На меня?! Ни за что!
Но он уже театрально выпрямился, развернулся к ближайшей группе гостей и громко, на весь зал, воскликнул:
— Помогите! Юной леди Крауч нехорошо!
Все головы мгновенно обернулись. В зале поднялась тревожная суета, кто-то выронил бокал, по мраморному полу разлилось красное вино.
Дженнифер, побелев от ужаса и злости, метнула на Сириуса взгляд – и увидела, как он подмигивает ей и с той самой озорной ухмылкой отходит в сторону, уже прокладывая себе путь к боковой двери.
У неё не оставалось выбора. Стиснув зубы, Дженнифер позволила себе картинно закатить глаза и плавно осесть на пол, как будто теряя сознание. Слуги бросились к ней, кто-то вскинул руки к лицу, гости заволновались.
А в последний миг, прежде чем сомкнуть веки, она заметила чёрную тень Сириуса, исчезающего в дверях.
— Вот же мерзавец, — успела подумать она, прежде чем зал наполнился встревоженными возгласами.