Враг

      Я думала, что приняла верное решение не говорить родителям прямо о своих планах. Поэтому, проснувшись с утра пораньше, одевшись и взвесив на плечо рюкзак, я пробралась на кухню, где планировала оставить записку. Я прицепила её на холодильник, закрепив магнитом, и ещё раз перечитала: «Хочу съездить в Эдмонтон. Буду предельно осторожной. Скоро вернусь. Люблю и целую». По-моему, я идеально подобрала слова — коротко и по существу.

Мне не пришлось выбирать, в какое заведение зайти. Возле вокзала находилось всего одно кафе — до одури крохотное. На большее мне и не следовало рассчитывать — здесь таких не было. Я успела собрать волосы в небрежный жгут до того, как официант принёс мне меню. И мой выбор пал на жаренные яйца и сосиски, а также оладьи с сиропом.

Мне сообщили, что первому посетителю положено кофе за счёт заведения. Это отчасти меня порадовало, мой бюджет требовал экономии. Наслаждаясь моментом одиночества, я встретила еду с улыбкой до ушей. Негромкая музыка расслабляла и переносила меня во времена, когда мы жили в Эдмонтоне. Мы с семьёй часто ходили завтракать в самые интересные места. А сейчас мы настолько привыкли к домашней еде, что я уже и не помню других блюд.

Скрипнула дверь. Вот, подумала я, и нагрянул второй посетитель.

— Здравствуй, моё несчастье, — он тяжело вздохнул, присаживаясь напротив меня.

Мне показалось, что от его слов содрогнулись все внутренние органы. Я нервно прожевала пищу, которую успела запихнуть в рот до появления Джастина, и взяла салфетку, чтобы вытереть губы.

— Здравствуй, — тихо ответила я.

— Скажи, что ты хочешь поделиться со мной чем-то интересным. — Джастин придвинул свой стул ближе и упёрся локтями в стол, властно складывая руки в замок.

— Нет.

— Да.

Я не понимала, о чём идёт речь. Он выглядел счастливым и загадочным одновременно. Он улыбался, но я была уверена, за этой улыбкой лежит что-то нехорошее. Моя интуиция словно била меня по лицу. «Не допусти ошибок» — говорила она мне.

— Куда ты бежишь? — спросил он, подвигая к себе кружку с моим кофе.

— Глупо говорить, куда ты бежишь, когда хочешь бежать ото всех.

— Даже от меня? — он усмехнулся. — Я чем-то тебя обидел? — Его поведение действительно настораживало. Он вёл себя так, будто не сказал мне ничего плохого в последнюю нашу встречу.

— Тем более от тебя, — я сглотнула нервный ком, застрявший в горле ещё тогда, когда я оказалась раздавленной в машине Джастина.

— Ты двуличный. И я не пойму какая сила тянет меня к тебе, тебя ко мне. Для чего ты сейчас пришёл сюда? Снова лгать мне и ещё больше запутывать? Я устала от этого. Либо правда, либо нам с тобой нужно разминуться.

— Кушай, — он кивнул, смотря на мою еду.

Как будто в тюрьме, где каждый шаг под контролем, я жевала пищу и нервничала от сложившейся ситуации. Он был непредсказуем, но таким простым, что мне хотелось оказаться в его объятиях, уткнуться носом в пахнущую хорошим парфюмом шею и закрыть глаза. И я ругала себя за это. Ругала и смотрела в его, почему-то холодные и пустые. Ухмылка уже испарилась с его губ, он молча ждал, пока я продолжала трапезу. Казалось, на мне висело клеймо идиотки, что вечно теряет голову от мужчины постарше. Обычно, девушки в таких отношениях ищут выгоду вроде денег, подарков, красивых историй, вдохновляются тем, что любая золушка может найти принца и сбежать с ним в кругосветное путешествие. Я также с ехидным взглядом относилась к гипотезе, что девушка находит себе парня похожего на своего отца, или, что девушка выбирает мужчин постарше от того, что в детстве она была лишена внимания папы и хочет восполнить баланс заботы.

Я не могла ответить точно, что так пленило меня в нём.

Когда я доела, Джастин заглянул в телефон, позвал официанта и расплатился за мой заказ. Возможно, он сделал это, чтобы я считала себя ему обязанной. Меня действительно смутил его поступок, ведь это было не свидание, и мы никем друг другу не приходились, чтобы он платил по моим счетам. Он встал с места, поправляя пиджак, и обратился ко мне, не смотря в мои глаза:

— Пойдём.

И я пошла за ним, как на поводу. Дать Джастину шанс - вот, что было целесообразным решением после того, как его выперли с рабочего места по моей вине.

Оказавшись на улице, я застегнула куртку и закинула на плечо рюкзак. На улице было паршиво холодно. Так, что мне хотелось прыгать на месте и повторять какие-нибудь детские заговоры на погоду. Мы делали так в начальной школе, и, казалось, это работало. А когда Маркус спрашивал меня об этом, я лишь махала рукой и со словами, что это чепуха. Ох, как бы пригодился мне детский полёт фантазии, когда в голове нет границ, кроме слов родителей «нельзя».

Кстати, я отчётливо помнила момент, когда услышала от мамы: «Не прыгай, сломаешь новый диван». Получается, родителям был дороже диван, чем моя свобода.

Джастин открыл переднюю дверь автомобиля, пропуская меня присесть в салон, закрыл её и обошёл железку на колесах, возвращаясь на место водителя. Предчувствие было необычное, будто открыв передо мной дверь, Джастин приоткрыл свою душу. Хоть он и молчал.

— У меня поезд в три часа.

— Хорошо, — смиренно ответил тот, давя на газ. — Если тебя не впечатлит новая информация, билет на следующий рейс будет за мой счёт.

— Я еду с Томми, — соврала я. Мне было интересно увидеть реакцию на такое заявление.

— Тогда, я куплю билет и ему, — совершенно без эмоций прозвучал его голос.

И мы полетели по бесконечным дорогам, отпуская все детали — важные и не очень. Он мог решить любую проблему, найти выход из любой ситуации. Поэтому во мне была четкая убеждённость, что раз уж мы едем куда-то, значит, это стоит того. Джастин лучше знал о правильности принятого решения. Я смотрела в окно, вжимаясь в кожаное кресло. Несмотря на безмолвную обстановку, я чувствовала себя спокойно, словно вовсе не я была опаздывающей на поезд.

Мы сделали остановку на трассе. Джастин достал из бордочка сигареты и сунул одну в рот. Мне показалось, что он кинул пачку обратно с каким-то психом, затем вылез из автомобиля и щёлкнул зажигалкой. Он стал ходить из стороны в сторону и смотреть на мимо проезжающие машины.

Пока мне выпала возможность, я вытащила телефон и набрала сообщение Томми: «Буду ждать у железнодорожного вокзала. Ты очень поможешь мне, если подыграешь и отправишься со мной в мини-трип». Я мысленно молилась, чтобы Томми не проигнорировал мою просьбу, поскольку не знала что ожидать от Джастина.

И я посмотрела на него, такого взрослого, через стекло, меня пугало его состояние. Когда он вернулся на своё место и потянул руку к коробке передач, я положила свою руку на его и мы встретились взглядами.

— Всё хорошо? — спросила я.

— Наверное, — вытянул он из себя.

Впервые он был неуверенным рядом со мной. Мне хотелось его подбодрить, но я не знала как, ведь не владела информацией, что его тревожило.

— Ты сможешь вести машину? Можем передохнуть, сколько тебе потребуется

— Мия, нельзя бежать от проблем, оттягивать их решение.

— Ты отдаёшь отчёт, что мы можем разбиться?

— Тебе есть, что терять? — спросил он, облизывая пересохшие губы.

Внутри меня всё тряслось, Джастин по прежнему смотрел на меня обеспокоенным взглядом.

— Я не хочу терять тебя, — призналась я, слова обожгли мои губы. Уж очень давно я хотела сказать об этом. — Я не готова потерять тебя вот так. Ты можешь в очередной раз вынудить меня выйти из твоей машины, можешь снова поиграться и бросить, Джастин, но не делай двойную ошибку — не нужно чтобы из-за твоей глупости страдали другие лица, к примеру, мои родители. Ты хочешь, чтобы по их сердцу ещё раз прошлись остриём ножа?

Он вдруг улыбнулся, на его щеках появились ямочки, а после поспешно отвернулся, переводя взгляд на дорогу. Неужели я сказала что-то смешное. Мне оставалось лишь удивиться его реакции, убрать руку и тоже отвернуться. Это как война, где обе стороны сдаются и расходятся, каждый при своём.

Я так думала.

Но почувствовала руку Джастина на своём бедре и тепло, разливающееся по всему телу от его прикосновения.

Он включил музыку, на панели высветилось «Glass Animals The Other Side Of Paradise» — приятный мотив, подумалось мне. Я обратила внимание, как медленно Джастин убрал руку, чтобы не вызвать в моей голове лишних вопросов и мыслей, вроде «он убрал руку, со мной что-то не так». Он сделал это очень осторожно и после завёл автомобиль, мы двинулись с места. Что-то подсказывало мне, что мы закончили разговор на хорошей ноте. Возможно, он услышал то, что хотел.

Я поменялась в лице, когда увидела, что мы подъезжаем к кладбищу. До последнего надеялась, что мы проедем мимо, но Джастин остановил автомобиль и сказал, что дальше нам придётся идти пешком. Не переча его словам, я вышла из автомобиля, на миг прикрыла глаза и покорно последовала за ним, точно подхваченная ветром. Он спрятал руки в карманы незастёгнутого пальто и поджал плечи. Я смотрела на сухую, замерзшую землю, покрытую сухими ветками, что хрустели под ногами, и пыталась отгонять все догадки, возникающие в моей голове за время, пока мы шли.

— Его звали Эрл, — начал Джастин. — Он пропал в январе две тысячи шестнадцатого, ему было шесть.

На надгробии была фамилия Джастина, поэтому я запнулась и округлила глаза.

— Это... — начала я, не веря своим глазам.

— Это мой сын. Тело нашли спустя два месяца.

Все пазлы сошлись воедино. Теперь я понимала, почему Джастин отговаривал меня от поиска пострадавших, тела чьих детей были найдены. Он был одним из родителей, кто пережил это.

— Я вернулся сюда, потому что не мог спустить это с рук. Думал, смогу найти какую-нибудь зацепку и выйти на того, чьих рук это дело...

— Что он пережил? — спросила я, садясь на корточки. — Какие травмы были на теле?

— Мия, давай не будем об этом, пожалуйста.

Он стоял за моей спиной, я не отводила глаз от надгробия. По моей спине бежали мурашки. Кажется, теперь я была уверена, что сказки о пропаже детей реальны, что никто ещё не возвращался живым, что Маркуса больше нет, как и сына Джастина.

— Ты приехал, чтобы разобраться, — я не сдержала слёз, они предательски покатились вниз по лицу. — Мы можем вместе.

— Я не нашёл ничего, что могло бы подтолкнуть дело к раскрытию. Мне страшно думать о том, что мы с тобой сблизились только потому, что нас объединила общая трагедия. И я не смог помочь тебе. Я не смог помочь своему сыну. И, кажется, в этом городе власть не считает своей проблемой недостаток контроля.

— Опустить руки? Я не хочу, чтобы история пошла дальше Маркуса. Хватит терзать души детей.

— Давай не будем обсуждать это на горячую голову, — сказал Джастин, и я замолчала. — Недавно я стоял возле кофейни, где выпил вкусный кофе, и почему-то как по повиновению волшебной палочки время остановилось. Я вспомнил тебя, загоняющуюся из-за поведения Рут. И знаешь, бывают же моменты, когда в голове возникают десятки мыслей одновременно. Мои мысли были о земле, людях. Представь, нас семь миллиардов человек. Семь миллиардов судеб, у каждого свои проблемы, страхи, желания, привычки, манеры поведения. Этот мир такой большой, и в нём никому нет никакого дела до тебя. Ты переживаешь из-за подруги, а есть ведь вопросы более масштабные. Ты хочешь перевернуть весь город и найти виновника смерти брата. Ты мучаешься вопросом, куда поступить учиться после школы. Но все эти моменты, на самом деле, лишь песчинки на фоне семи миллиардов судеб. Лыжники ставят рекорды, машины ждут светофор, люди заказывают кофе, сменяются лица в общественном транспорте. Мир продолжает жить и без тебя. Это важно помнить! — Он сделал паузу, громко выдыхая через рот. — Как много мы о себе возомнили. По сути, у каждого свой мир, в центре которого — он сам. Все проблемы придумываем и преувеличиваем мы сами. Нужно отпустить, Мия.

— Я как раз ехала за этим.

— Так я помешал тебе, — он засмеялся, и я посмотрела на него снизу вверх. — Извини.

Настала пауза, я пыталась переварить услышанное.

— Просто не забывай, что никому нет дела до нас. С этой мыслью жить становится проще. Говорю тебе это, а сам понимаю, что очередной раз сам не следую этому принципу.

— У тебя есть ещё секреты? — спросила я, вставая на равне с Джастином.

— Ты хочешь скорее сесть в поезд? — взгляд Джастина бегал по-моему лицу, словно в чём-то искал подвох.

— Если ты со мной, то да.

— Кажется, ты говорила, что едешь с Томми. Но я не против составить вам компанию.

Я лишь потом поняла, как много смысла вложила в свой ответ. Джастин притянул меня к себе, мой подбородок коснулся холодной пуговицы на его пальто. Было тепло на душе осознавать, что это не я плыву от переизбытка чувств, а он, крепко держащий меня за талию.

— Отвечу на любой твой вопрос, слышишь меня? — тихо сказал он, кладя вторую руку на мои волосы.

— Да, — коротко ответила я.

— Ну?

— А ты хочешь поехать со мной?

— Хочу ли я поехать с семнадцатилетней девушкой непонятно куда? — он слегка засмеялся. — Я жажду этого, как жаждет воды человек, потерявшийся в пустыне.

И тогда я немного отстранилась, чтобы посмотреть на Джастина. Он был таким взрослым для меня, но родным человеком. И карие глаза как предмет гипноза уводили меня за собой всякий раз, когда я смотрела в них.

Он нежно поцеловал меня, оставляя холод на моих губах.

Мы стояли на кладбище. И, признаюсь, это была не очень привлекательная затея — устраивать здесь романтик. Но я очень надеялась на продолжение. Мне хотелось, чёрт возьми, снова верить этому человеку, что он не пойдёт снова на подлость и не станет отступать назад, говорить: «У нас ничего не было», «Какие отношения?».

Сегодня он открылся мне. И это было большой наградой за все те муки, что мне пришлось испытать благодаря Джастину.

Я вернулась в машину, а он ещё некоторое время сидел там, у могилы своего сына. Эрл мог быть уже старше Маркуса, подумала я. И всё, наверное, было бы хорошо в их семье. Мельком пробежали мысли — как бы сложилось наше общение с Джастином, будь у него семья, побежал бы он сломя голову помогать мне с поисками Маркуса? Скорее нет, ведь они жили в другом доме, соседями мы бы не стали. А в рамках школы пообщаться бы и не получилось, даже тем для разговора бы не нашлось.

И мне стало больно, словно у меня ребро вырвали. Я скорчилась в кресле от неприятных ощущений и закрыла глаза.

Уже прошло столько времени, но я по-прежнему тосковала. Дети не должны покидать нас в таком возрасте. Они тоже имеют право на взросление, на первую любовь, взлёты и падения.

Эрл и Маркус.

Два маленьких человечка.

Две маленькие судьбы сплели две других.

Я плакала, вытирая слёзы о рукав куртки. Я плакала и улыбалась.

Любой конец сеет семена началу чего-то большего. Возможно, большего.

— Теперь можем ехать, — сказал Джастин, присаживаясь за руль.

Он повернулся в мою сторону и, заметив моё состояние, поджал губы и покачал головой.

— Тебя и на минуту нельзя оставить.

— Всё хорошо, — улыбнулась я. — Правда. Но ты не оставляй...

Он улыбнулся уголком рта, и завёл автомобиль, мы плавно оторвались от места. Когда мы выехали на трассу, я смотрела в зеркало заднего вида на отдаляющиеся могилы и всё больше понимала, что живые не должны чахнуть на почве ухода из жизни близких людей.

Джастин включил радио на минимальной громкости. Ритмы убаюкивали.

— Глаза слипаются, — зевнула я.

Джастин протянул руку к моему креслу и посодействовал, чтобы спинка сидения откинулась назад.

— Закрывай глазки, — протянул он, смотря вперёд.

И я закрыла. Мне снилось много разных снов, тюльпановые луга сменялись школьными буднями, где Рут что-то говорила мне с забитым едой ртом. После мне снился Эдмонтон и семейный вечер в кафе одного из парка. Мне снилось, как неаккуратно Маркус ел мороженное и смеялся, словно это было наяву. Мне снился сон, где я неслась по встречной на велосипеде, и ветер бил мне в лицо. Снова тюльпаны, снова Маркус. Как будто я спала несколько дней и смотрела кинофильмы своей альтернативной жизни.

— Дальше идём пешком, — сказал Джастин, заглушая мотор.

Я протёрла глаза и, схватив рюкзак, нехотя вышла на прохладный воздух. Мы были на оплачиваемой стоянке, Джастин прошёл к стойке оплаты, где его заставили заполнить пакет документов. Он иногда украдкой смотрел в мою сторону и улыбался, словно замышлял что-то безумное. Я стояла в стороне, переминаясь с ноги на ногу, и кусала губы. Это была моя худшая привычка в холодное время года.

— Давненько я не был туристом, — подмигнул мне Джастин, беря меня за руку.

Он снова был со мной. Я это чувствовала.

— Родители не будут волноваться?

— Я оставила им записку.

— Этого мало. Позвони, им будет приятно.

Стоянка находилась совсем недалеко от вокзала, где мы оказались спустя минут десять. Я пыталась дозвониться до Томми, но он не брал трубку. И отправленное мной сообщение осталось без ответа. Я подумала, что если на очередной звонок я не услышу голос Томми, то ждать мы его не будем. Так и случилось. Мы купили билеты, а после уселись в зале ожидания. Я положила голову на плечо Джастина и облегченно вздохнула.

Поездка в Эдмонтон грозила превратиться в любовное путешествие.