Глава 19
Немного отдышавшись, я собираюсь силами и уверенным шагом иду к двери. Сашка курит, оперевшись на неё спиной, и с кем-то оживлённо болтает по телефону.
Заприметив меня, он бросает окурок под ноги, а телефон прячет в карман:
- Наконец-то! Верон, давай живее, а то ему ещё какую-нибудь фигню пришьют.
Я не смотрю на него. Звеню в сумке ключами. Благо свет у фонарей, что напротив, не яркий. Надеюсь он не видит моё лицо в полной мере. Прошмыгну в ванну сразу, как зайду.
Не могу никак отойти от ситуации с Никитой, поэтому совсем не понимаю про какую Болик фигню.
Тыкаю ключом в замок и никак не могу попасть.
Болик решает, что я пьяная, раз забирает ключи и сам проворачивает замок.
- Надеюсь моя будущая жена в более адекватном состоянии! - он вздыхает и открывает дверь.
- Я сейчас, умоюсь. - забегаю в ванную. Плеснув в лицо холодной воды, стираю подтëки туши и выхожу.
- Ты можешь сказать, что произошло? - спрашиваю Сашку, который рассматривает квартиру и открываю тумбу под телевизором.
- Ты, главное, не волнуйся!
Что они заладили не волнуйся, не волнуйся, как будто я беременная и от этого зависит моя жизнь.
- Вот вообще неправильная просьба! От этих слов я волнуюсь больше!
Я нахожу документы и, смотря себе под ноги, не на Сашку, отдаю в руки.
- Ну-ка, посмотри на меня!
Вздыхаю и поднимаю голову.
- Ты что ревела?
Киваю.
- Я же сказал, ничего серьёзного.
- Ты ничего ещё не сказал!
Лучше ему не знать почему у меня такое лицо. Ромке особенно.
- Сидели, играли-выпивали, прикалывались, и внезапно маски-шоу. Мы даже не успели ничего сообразить. А у Ромыча пистолет, и травка откуда-то в кармане.
На слове травка закрываю на мгновение глаза. Никита. Небось подговорил своего оруженосца и тот незаметно подкинул. Ну, Санчо-панчо, устрою я тебе Маски-шоу!
- Нас в участок. Меня вот отпустили. Да, ты не волнуйся!
Опять не волнуйся!
- Я уже капец как волнуюсь, Саш!
- Да ща всë разрулим, не ссы! Доки отнесу. Ромыч сказал есть разрешение. А травка.. Там даже на статью не тянет.
- А разве пистолет - не бутафория?
- Не-е, настоящий! Не заряжен просто. - он заглядывает в папку, прикидывает всë ли на месте. - Ладно, я тут с тобой, а он там. Ждёт. Сам объяснит! Завтра отпустят. Наверное.
- Я с тобой! - снимаю парик и засовываю ноги в кроссы.
- Не-е! Приказ Дона Корлеоне, живых оставить дома! - он ещё раз осматривает меня. - Живая?
Киваю.
- Значит... ты поняла! Всё, я побежал! - он открывает дверь. - Мне ещё жену забирать и подруг её развозить. Звонила в хлам!
Он напоследок подмигивает, даёт понять, что всë будет хорошо.
- Закрой за мной!
***
Горячий душ помогает расслабиться.
Я надеваю Ромкину футболку и звоню родителям, предупредить, что останусь у него.
Мама высказывает своё недовольство и опасение, что я и Карина стали слишком взрослые, что позволяем себе ночевать не дома.
- Школу закончи, а потом ночуй, где хочешь!
Будто школа – это школа жизни, а вне её – жизни нет.
Я прошу её разрешить остаться здесь, потому что у Ромки проблемы и мне нужно его поддержать. Попросила ничего не говорить тете Любе. Ей такие беспокойства перед отъездом совсем не к чему.
Мама кое-как соглашается и просит думать о возможных последствиях и своём будущем.
Только об этом и думаю, мам!
Мама кладёт трубку со словами, что пришла Карина.
Я раздвигаю диван, обкладываюсь подушками и чтобы хоть как-то отвлечься, включаю телевизор.
Ромка не отвечает на звонок. Наверное, телефон не при нём. Поэтому отправляю ему сообщение, что ночую у него и очень жду.
Фабио тоже не на связи. Последний раз был позавчера. Может ему надоела наша переписка без намека на продолжение.
Ленок отписалась, что уже дома. Тоже переживает за Ромку, но говорит, что Болик уверяет, что всё нормально и завтра его отпустят.
Санта Клеопатра! Сделай так, чтобы так и случилось.
***
Телевизор ушёл в спящий режим, а я почти не сплю. Просыпаюсь от каждого шума.
Ромка не отвечает. Как он там?
Умываюсь и делаю кофе. Почти шесть утра.
- Я очень скучаю. - снова пишу и опять без ответа.
А вдруг его не выпустят? Может папе позвонить? Они с мамой юристы, знают что делать.
Нет.
Звоню Сашке. Рано, но не могу найти себе места.
- Верон, шесть утра. - Сашка отвечает сонным голосом.
- Прости, но мне не по себе. Почему его ещё не отпустили?
- Верон, всё нормально. Просто рано еще, через пару часов отпустят. - он успокаивает. - Ты хоть спала.
- Нет.
- Вот и ляг, поспи.
- Не могу.
- Значит займись чем-нибудь. Почитай.
- Ладно... Прости ещё раз. Ленке привет!
- Пока.
Займись чем-нибудь. Чем мне тут заняться. Делаю глоток кофе, оглядываю квартиру.
Блинчики! Приготовлю блинчики.
***
Блинчики уже остыли, а Ромки ещё нет. Проверяю телефон.
Прочитал!
Быстро привожу себя в порядок, надеваю платье, в котором вчера пришла. Сижу за барной стойкой и, как Хатико, смотрю на дверь.
Жду.
Стук. Забыла, что у него нет ключей. Бегу открывать.
Ромка заходит и не смотрит в глаза, а я бросаюсь к нему, обнимаю. Он смотрит куда-то в сторону.
- Я так волновалась, почти не спала! Ты как?
- Угу.
Он убирает мои руки и закрывает, молча, дверь. Ничего не понимаю, что за реакция.
Ладно, может устал.
- А я блинчиков напекла к завтраку.
Он равнодушно смотрит на стопку и переводит взгляд на меня.
- Никите отнеси. Он обрадуется.
- Почему ты так со мной разговариваешь?
- А как, Верон?
Он достаёт телефон и что-то включает. Пихает телефон в руки и уходит в ванную.
А я смотрю на экран.
На нём я и Никита в машине. Запись с регистратора. Какой-то дурацкий монтаж. Сердце падает на пол, и кажется слышу треск.
- Но я люблю тебя, Никит! - говорю я в этом фильме, потом вопрос: - Любви хочешь? - Никита кивает, я смотрю на него влюбленными глазами и целую.
Стоп! Всё не так было! В ужасе смотрю в сторону ванной, из которой выходит Ромка. Он вытирает лицо полотенцем и швыряет на пол.
- Ром, всё не так было! Это всё неправда! Игра!
- Очешуительная игра! Оскар дать? - скользит презрительным взглядом по мне, ищет изъяны. - А что потом, Верон? Понарошку раздвинула ноги?
- Что? - его слова иголками пронзают тело. - Ты сам слышишь, что несёшь? Всё не так было, Ром!
- Даже знать не хочу!
- Это же монтаж! Ты режиссёр, разве не видно? !
- А по-моему очень естественно! Нет?
- Нет! - кричу в ответ.
Его губы кривятся в усмешке. Он подходит к стойке и брезгливо смотрит на блины.
- Там подпись ещё есть! - глазами указывает на телефон в моих руках. - Прочти!
Но я ничего не вижу, буквы расплываются. Глаза внезапно застилают слезы. Вытираю.
Читаю: «Ты проиграл урод! Она теперь моя!
- Это просто надпись! Всё было не так! - мотаю головой, подхожу ближе. Прицельно ищу в глазах понимание. - Мне пришлось, Ром, это сыграть!
- Пришлось? - он снова усмехается, не верит. - А по-моему ты просто заигралась. Со мной, с ним, с этой гребанной чайкой! Нахрена, Верон?
Демонстративно отпускаю его телефон над стойкой. Он громко ударяется о столешницу, звуком запускает мой гнев и отчаяние:
- Да пошёл ты! - скалюсь, как волчица. - Пошли вы все, к чёрту, со своей любовью! Ненавижу вас всех!
Хватаю сумку со стула, с дивана телефон и, обуваюсь.
- Блины забери!
- Я тебе пекла, идиот! Ешь, не обляпайся!
Выбегаю прочь из этой уродской квартиры. Ничего не вижу из-за слез.
Костюм забыла! Выдыхаю с ветром свою никчемность.
Забрать, чтобы больше не возвращаться. Не хочу его видеть. Никогда!
Залетаю в квартиру. Не разуваясь, в ванную, беру свой костюм, парик.
Не смотрю на него, всё равно не вижу. Только силуэт у стойки.
- Неудобный диван, смени! В машине намного лучше! - кричу напоследок и хлопаю дверью.
И тут же останавливаюсь. Тяжело дышать. Порциями выплевываю воздух, скопившийся в груди и вставший поперек горла.
Что-то ударяется о дверь изнутри и Ромкин крик:
- Сука!
Вот я и рухнула в оркестровую яму.
Глубоко.
По самые гланды!
Плетусь домой почти на ощупь. Люди, как серые пятна, проплывают мимо. И я, похоже, одна из них.
***
Третьи сутки лежу пластом. Не могу смотреть на еду. Иногда пью, потому что воды во мне почти не осталось. Отключила телефон. Лежу под одеялом. Не хочу никого видеть: ни Ромку, ни Фабио, ни наши яркие обои.
Мама разрешила сегодня остаться дома, взамен на обещание быть вечером в порядке.
Я буду. Позже. Ещё чуть-чуть. Но сил нет встать.
Глупая, глупая смерть.
Смерть от любви.
Настойчивый звонок в дверь заставляет встать с постели. Открываю.
Ленок стоит на пороге и делает попытку улыбнуться, глядя на мой разбитый внешний вид.
Запускаю и тут же бросаюсь обниматься. Я думала у меня больше нет слез, но нет. Её объятия запускают всë по новой. Подруга не выдерживает и заражается от меня водопадным настроением.
- Катастрофа?
- Угу. - ревем вместе с ней в коридоре.
- Что случилось? - она успокаивается и отстраняется от меня. - Я не могу дозвониться несколько дней. Пришлось звонить твоей маме.
- Всё, Лен. Всё кончено!
- Поругались? - она улыбается глазами. А я мотаю головой. - Ну поругались, все ругаются. Мы с Сашкой постоянно. Из-за всякой ерунды, но это не значит, что всë.
- Мы не поругались. Он меня бросил.
- Так и сказал, я тебя бросаю?
- Нет, сказал я шлюха. - Ленка растопыривает глаза. - Ну, не прям так, но в таком смысле, понимаешь?
- Не понимаю. От вас же фонило любовью? Не заметить было невозможно.
Ленка заставляет меня сделать чай и самой тоже выпить, а заодно рассказать, как всё было.
- Я ему тёмную устрою! Никитосу!
- Не надо, Лен. Пообещай, что никому! Ни Сашке, ни Ромке, никому не расскажешь! Поклянись!
- Но, Верон! Это же неправда!
- Пусть думают, что хотят! Уже всë равно! - без аппетита кусаю печенье.
- По тебе не скажешь... Тогда бери себя в руки, приводи в порядок и покажи, что тебе всё равно!
- Завтра.
- Сейчас!
- Но...
- Вперёд, встала и пошла украшать мир! Я сейчас позвоню Сашке и скажу, что сегодня буду с тобой! Со мной ещё навидится всю жизнь. И мы идём гулять, красивые, гордые и смелые!
- Я сегодня некрасивая!
- Красивая! - она с настроем всех побить смотрит мне в глаза. - Можешь даже так идти!
Сомнительная кричалка.
- Идём в парк, дышать ёлками, ходить босиком, есть мороженое и... и... - придумывает на ходу. - И орать! Да, орать. На всех, на ёлки, на мир!
Она заставляет меня улыбнуться своей агитацией.
- Дарит радость нам и смех!
Указывает на меня, чтобы повторила. Неуверенно повторяю.
- Вероника лучше всех!
Не повторяю, а просто улыбаюсь, глядя на её попытки меня зарядить.
***
Час уговоров подруги и мы уже наматываем пятый круг по парку. В одной руке мороженка, в другой сладкая вата.
Я - ходячая глюкоза! В ногах сладкая боль. Прогулка пошла на пользу. Мы нашли лавочку подальше от посторонних и ржем как кони, вспоминая прошлое, свои приключения.
Неожиданный: «Пс! Девчонки!» звучит за спиной. Переглядываемся и оборачиваемся. Прямо за нами мужчина распахивает махровый халат.
Боже! Весеннее обострение?
Абсолютно голый, он светит своими причиндалами.
Ленка с перепугу швыряет в него мороженым, прямо в пузо и то, талое, отрикашетив, шлепается прямо на них.
Мы как завизжим и бежать оттуда.
То ли от шока, но нас разрывает смех.
Санта Клеопатра!
Ленка не может остановиться и шутит, что это Никита, через пару лет, пустился во всё тяжкие! От этих слов я ещё долго не смогу смотреть на мороженое. И от того, что это якобы Никита, и само мороженое на причинных местах - так себе праздник!
Ленка спасла мой вечер и настроение! Обещаю ей больше не ныть, не из-за кого, не из-за чего!
Соно Верóника! Мольто пьячере!
Родители тоже рады, и даже Карина.
- Я рада, что ты ожила. - на удивление лезет обниматься. - Без тебя мне совсем одиноко, систер.
- А что Никита? - делаю вид, что мне интересно.
- Ничего. Странный стал.
Усмехаюсь. Он давно такой, а она только заметила.
- Вы же помиритесь? - намекает на Ромку.
- Нет. Это всë. - обещала Ленке не реветь, поэтому натягиваю счастливую улыбку. - Значит так надо, Карин. Мне о другом надо думать. Свадьба, экзамены. Запишусь на подготовительные курсы и буду жить свою жизнь. Яркую!
- Ты - мой пример жизнелюбия! И если погаснет, то что будет со мной? - она снова обнимает. - Люблю тебя, систер!
Улыбаюсь. Приятно и неожиданно слышать от неё слова поддержки.
Но не хочу лезть в её жизнь, пусть сама поймёт, кто такой Никита.
Никому ничего не скажу.
***
Время до свадьбы погружаюсь в учёбу. Езжу на курсы, избегаю встреч с Ромкой. Его машина иногда стоит возле дома, а я как шпион обхожу стороной.
Возможно он видит меня иногда на остановке, когда езжу в институт и в школу, но стараюсь не думать об этом. Держусь уверенно, как и раньше, когда он ещё не ворвался в мою жизнь.
Он отправлял сообщения после ссоры, но я не читала. Сразу удалила контакт, его фото и все напоминания о нём.
Ромка тоже не ищет встреч. Знаю, что отправил маму в Минводы. Следила из окна, как садились в машину. Он несколько раз поднимал взгляд, а я машинально прячусь.
Ленка через Сашку шпионит за ним, но я сразу обрубаю. Ничего не хочу слышать. На свадьбе нам придётся изображать чужих друг другу людей.
Я справлюсь!
Обещаю сама себе и для уверенности больше общаюсь с Фабио.
Он рад, что мы снова на связи. Один раз я поплакалась. Рассказала, что очень люблю одного человека, но он меня обидел больно и незаслуженно словами.
Фабио сокрушался, что хотел бы быть рядом, но нас разделяют километры.
Я рассказываю ему про подругу, что у ней скоро свадьба. О русских обычиях, смешных конкурсах, которые бывают на них.
Он мечтает хоть раз побывать на такой и деликатно намекает на нашу возможную с ним.
***
До свадьбы три дня, а я волнуюсь как невеста. Сама не своя от мысли, что придётся быть рядом с Ромкой, но при при этом мы так далеко.
И это заметно на сцене. Подготовка к поступлению разбавляет мои унылые будни. Новые друзья, будущие известные актёры. Нам дают смешные задания. Вжиться в образ чайника, кошки, деревьев, микроволновки и прочих эротических фантазий приёмной комиссии.
Целое испытание -- выступать перед полным залом. Преподаватели специально приглашают уже студентов со старших курсов и те часто смеются над нами, вспоминают себя. Иногда дают нам советы. И главный, и самый сложный - не волноваться и быть собой.
И вот однажды, изображая на сцене фламинго, застрявшего в болоте, среди студентов я вижу его.
Ромка сидит в среднем ряду, оперевшись локтями о спинку кресла перед собой, он смотрит, не отрываясь. Ловлю его взгляд. Итак волнуюсь, а теперь совсем не своя.
Он улыбается, подбадривает, а я отворачиваюсь. Пара попыток фламинго вырваться из болота и Ромки нет.
На его месте другой человек. Всматриваюсь в студентов, ищу Ромкин взгляд. Не он. Везде не он.
Этот этюд я с треском провалила!
Невозможно забыть того, кого любишь всю жизнь, как бы не старался. Он оставляет след, пятна: чёрные или цветные. А какие помнить, решаешь сам.