Глава 17
Прежде чем переодеться, я ставлю кастрюлю с водой на огонь, включаю вытяжку. Ингредиенты для пасты уже на столешнице возле плиты: спагетти, куриное филе, немного шампиньонов и сливки. На сыр мне денег не хватило.
И пока закипает вода, я быстро переодеваюсь в футболку, завязываю волосы в пучок, включаю музыкальный канал и, пританцовывая, убираю с пола вчерашний вечер.
Нравится мне его квартира! Хоть и мужская, но вполне уютная и, главное, тёплая.
Из-за вытяжки приходится сделать громче музыку, и после я в носках скольжу по гладкому паркету к кухонной плите.
Хочешь убить итальянца –– сломай на его глазах спагетти и брось их в воду. Хочешь покорить русского – добавь в блюдо больше мяса!
Мясо с мясом в мясном бульоне –– всë для тебя, мой странный русский!
Три минуты танцев у плиты и пробую спагетти – аль денте, перфетто!
Соус с мясом тоже готов. Жаль, конечно, что не хватило на сыр.
Ну да ладно!
– Где у него тут дуршлаг? – лезу по очереди в каждый нижний шкафчик.
Из-за вытяжки и музыки совсем не замечаю, что я давно здесь не одна.
– Он наверху! – с трудом разбираю Ромкины слова и медленно поднимаюсь с колен.
Он застал меня врасплох!
Прячу виноватый взгляд, поправляю его футболку.
Сюрприз не удался: хотела переодеться и позвонить ему – пригласить на поздний обед.
Ромка подходит близко и открывает верхнюю дверцу гарнитура, подаёт мне дуршлаг и, изучая, искрит по телу взглядом.
– Что ты тут делаешь?
– Готовлю! – вскользь улыбаюсь и стараюсь не обращать внимания на его недобрый взгляд.
Ну, ничего! Моя паста меняет людей!
Беру дырявую штуку, ставлю в раковину и, погасив конфорки, сливаю в неё спагетти, откидываю.
– Это я вижу! – он усмехается. – Разве ты не хотела сделать сегодня перерыв? Почему ты опять в футболке?
Нервный какой-то. Хотела и перехотела!
– Не хотела пачкать форму. – смотрю виновато в пол. – Только не говори, что тебе жалко футболку для меня!
– Нет, не жалко, как и тебе, видимо, меня! – он потирает лицо, стирает недовольство. – Потому что твоя игра – очень интересная, но слишком жестокая. Нет?
Задумчиво накладываю пасту в тарелки.
– Ром, что тебе не нравится?
– Всë нравится, Верон! Не нравится, что ты специально провоцируешь. Может оденешься?
– План таким и был, Ром! Я же не знала, что ты придешь именно сейчас.
– Ну это вполне очевидно.. Это моя квартира и я не спал всю ночь. Конечно, я приду! Спать.
– То есть, ты – есть не будешь?
Носом втягивает аромат моего шедевра:
– Буду.
– Тогда – на! – вручаю ему тарелки. – А я пойду оденусь.
Ромка моргает, соглашаясь, и ставит пасту на стойку, а я скольжу до ванной.
***
Я поправляю жилет и выхожу.
Ромка уже уплетает мою пасту:
– Прости, я просто попробовал и не смог остановиться! – говорит с полным ртом и наматывает спагетти на вилку. – Давай быстрее, остывает же!
Улыбаюсь и сажусь на стул. Приятно слышать такие слова.
– Как проверки?
– А! – Ромка делает жест, что все ерунда. – Такое чувство, что кто-то специально натравил. Пожарные, санэпидем, налоговая... А у нас всё чисто!
Ромка смешно делает жест, как итальянцы, когда хотят сказать, что вкусно, блестяще.
– Не поступишь в театральный, возьму на кухню!
Ромка смеется и отодвигает тарелку.
– Что значит – не поступишь?
– Ну не знаю... у тебя же одни глупости на уме... еще и беременная!
Сейчас шампиньоном кину! Жую, выпучив глаза.
Не поступить я не имею права:
– Может наоборот? – слизываю с губ капли соуса.
А Ромка опускает взгляд:
– У меня всё в порядке, Верон! Но понял, что давно не был в спортзале. – он заинтересованно жмет свои бицепсы-трицепсы на обеих руках.
– Надо подкачаться? – осторожно улыбаюсь.
Боюсь спугнуть его настрой, потому что чуть больше мышц ему бы добавили очков.
– И это тоже!
– Хорошо! – лучезарно улыбаюсь.
– Кофеём не хочешь шлифануть? – Ромка интригующе поднимает бровь.
Как устоять от такого предложения? Киваю.
***
В конце концов Ромка оценил мои кулинарные способности фразой из маминых сериалов, пожелав здоровья моим рукам.
После этих слов мы долго смеялись, пуляясь в друг друга похвалами из разных фильмов.
Потом вместе мыли посуду, как настоящая пара: он моет, а я убираю. Знаю, что должно быть наоборот и это мой самый главный недостаток, но Ромка даже не сопротивляется – моет, стряхивая иногда с пальцев брызги мне в лицо.
Если бы я увидела такое ещё несколько дней назад, то кривилась бы от приторности этой картинки. Но сейчас – я понимаю, какое наслаждение дурачиться с любимым человеком!
***
– Ром? – лежу головой у него на коленях, борюсь со сном.
– У? – он похоже проигрывает битву, потому что задрав голову на спинку дивана, сидит с закрытыми глазами и периодически зевает, отбирая у меня свою руку.
– А что ты про меня подумал в тот день, когда я пришла к твоей маме?
– М-м. Ну я сперва тебя не узнал. Подумал, что за сумасшедшая: на улице минус, а она с голым животом? Но грудь оценил – зачётная! – он смеётся – А после пары слов, понял, что это ты – всё та же Верона, только в тысячу раз красивее!
– А та девушка? Кто она?
– Просто знакомая.
– Просто знакомая на ночь?
– Хм. Вообще в тот день у нас ничего не вышло. – усмехается.
– Разве? А было похоже, что срослось. Ты так смешно нервничал, подергивал ногой.
– Ахах! Перестань.
– И почему не вышло?
– Потому что ты стояла перед глазами, технично залезла мне в голову.
Смеюсь:
– Это я умею!
– Я заметил!
Я замолкаю и, улыбаясь, прикрываю глаза.
***
Настойчивый звонок телефона врывается в мой сон. Открываю глаза и скидываю подушку на пол.
Карина! Что тебе надо, падшая женщина?
Убавляю звук и осторожно поднимаюсь, чтоб не разбудить Ромку. Он заваливается на бок, почувствовав свободу, и сгребает все, что есть под руками под голову.
Закрываю дверь в туалет и полушепотом отвечаю на звонок:
– Чего тебе, узурпатор?
– Можешь возвращаться!
– Накувыркались? – язвительным шипением давлю на остатки её нравственности.
– Ты дура? Я ему раны обрабатывала.
– Больше двух часов? Не заливай! Зря домой не пустила, я бы тебе помогла измазать его йодом! Налила бы ему в трусы, чтоб до конца жизни щипало! – говорю, а сама понимаю, что тот был бы счастлив такому подарку. – Ладно! Скоро буду. – смотрюсь в зеркало на сонное отражение. – Но не дай Боже я увижу на своей кровати следы ваших безудержных утех!
– Дура, что ли? У кого, что болит... – цокает в трубку. – Давай домой.
Я умываю лицо, чтобы хоть как-то взбодриться и, стараясь не шуметь, выхожу.
Ромка, свернувшись калачиком, дрыхнет с приоткрытым ртом. Выглядит вроде мило, но уже не секси.
Даже думать не хочу, что видит он, когда сплю я. Нужно научиться засыпать позже и просыпаться раньше. Хочу поцеловать его в щеку на прощание, но боюсь разбудить.
Поэтому тайно полюбовавшись видом на гору Рома, я неслышно одеваюсь и сбегаю домой.
***
Дома оказалась идеальная чистота. Кто-то заметал следы. Подозрительно смотрю на Карину и отгоняю мысли о безудержной страсти, стучащей кровати и наличие всяких выделений, которые обнаруживают следователи специальной лампой.
На всякий случай поменяю постель перед сном.
Карина ходит какая-то деловая. С надменным видом ждет, когда стану выпрашивать все подробности её погружений на дно.
А вот не буду! Пусть мучается.
Наливаю растворимый кофе и иду в комнату делать уроки.
– Даже не интересно? – не выдерживает и первой начинает разговор, отвлекает от сложной задачи.
– Интересно... мне просто поменять постель или лучше заказать эпид санобработку всей квартиры?
– Не было ничего такого! Он не такой! – продолжает меня убеждать в его и своей святости.
Поворачиваюсь и скептически морщусь.
– Он хочет попросить у тебя прощение. Жалеет о своём поступке и предложил... мне... встречаться! – внезапно как запищит на последнем слове.
– Даже так?!
Странно!
Неужели Ромка выбил ему зуб мудрости и теперь он познал такое состояние ума – специфическое! (Невольно вспоминаю любимый фильм).
– В общем, ты его прости!
– Вот когда сам попросит, тогда и прощу! – фыркаю и принимаюсь за уроки.
***
Родители, как обычно, вернулись в начале восьмого вечера и мы стоим в коридоре, встречаем.
– Девочки, а что происходит? – оглядываясь, мама пропускает папу вперёд.
Впервые за мою короткую жизнь она возвращается в приподнятом настроении.
Папа тоже странно улыбается:
– Кто-то ограбил цветочный магазин?
Мы с Каринкой переглядываемся и бежим смотреть.
Лестница от нашей двери до самого низа похожа на оранжерею из цветов самых разных видов. На каждой ступеньке по несколько горшков и в каждом визитка.
Ловлю взгляд Карины, в котором читается то, о чем я подумала.
Никитос, конечно, придурок! Но я не думала, что настолько! Извиняться таким способом при живой новой возлюбленной – самоубийство.
Она недовольно надувает щеки и переваливается через перила, чтобы оглядеть масштаб его вины.
И что мне со всем этим делать, куда девать столько цветов? может в школу отнести?
– Что пишет-то ухажёр? – мама указывает на торчащие визитки.
– Он – мой ухажёр! Просто извиняется. – Карина сверлит меня завистью.
– А может это от Ромки, ты не подумала? Или вообще – это всё для тебя...
И правда, может это Никитос решил не извиниться, а поблагодарить ее за... за что-нибудь.
Вытаскиваю первую визитку и читаю вслух:
– Sei bella come queste rose! (Ты красива, как эти розы!)
Оборачиваюсь на маму и перевожу взгляд на Карину, которая в удивлении открыла рот и единственное, что смогла сказать: «Охренеть!», от чего сразу отхватила от мамы по губам.
Хватаю следующую:
– Sei arioso come queste peonie! (Ты такая же воздушная, как эти пионы!)
Санта Клеопатра!
И так до самого низа. Сравнения меня с цветами.
Фабио?! Если честно, я потеряла дар речи от его импровизации.
Откуда он узнал, где я живу? Я понимаю, век технологий, но между нами тысячи километров, несколько часов и разные языки. Как?
Надо камеру заклеить изолентой, на всякий случай. Вдруг он знает не только где я, но и с кем.
А если Ромка увидит этот дендрарий?
– Куда это всë девать, мам? – еще раз растерянно гляжу на лестницу.
– Домой! – воодушевленно восклицает мама. – Пусть наш отец вдохновляется тем, как надо вдохновлять.
***
На то, чтобы занести все цветы домой, у нас с Кариной ушло больше получаса. Квартира стала похожа на дом фей.
С одной стороны, меня сразил поступок Фабио, но с другой – ароматы цветов, перемешавшись, дурманили хуже сирени. Поэтому большую часть из них решили отвезти к Ба на дачу. А остальные – отнесу в школу. Себе оставлю только пионы.
Он подарил не просто букеты, а цветы с правом на долгую жизнь. Ба будет счастлива.
Счастлива ли я
Да.
Наверное.
***
Ромка написал, когда я уже ложилась спать. Прислал грустный смайлик. Он думал отвезти меня домой, а я снова сбежала пока он спал.
Я не стала его расстраивать и не рассказываю о Фабио. А то вдруг купит билет и пристрелит итальянскую чайку из своего бутафорского пистолета. Хихикаю представив эту дуэль.
Мы просто желаем друг другу спокойной ночи, а я мыслями с Фабио. Мне не дает покоя, как он смог всё это провернуть, находясь на другом конце земного шара?
Поэтому открываю приложение и пишу сперва просто «спасибо!»
Он делает вид, что не понимает за что.
– За мужской поступок. (смайлик букет роз)
– В Италия – цветы не поступок! В Италия fiori e complimento (цветы – комплимент). В Италия мужчина говорит каждый день это. (смайлик сердечко). Я сказать тебе complimento на те дни, quando non posso parlarti. (когда не могу разговаривать с тобой)
Боже, какой он романтик!
Читаю и улыбаюсь, как сумасшедшая.
– Grazie, apprezzo molto la tua attenzione, Fabio! (Спасибо, мне очень приятно твоё внимание, Фабио! (смайлик сердечко)
Уместно ли отправлять ему сердечки, когда мое сердце стремится к другому. Я так мечтала о таком как Фабио, а сейчас, когда мечта у меня под носом, я борюсь с желанием бежать от нее, не оглядываясь.