Глава 7
Насмеявшись вдоволь с комедии и с себя, мы лежим на диване и мечтаем о будущем.
Каринка не представляет его без Никитоса и пятерых детей от него.
Глупышка! Возможно.
Только ждать придётся лет пятьдесят, пока он нагуляется. Не верю, что он вообще способен на серьёзные отношения. Наверняка у него есть красная книжечка со списком жертв. И, судя по его напору, я следующая, а Каринка – в самом конце списка.
Ленка мечтает о шикарной свадьбе на Мальдивах. Ну тут вполне реализуемо, кроме Мальдив. Максимум светит ресторан «Березка».
А я... получается я даже мечтать сейчас не могу о красивом итальянце вслух, раз для всех я «встречаюсь» с Ромкой?
Он тоже красивый, но красивый привычно. Как полевая ромашка, гадая на которой «любит – не любит», срываешь лепестки, и вдруг последним может оказаться, что нет.
– Так, я не поняла... – Ленка приподнимается на локтях и смотрит подозрительно, будто прочла мои мысли. – Мы что, больше не будем искать тебе горячего итальянца с пéне элáстико? – смеётся. – Всё, мечты больше нет? – она спрашивает так, будто это её мечта, а не моя.
Я сажусь.
– Есть! Вдруг я сбегу через месяц... или он? У меня должен быть запасной вариант. В любом случае, замуж за Ромку я не собираюсь. – они смотрят, не верят. – Что? – развожу руками. – Кстати, я в приложение сегодня ещë не заглядывала.
Я встаю с дивана и иду за телефоном, который лежит на столе.
– Видела бы ты, что тут было! – слышу, как Карина шепчет подруге.
– И ничего не было! Просто разговаривали о моëм поступлении. – Вру, скрестив пальцы, и с мобильным сажусь обратно на диван.
– Да если бы я не зашла, вы бы убили друг друга... – хихикает Каринка. – Либо переспали. Страстью так и фонило!
Закатываю глаза.
Ленка с интересом ждёт ответа.
– Ничем не фонило! – отвечаю, глянув вскользь, и открываю приложение для знакомств. – Просто бурно обсуждали наше совместное будущее.
Мне пришло от кого–то сообщение. Открываю и пищу от радости!
Девчонки вздрагивают и, тут же окружив, заглядывают в телефон.
– Мне написал какой–то Фабио! – открываю его фото во весь экран.
Красивый! Улыбка, светлые волосы. Живёт в Милане. Студент. Двадцать три года, рыбы.
Рак и рыбы – это же идеальный вариант. А Ромка кто по знаку зодиака? Задумалась, насколько помню, родился в феврале.
– Что пишет–то? – Ленка возвращает меня в реальность, касается плеча и щурится в экран. – Ничего не понятно.
– Подожди! – двигаюсь немного в сторону и читаю дальше его анкету.
Фабио Фальконе.
Не Аль Капоне, но тоже неплохо. Улыбаюсь во весь рот и прикидываю свой будущий статус.
Верóника Фалькóне.
Звучит!
– Ну что? – нетерпеливо умоляет Карина. – Что пишет? Аморе помидоре? Пицца четыре сыра?
– Подожди, я пытаюсь перевести. – не люблю, когда стоят над душой. Я читаю вслух и сразу перевожу. – Привет! Я Фабио! Ты мольто белиссима... ты прекрасна. Хочу с тобой.... Сейчас. – в уме вспоминаю слова. – А! Хочу с тобой общаться.
– Ответь, что ты другому отдана и будешь век ему верна! – усмехается Карина и отсаживается.
Перевожу взгляд на неë. Всë–таки подслушивала!
– Можно, я сама?! Без ваших подсказок! – смотрю на неё взглядом детектива и блокирую экран.
Обе скривились в обиде.
– Подумаешь!
– Я ещё не так хорошо знаю итальянский! – перевожу всë в шутку. – Вечером ещё раз внимательно прочитаю, а потом расскажу, ладно? – молю глазами меня не мучить своим любопытством.
– Хорошо. – соглашается Ленка, зная, что я только учусь. – Ну, я тогда пойду домой. Весело было с вами, девчонки, но мне пора. – Она смотрит на часы в телефоне. Уже вечер, за окном темнеет и наши родители должны уже вернуться. – Спасибо, что меня прикрыла.
Так я особо ничего и не делала. Даже не пришлось, никто не звонил и не проверял.
Ленка обнимает меня:
– Помнишь мой закон одинокого цветка?
Смотрю, не понимаю о чем она.
– Стоит одной пчёлке подлететь, так сразу рой на горизонте. – улыбается с намёком. – Вот и у тебя: Ромка подлетел и, сразу и Фабио, и Ни... никого пока! – заметив мой резкий осуждающий взгляд, она осторожно глядит на Каринку, поняла или нет. – Кто–то ещё объявится, вот увидишь!
Кто–то уже объявился.
Этот кто–то – неугомонный упрямый дурак Никита!
– Да вокруг неё и так кружат! – Каринка снова сверлит завистью в глазах. – Просто она не цветок, а кактус с цветами. Всем хочется, но колется. А у этих двух близорукость.
– Или наоборот, видят то, что скрыто внутри! – заступилась подружка. – А там сладкий сок и мёд – для самых смелых! – Ленок подмигивает и слезает с дивана.
– Угу... и ложка неуклюжести! – смеюсь. Ленка знает меня лучше всех. Мы с ней столько страданий вместе пережили, и душевных и физических. – Люблю тебя!
Встаю и крепко обнимаю подругу. Провожаю в коридор.
– Моя лучшайшая!
Ленка уходит, а я смотрю на Карину. Самое время узнать правду. Между нами нет напряжения и вроде помирились.
– Это ведь неправда про то, что я из детдома? – спрашиваю прямо.
Она молчит, решается сказать или нет.
– Ладно. Я не знаю! Ляпнула со злости. – оправдывается и виновато смотрит в пол, а потом в глаза. – Просто однажды слышала, как ругались родители и мама как–то так сказала... наверное, тоже со злости на папу, что не забудет ему прошлое и как появилась ты.
– И как появилась я?
Она жмёт плечами.
– Говорю же, не знаю. Сама у них спроси! Но если выдашь меня, что это я тебе сказала, ты меня подставишь. И тогда я точно тебя возненавижу!
Как это сделать? Просто так обрушить на голову родителям вопросы?
Каринка сворачивает на кухню:
– Чай будешь? – спрашивает оттуда так, как будто мы сейчас печеньки обсуждали.
– Не хочу.
Вот так всегда!
Она, как вирус. Залезет в голову, а потом делает вид, что так и было. Что я сама себе придумала проблему. А я ночами не сплю, переживаю.
Надо отвлечься. И Ромка не звонит. Наверное, занят на своей работе.
Зато есть Фабио!
Закрываюсь в комнате и ложусь с телефоном на кровать. Открываю фото итальянца. Готова смотреть на него вечно!
– Бон джорно! Сóно Верóника. Верóника Фальконе! Пьячéре ди коношéрти! – шепчу фото в телефоне.
Представляю нас вместе – мы были бы красивой парой.
Нужно ему что–то ответить. Но что–то простое, что я знаю.
Захожу к нему на страницу, он в сети.
– Чао, Фабио! Пьячере ди коношерти! Коме стай? (Привет, Фабио! Приятно познакомиться! Как дела?) – шаблонные фразы при знакомстве.
Жду ответа, не отрываясь взглядом от экрана. Он молчит. Может неправильно написала?
Перечитываю. Вроде всë верно.
А–а–а! Печатает.
– Чао, Вероника. – на русском? – Я не говорю русски но учить курсы в университет. Можешь помоги мне учить правильно?
Да, Фабио, хреновый у тебя учитель. Гугл тебе в помощь. Но так даже лучше. Мне будет легче общаться.
– Буду рада помочь, Фабио. Правильно писать так: Я не говорю по–русски, но изучаю язык на курсах в университете. А ты поможешь мне выучить итальянский?
– Си, ченто! Я любить Россия, хотеть ходить много города, смотреть кино, ла музика, борщ.
Боже, какой он забавный на ломанном русском.
– Борщ, бабушка, балалайка?
– ?
– Шутка, комедия.
– А! Бене! Сей веселье. Белиссима бамбина. Коме стата ла туа джорната? (А. Хорошо. Прекрасная девочка. Как прошёл твой день?)
Как прошёл мой день? Ох, Фабик... тебе лучше не знать. Особенно о восхвалении червячка на итальянском. Весело. Хихикаю сама себе.
Отвечаю:
– Бене, мольто Бене, Фабио! Э иль туо? (Хорошо, очень хорошо, Фабио. А твой?)
– Можно сказать ди руссо?
– Си, ченто! (Да, конечно)
– Я гулять ди Милано, рисовать натура, есть пицца и пить вино.
Бездельник или просто суббота?
– Ты – художник?
– Но! (Нет) Я учить архитектура и дизайн. Соно студенто ди Политехнико Милано. Э ту?
А я... школьница? А если это его спугнëт? Надо подумать, что ответить. Скажу, что актриса, а вдруг не поступлю? Может с Ромкой посоветоваться? Преувеличить или лучше увильнуть от ответа?
Родители вернулись. Прислушиваюсь. Снова ругаются, пришли. Вздыхаю. Нужно отключаться. Да и если сейчас всë ему расскажу, о чём потом с ним разговаривать?
– Скузи, Фабио. Мне пора. Завтра напишу. Пьячере ди коношерти! Чао!
Не дождавшись ответа, отключаюсь.
Карина заходит в комнату и закрывает плотно дверь.
– Туда лучше не выходить. – грустно глянув, она берет свои наушники со стола. – Может им лучше развестись? – говорит шепотом.
– Зачем, они же любят друг друга.
Сажусь на кровати, поджав ноги.
– Что это за любовь такая, когда всё время ссорятся? У меня всё будет по–другому... – она вставляет наушники и, развалившись на своем диване, зависает в телефоне.
– У меня тоже. – шепчу себе под нос.
Хотя известный факт, что итальянцы очень эмоциональны. Быть может у нас с Фабио будет похлеще: спагетти в лицо, каперсы в уши, а после страстный поцелуй, стук кровати о стену до самого утра, и вопли соседей: «Баста! Дайте поспать, идиоти!».
А мы стучим, стучим....
Уфф! Хихикаю.
Даже захотелось отправить Ромке свою оду.
Подниму себе настроение и ему кое–что. Пусть помучается! Представляю его лицо на работе, как от возбуждения на стену лезет!
«Только скажи мне, что я не справилась с заданием! Буду над душой стоять и нашептывать, пока с ума не сойдешь», – мысленно отправляю ему флюиды, выбирая номер в контактах вотсапа.
Интересно, раньше были такие пытки?
Открываю его контакт, нахожу свою запись. Страшно и от этого волнительно. Будто перевожу все сбережения на неизвестный номер.
Прикрепить.
Отправить.
Боже, я сделала это!
Лучше сразу лечь спать и отключить телефон. Смотрю на Карину – она даже не догадывается, что я сейчас вытворяю, вся в телефоне. Небось, опять разглядывает фотки Никитоса.
– Соно Вероника, мольто пьячере! – шепотом повторяю защитную мантру на уверенность, а сама боюсь смотреть в телефон.
Прослушал или нет?
Убавляю звук и откладываю телефон в сторону. Крики родителей прекратились.
Тут два варианта: либо помирились, либо там два трупа.
Надеюсь, первое.
Выхожу из комнаты и заглядываю в зал: папа сидит в кресле и смотрит выключенный телевизор. Мама стоит у окна на кухне, отражается в стекле, подсвеченная светом фонарей.
Плохо дело!
А я в коридоре и разрываюсь на части: мне снова пять, они разводятся, а я не знаю кого выбрать. Внутри пустота, чувство вины и страх, что сделаю неправильный выбор. Карина всегда выбирает маму, а я чувствую себя предателем. Мне проще отдать свою жизнь за счастье обоих, чем выбрать между ними. И тогда, и сейчас, кажется, ничего не изменилось, даже стало сложнее.
Скорее бы восемнадцать. Официально сбежать из дома и строить свою жизнь, другую, непохожую на их.
Мама замечает моё отражение и, оборачиваясь, вытирает щеки ладонью.
– Мамуль... – захожу на кухню, чтобы обнять, утешить, но она качает головой, что не надо и, бросив холодный взгляд, уходит в спальню.
Слышу, как отец включает телевизор и щелкает по каналам. Захожу в зал. Папа тоже старается на меня не смотреть.
Лучше уйти и не видеть их страданий. Вернуться утром.
Утром всегда все счастливы или делают вид.
– Пап, можно к Ленке с ночёвкой? – спрашиваю, а сама молю, чтоб сказал нет и что всё наладится. Или хотя бы спросит зачем, покажет, что ему не безразлично.
Но он лишь кивает.
Интересно, если я исчезну, растворюсь, похитят инопланетяне – кто-нибудь заметит? Или как с фотографиями?
Может привидение – это я, а не папа?
– Закрой дверь! – бросает вслед и прибавляет громкость.
***
Толстокожая Каринка уже пускает пузыри. В ушах наушники и телефон лежит в расслабленной ладони. Отщипнуть бы от этих щёк хоть капельку пофигизма. Улыбаюсь и аккуратно забираю её телефон, выключаю музыку. Даже ухом не пошевелила.
В моем телефоне несколько пропущенных от Ромки. Не хочу смотреть, боюсь критики, поэтому беру из шкафа пару вещей переодеться, сумку и выхожу в коридор. Надеваю куртку, кроссы и открываю громко дверь. Замираю в надежде, что мама выйдет и остановит меня, обнимет.
Жду несколько секунд.
Никто не выходит. Кругом закрытые двери.
Медленно закрываю входную и стою, держась за ручку, упираюсь лбом в холодную поверхность. У соседей кипит жизнь. Живые голоса, пахнет жареной картошкой. Глотаю слюни и, спускаясь по ступенькам, набираю подругу.
Ленка как всегда не сразу отвечает:
– Можно у тебя переночевать, а то дома труба?
– Опять поссорились?
– Угу... я всё взяла. Твои не будут против?
– Блин, Верон, сорри... не успела написать, что снова у тебя ночую. Мы просто с масиком в кино собрались на ночной сеанс.
– Лен, тебе же восемнадцать, зачем ты врешь родителям? Познакомь их с Боликом.
– Не могу. Потом.
– Ладно... Придется возвращаться. – вздыхаю. – Хорошей ночи!
– Лучше страстной! – смеется, а я представляю этот стук кровати.
Санта Клеопатра! Зачем я вообще об этом думала?
Она отключается, а я смотрю наверх. Чувствую себя бездомным псом, прибившимся к подъезду. Домой не хочу, но видно придется вернуться. Открываю мессенджер, от Ромки несколько голосовых и сообщение: «Возьми трубку».
Выдыхаю, вставляю наушники и не решаюсь нажать на «плэй». Сердце колотится. Верон, это просто сообщение! Просто от соседа, просто ответ на голосовое про член. Ну вот! Ничего страшного! Даже не по буквам.
Радуюсь, что в уме смогла сказать и даже не краснею.
– Ч–л–е–н! – повторяю шепотом, опасаясь эха, чтоб никто не услышал. Поглядываю наверх и на двери соседей напротив двери Любэ. Хихикаю. – Член, член, член!
Говорю и тут же слушаю, как звучит! Забавно и уже не страшно.
Я же не смотрю на него, а просто повторяю общеизвестное слово в разных интонациях. Тем более это слово как ни что другое в данный момент характеризует моё вялое положение. Конечно, выглядит со стороны как будто у меня синдром Туретта, но что не сделаешь ради искусства.
Ладно, попробую по–другому:
– Встречайте! Впервые на ринге-е-е! Обворожительный, умопомрачительный, гигантский... чле-е-е-ен! – громким шепотом пародирую ведущего боксерского поединка в телефон вместо микрофона.
Еле сдерживаюсь, чтобы громко не рассмеяться и, как гиена, хихикаю под нос. Похоже, у меня особая реакция на патовые ситуации – истерический смех.
– Репетируешь? Это хорошо!
Санта Клеопатра!
Замираю. А это уже не смешно!
Разве он не должен быть ещё на работе?
– Могу предоставить сцену в баре, для полного погружения! – смеется и слышу шаги за спиной, но боюсь повернуться. – Веро-о-н? – зовет протяжно и подозрительно мягким голосом.
Ждёт, наверное, реакции, а меня сковало. Залипаю в корябку на стене.
Что делать?
Рвануть по лестнице домой, а завтра купить билет и уехать к Фабио на ПМЖ или просто застрелиться? Мне кажется, я даже не дышу.
Касается моих плеч и разворачивает к себе лицом. Взглядом упираюсь ему в грудь и нервно кусаю нижнюю губу.
Поднимаю осторожный взгляд.
– И давно... ты тут... стоишь? – спрашиваю робко.
Щеки заливает краской, а я надеюсь, что пыльная лампа в подъезде это скрывает.
Улыбается:
– Успел к началу представления.
– У–у.... покажите ваш билет. – пытаюсь играть до конца.
Только звучит совсем неубедительно и вяло.
– А можешь повторить на итальянском? Мне очень понравилось!
Ну да! Другого и не надеялась услышать.
Самое время поиздеваться!
Смотрю в глаза не отрываясь:
– Можно у тебя переночевать?
Что за двусмысленный вопрос? Верона.... Санта Клеопатра! Это фиаско! В Италию.
Мне срочно нужно в Италию!
Молчит. Смотрит, растопырив веки. Наверное, не понимает, продолжаю шутить или серьезно?
Верона, соберись!
– Ну... нет, так нет! – вскользь улыбаюсь и разворачиваюсь, чтобы сбежать домой.
– Подожди! – Ромка опережает меня и преграждает путь. – Не думал, что так быстро передумаешь, думал мы просто друзья.
– Даже не надейся! Мне нужен ночлег, а не твои теплые объятия.
Смотрит пристально, улыбаясь.
– Ты такая... забавная. Ну, заходи! – достает ключи и поворачивается к своей двери. – А дома что, выгнали или никого нет, а ты без ключей?
Он открывает дверь и ждет, когда зайду. Сперва не решаюсь, может лучше все же домой?
– Потеряла ключи... от сердец.
Хмурит брови, пытается понять мои метафоры, а затем неуверенно улыбается.
Дошло наконец?
– Тогда прошу. Будь как дома!
– Спасибо, но нет. – делаю шаг в квартиру и грустно улыбаюсь. – Как дома совсем не хочется.
Неуверенно прохожу дальше, а он закрывает за нами дверь.