11.Я беременна от него.
Ставим звёздочки! Подписываемся на ТГК:reginlbedeva! А то автор обленится, и будут главы редко выходить.
— Ты чё сделал? — подняла на Костика взгляд Каролина, не содрогнувшись от выстрела.
— А ты какого хера не следишь за ним? Машка бы ему уже подзатыльника дала и не пил бы… — сказал спокойно Костя, смотря на бездыханное тело Геши. В комнату вломились.
— Кто стрелял?! — нервно осматривала комнату Сивуха, споткнулась в дверном проёме, когда пацаны налетели за ним.
— Я теперь за старшего… или как Лёня с Саней в могилу лечь из-за дурости чьей-то хотите? — сказал Костя… нет, Кощей.
И что-то навсегда изменилось в нём
Пацаны переглянулись, но кивнули. Понимали — он последний шанс на хорошее будущее на улице. Каролинка медленно встала, не брезгуя, достала с кармана уже покойного любимого ключи, вздохнула, оглядев тело его, перекрестила, наверное, перед Богом извинилась, что поступает так, и вынула из внутреннего кармана его пиджака кошелёк и засунула себе в сумочку.Оглянулась на пацанов, подошла к Косте. Он чуть задрал голову, чтоб встретиться с ней взглядом из-за высоченных каблуков. Носила она их даже когда Дед на полголовы ниже был, а тому даже нравилось такое…
— Дурак ты, Костя. Хороший он ведь…
Кощей смотрел на неё с нескрываемым безразличием. Мерзко от неё было. Бессмертный на пацанов оглянулся и кивнул на Каролинку, сказал:
— По кругу её можно.
Фраза была как красная тряпка для быков… Из качалки Каролинка вышла, еле стоя на ногах, держа в руках свои высоченные каблуки и порванное бельё.
***
— Здравствуй, — недоверчиво протянул руку седоволосый мужчина. — Ты что-ли теперь вместо Деда будешь?
Костя кивнул, смотря в его карие глаза, и пожал руку. Внутри расперло от какого-то нового ощущения.
Уважение, которое он чувствовал к своей Бессмертной персоне, и самое главное...
Власть.
Уважение заимел не малое уже не «Костян», а Кощей. Казанские авторитеты жали руку крепче, будто подтверждая, что он на ровнее, с мужиками, которых потрепала жизнь так, что в 40 они выглядели на 60, а звёзды восьмигранные на их худых плечах заставляли смотреть с опаской.
Всю эту суету, что образовалась в ходе слуха «Деда его пацан убрал», и теперь ездили знакомиться поближе уже не только казанцы, но и со всей великой державы.
— Тебе сколько лет, пацан? — нахмурился недоверчиво вор по прозвищу Адвокат.
— Двадцать, — ответил спокойно Костя, заставив ещё двух мужчин нахмуриться.
Разговор пошёл быстро. Базарить Костя умел. Светка один раз на его монолог сказала: «Ты не хуже депутатов сказки рассказываешь». А воры-то сами не пальцем деланные, расспрос начали мол, сходка будет, там уже решим, кого ты крышовать будешь. Попрощались уважительно, руки пожав, и только Костя хотел с качалки выходить и домой идти, как дверь распахнулась прямо перед его носом. Время будто замерло, как и все пацаны в качалке, по крайней мере те, кто давно в ОПГ были. Брови Костины нахмурились, как у девушки.
— Ты чё тут забыла?
— Кто его убил? — без прелюдий накинулась Машка с возгласами. Точней, уже не Машка, не «Маруся», как ласково и нежно называл её Дед, теперь Мария Афанасьевна Смирнова… нет, уже не Смирнова, а Буркова, по фамилии мужа.
— Чё, только сейчас про Деда вспомнила? — хмыкнул Костя, а в душе как-то закололо. Помнил он, как Маша ему улыбалась нежно и конфетами угощала, а её духи он помнил до сих пор, нежные цветочные, а сейчас были другие, уже не такие родные.
— Ты значит… — выдохнула Маша, а на её светлые голубые глаза вдруг стали будто стеклянные…
— Тебе какая разница? Бросила его, а теперь слёзы льёшь? — бесчувственно хмыкнул.
— Ты ситуации не знаешь! — воскликнула, смахнув слезу, что предательски покатилась по щеке.
— Что за ситуация!? — в ответку голос начал повышать Бессмертный, обида, что таилась за все эти годы на Машу, вдруг начала выходить словесно. — Кто тебя его заставлял бросать?! Он же при тебе только по праздникам пил! На баб других не смотрел даже!
Ничего не ответив, отвернулась Маша, за ней хлопнула дверь, но тут же распахнулась, только Костя за ней побежал и схватил уже на улице за запястье.
— Зачем его тогда бросила, а!? Зачем!?
— Я беременна от него была, а… ему же по понятиям нельзя… — прошептала, а Костя только сейчас заметил, как она изменилась: на лице появились тонкие морщинки, что отражением и смеха, и слёз; волосы стали короче, до плечей, а золотые серёжки, что она носила как подарок от любимого «Геночки», теперь были заменены на жемчуг, подарок от законного супруга.
Костя замер, будто вкопанный. Руку её медленно отпустил, по-новому взглянув на блондинку. Сейчас при всей своей языкатости он не мог ничего сказать. Был бы перед ним мужик, наверное, врезал… а сейчас это нежное создание старше его самого. И ничего тут не поделать...
— Он принял бы ребёнка, — выдохнул Костя и, заметив, как она медленно закачала головой, утирая горькие слёзы, в каком-то новом для него состоянии зашагал на ватных ногах домой.
Вдруг опомнился на полпути. Закурил. Постарался обдумать ситуацию, и в голову закрались сомнения: «Может, и не надо было пулю… и похоронили его не по-людски… как кота какого-то в землю кинули и всё… Был бы он с Машкой… если бы судьба опять свела…» Но его мысли перескочили от Маши к другой женщине. Света. Как тогда он сигарету о её запястье тонкое затушил, и с тех пор не виделись. Светка ему не звонила и не приходила, да и у него дел было по горло, пожрать не успевал, а тут вдруг сердце кольнуло… как она там… неприятно наверное было, то что сигаретой по коже нежной… и то что не по её воле она ему…
Он нахмурился: уже вечер, значит, мать её дома, и батя, может, приехал… Но ноги сами вели сначала в магазин за шоколадкой. Пока продавщица доставала из-под прилавка сладость, он со вздохом глянул на алкогольные напитки и добавил:
— И столичной одну.
Усталая за смену тётя лет сорока поставила рядом с «Алёнкой» стеклянную бутылку.
— Ещё что-то?
Костя закачал головой, не глядя, кинул пару купюр, взяв товар, вышел на улицу, сунул шоколадку в карман, подошёл к лавочке, приставив горлышко бутылки, и умело стукнул так, что жестяная пробка отлетела.
Шёл быстро, на ходу делая глотки. Пустую бутылку кинул в мусор, на секунду почувствовав себя прилежным товарищем, который в жизни жвачки с магазина не своровал. И уже с хмельной улыбкой Костя тарабанил в до боли знакомую дверь. Открыли не сразу, минуту Костя послушал возню за дверью, и наконец она распахнулась.
— Привет, — ухмыльнулся Кощей, склонив голову в одну сторону, глядя на нахмуренные брови Сваточки.
— Ты на время смотрел?
Костя, как ни в чём не бывало, задрал рукав, обнажая запястье, где не было часов, которые он никогда не носил, и молча закачал головой.
— А чё,Светик? Разбудил, что ли?
— Нет. Я только ложилась, — ответила спокойно, а на душе легче как-то у Морозовой стало. Всю неделю переживала за Бессмертного своего: как он там… может, убили, или под конвоем ходит, или с другой…
Костя ухмыльнулся, смотря на неё, устало облокотился о дверной косяк, постарался заглянуть внутрь квартиры, спросил:
— Родители дома?
— Они в деревню поехали, — сказала Света, а он полез в карман, выудив оттуда подтаявший шоколад.
— Ты ж любишь… — только и сказал Костя. Смотрел, только она протянула руку, чтоб взять сладость, перехватил её ладонь, наклонившись, поцеловал нежно в красное ещё не до конца затянувшееся шрам, прошептал, подняв на неё взгляд:
— Забудем, давай, это, а… люблю я ж тебя…
— От тебя неделю ни приветов, ни звонков… — сказала, сверкнув взглядом сметлым. — А тут объявился… и я тебя сразу простить должна, так думал? Ты даже не извинился…
— Пацаны не извиняются, — сказал, прищурившись и сжав её ладонь в руке мозолистой.
— Ну вот и иди обратно к пацанам своим! — бросила, стараясь руку выдернуть из его хватки и дверь закрыть, но тот резко переступил порог её квартиры, ещё сильней сжав нежную ладонь, а другой рукой обхватил тонкую талию, притянул к себе, прижавшись к её губам, наконец отпустив её руку и запустив пальцы в светлые волосы… Светка замерла, обмякнув в его руках, и будто не было той боли, тех страданий, ответила на поцелуй, положив руки на его плечи…
Не забывайте звёздочки!