твоё сердце будет разбито

— Кто это? — спросила я, когда высокий светловолосый парень в модных шмотках ушел. Он был симпатичным, но выражение лица у него было таким, будто вокруг него навалили кучи, и ему приходилось их нюхать. Очень брезгливым. Высокомерным. И вообще, странный парень. Так смотрел на меня, будто я у него последнюю пачку чипсов украла.
— Да так, животное одно, — отмахнулся Барс.
— Он говорил про трассу. Что вы там делаете, на трассе? — с подозрением спросила я.
— Время очередных тупых вопросов, — вздохнул Барс.
— Сам тупой, — возмутилась я. — Отвечай!
— Кислый хочет реванша, — нехотя сообщил Дима. — Я его в одном деле уделал. Он до сих пор не может смириться.
— Кислый? — невольно рассмеялась я.
— У него погоняло Лайм. Но я зову его Кислый.
— Ему подходит, — кивнула я. — Но что за дело?
— Гонки, — чуть подумав, все же ответил Барс. — На байках.
— Что-о-о? — воскликнула я так громко, что идущие мимо люди повернулись к нам. Пришлось понизить голос. — Ты участвуешь в гонках? Это же незаконно! Тебе нельзя делать этого!
— Вот тебя забыл спросить, можно или нельзя, — рассердился Барс. Он просто ненавидел, когда ему указывали.
— Вы что-то брать будете? — прервала нас продавщица, которая находилась по ту сторону островка с шоколадной продукцией. Тут продавали местный шоколад ручной работы, и я решила купить парочку — для бабушки и для Ирки. Вышлю им посылку.
— Будем, — ответила я и взяла несколько плиток в подарок, а потом потянула Барса к одному любимому масс-маркету, потом — к другому, затем — к третьему...
Как и любой парень, Барс не любил ходить по магазинам, но стоически терпел. Даже подержал мои вещи, пока я мерила платье в примерочной. Темно-синее, приталенное с воротником-стойкой, расклешенной юбкой и молнией сзади.
— Как тебе? — появилась я перед ним. Всегда так мечтала сделать — начать примерять одежду перед своим парнем. Чтобы он помог мне выбрать самое лучшее. Как в фильмах. Но в реальности все оказалось иначе.
— Нормально, — ответил Барс, скользнув по платью равнодушным взглядом.
— Нормально — это хорошо? Или нормально — это плохо? — уточнила я.
— Нормально — это нормально. Бери, если хочешь, и пойдем.
— Не хочу, — ответила я. — Мне нужно подумать. — Что тут думать? Нравится — бери. Не нравится — не бери, — выдохнул Барс. — Все же просто.
— Нет, так нельзя. Нужно понять, действительно ли мне это нужно. Вдруг вечером платье мне разонравится? — спросила я. Покупки — это всегда боль.
— Как оно может разонравиться за несколько часов?! Ты не видишь, что берешь, что ли?
— Всякое бывает. Может быть, я пойму, что у меня есть похожее платье, и эта покупка была лишней.
— Зачем вы все так усложняете? — возвел глаза к потолку Барс.
— Мы — это Полина Великая и Прекрасная?
— Вы — это женщины.
— Точно, брат, — согласился стоящий рядом парень, который ждал свою то ли подругу, то ли жену. — Ну возьми ты вещь и не парься. Нет, надо сутками по магазинам носиться, выбирать и в итоге не покупать.
Они с Барсом обменялись понимающими взглядами. Странно, что в объятия друг друга не бросились.
Со вздохом я вернулась в примерочную, задернула шторку и стала снимать платье. Как назло, волосы попали в замок, и я никак не могла высвободить прядь. Дергала-дергала, и все без результата. Просто дурдом!
Так прошло почти десять минут.
— Ты скоро там? — заглянул в примерочную Барс. Наверное, он думал, что я уже оделась. А я стояла со снятым платьем, которое висело на моих плечах, и пыталась вытащить волосы из замка. Хорошо, что на мне джинсы были. Зато футболка и кофта висели рядом. Ну что за очередной позор?..
— Прости, — пробормотал Барс. — Если что, я ничего не видел.
Он резко опустил шторку. Точно, видел. Хотя, чего я так беспокоюсь. На мне лифчик. Только все равно не по себе... Да и без его помощи мне не справиться. Если только волосы выдрать из головы, но это точно не вариант.
— Дима, — пропищала я. — Дима, вернись!
— Оденься сначала, — раздался его голос.
— Да я не могу! Мне твоя помощь нужна!
— Сама одеться не в состоянии?!
— Да у меня волосы в замок попали! Помоги вытащить!
Он нехотя зашел в примерочную, повернул меня спиной к себе и стал пытаться высвободить волосы из молнии. Не сразу, но у него это получилось. Я тотчас стащила с себя злополучное платье и прижала к груди. А Барс стоял напротив и смотрел на меня, точно загипнотизированный.
— Чего пялишься? — возмутилась я, и он будто очнулся.
— Думаю, как можно быть такой идиоткой?
С этими словами Барс вышел из примерочной кабинки, а я быстро оделась. Покупать это платье я не стала. Да и вообще, с магазинами одежды решила завязать.
— Пойдем лучше в гипермаркет, — сказала я Барсу. Гипермаркет был новый, о нем все только и говорили в последнее время. Мол, и скидок море, и акции крутые проходят.
— Зачем? — Кажется, ему никуда идти не хотелось.
— Купим продукты, — решила я. — Приготовлю ужин. Ну же, идем, Барсик!
— Да какой я тебе Барсик?! — возмутился он.
— Такой. Идем!
Я велела ему взять тележку, и мы пошли по многочисленным рядом, полки которых ломились от товаров. Кажется, здесь можно было купить все, что угодно, глаза просто разбегались по сторонам! В родном городе я часто ходила по одному из таких гипермаркетов, это было наше любимое с Иркой развлечение. И теперь мне на мгновение показалось, будто я снова дома.
Барс шел рядом, толкая тележку. Продукты его не особо интересовали. Он вообще казался отстраненным. А мне почему-то хотелось приготовить ему ужин, хотя готовить я умела лишь несколько блюд. Среди них была паста карбонара. Ему точно должно понравиться! К тому же у меня получается неплохо. Да и деньги на карте есть. Кажется, на все должно хватить, да еще и останется немного.
Взяв все необходимое для пасты, я пошла к отделу с товарами для животных, и взяла игрушку для котенка. Потом подумала, что Лорд обидится и взяла ему кость из жил.
— Мы долго еще тут будем? — спросил Барс.
— Сейчас на кассу пойдем! — ответила я и увидела мыльные пузыри по акции. Я обожала их и, разумеется, положила в тележку. Дима одарил меня выразительным взглядом.
— Зачем? — только и спросил он.
— Буду тебе пузыри в лицо дуть, — хихикнула я и первой пошла к кассам. Он вместе с тележкой пошел следом. А это удобно, когда есть собственная рабочая сила. Еще и пакет потащит до дома. Красота!
Как часто это бывает, из множества касс работали не все, и мы застряли в очереди. Перед нами стояла бабушка очень интеллигентного вида. Старенькое, но опрятное пальто, берет, изношенная, но чистая обувь. Палочка в руках. Она взяла хлеб, кефир, пачку простого печенья и колбасу, но почему-то ей не хватало денег, чтобы расплатиться. Она растерянно перебирала мелочь в кошельке.
— Вы извините, но на ценнике у колбасы другая цена стояла, — расстроилась бабушка. — На тридцать рублей дешевле. Я и взяла...
— Я откуда знаю, что там стояло? — недовольно взглянула на нее кассир. — Вы же видите, какую цену пробивает? Видимо, поменять не успели. Брать будете или как?
— А можно от колбасы отказаться? — вздохнула бабушка. Кажется, ей было безумно неловко.
— Можно, — поморщилась кассир. — Сейчас отмену сделаю.
У меня защемило сердце. Ну как же так? Почему кто-то живет богато, когда старики не могут позволить себе чертову палку колбасы? Разве это справедливо?
— Не убирайте! Я добавлю! — спешно сказала я. — Сколько там не хватает?
— Тридцать два рубля, — ответила кассир, скользнув по мне равнодушным взглядом, и я полезла в карман. Там как раз лежало пятьдесят рублей.
— Девушка, милая, не надо! — ахнула бабушка. — Ты чего, себе лучше шоколадку купи!
— Ничего страшного, — улыбнулась ей я. — Мне приятно помочь, вы что!
Перед тем, как уйти, бабушка сунула мне в руки горсть конфет из своего кармана. Обычных дешевых леденцов в обертках, которые, кажется, не менялись с советских времен.
— Вот, возьми, — сказала она, вкладывая конфеты мне в ладонь. — Чай с ними попьешь. Спасибо, выручила старую.
Отказываться было неловко, и я сунула их в карман. Мы попрощались, и я повернулась к кассиру, чтобы расплатиться, однако это сделал Барс. Он протянул ей наличку, получил сдачу и, взяв пакет, подтолкнул меня вперед.
— Идем, — бросил Барс, и я пошла следом.
— Скажи, сколько вышло! Я тебе на карту переведу! У тебя же есть карта? Эй, ты меня слышишь? Прием, Барсик! Алло!
Он молчал. Совсем дурной, что ли? Что опять не так?!
— Кофе хочешь? — вдруг спросил Дима, останавливаясь около островка с названием «Кофе с собой». Его вопрос поставил меня в тупик.
— Не знаю, — заморгала я.
— Значит, хочешь, — почему-то решил он, разглядывая витрину. — Какой? Капучино? Латте?
— Молочный коктейль, — призналась я и скромно добавила: — Клубничный. Без трубочки.
Он купил мне коктейль, себе — кофе с корицей, и мы пошли дальше. Надо же, Дуболом умеет быть милым.
***************

Дима и Полина остановились у кофейного торгового островка, не замечая, что на них смотрит субтильный мужчина с усами, одетый в модный костюм.
— Вот ты где, гаденыш, — тихо проговорил он, недобро разглядывая парня. Заметил его еще в гипермаркете.
Это же он ему крыло машины расцарапал! Маленький уродец! Да эта тачка стоит дороже в три раза, чем его жизнь! Сначала пробрался в магазин, хоть и несовершеннолетний, потом ему новую тачку испоганил.
Таких учить жизни надо. Пусть теперь платит. А что? Раз нашлось ума и наглости портить чужие вещи, так пусть найдутся и бабки.
Это дело принципа.
К мужчине подошел охранник, закончивший смену — его он специально только что вызвал по телефону.
— Что такое, Антон Валерьич? — спросил охранник.
— Видишь, парень стоит? Да, вон тот, здоровый такой, кофе покупает? Проследи за ним. Разумеется, не за просто так, — пригладил усы мужчина. — Пробей, где живет, кто такой. Понял?
— Понял, что непонятного? — отозвался охранник, разглядывая спину удаляющихся Димы и Полины. — Все сделаю, Антон Валерьич.
И он пошел следом за ними.
***
Мы вышли из торгового центра, и Дима вдруг резко развернулся. От неожиданности я едва не врезалась в него и ткнулась носом в молочную пенку — коктейли я всегда пила без трубочек.
— Я тебя не понимаю. Почему ты такая? — спросил Барс, сведя темные брови к переносице.
— Какая — такая? — не поняла я, вытирая пенку с лица.
— У тебя жизнь не сахар. Заставили переехать. Травили в школке. Отчим явно поехавший. Я хренью заставляю заниматься. А ты вместо того, чтобы всех ненавидеть, ходишь и улыбаешься, — тихо сказал он. Его глаза казались темными, будто ночь. — Помогаешь другим. Почему ты такая добрая?
Он сказал это так, будто бы обругал. Будто бы быть доброй — преступление.
— Это плохо? — с вызовом спросила я.
— Рядом с тобой я чувствую себя грязным уродом, — вдруг вырвалось у него. — Как будто бы ты — ангел, а я рядом с тобой — мразь последняя.
— Я просто делаю то, что хочу. Если я могу помочь — помогу. Да, я знаю, что я дура. Но вот не могу иначе. Думай обо мне что хочешь, Дима.
— Я вообще о тебе не хочу думать. Но...
— Что — но?
— Не могу перестать делать это. Дай мне руку, — попросил Барс. Не приказал, а именно попросил.
— Зачем? — спросила я, не зная, что думать.
— Просто дай мне руку и идем домой. Ты ведь хотела приготовить мне ужин. Хотя...
— Что?
— Замри.
Он коснулся моего носа и убрал с него молочную пенку, которую я не заметила.
Я вложила пальцы в его ладонь, и мы пошли в сторону наших домов. Молча. Не знаю, о чем думал Барс, а вот у меня в голове были мысли о том, что рядом с ним спокойно, хоть он и дурачок.
— Когда я делаю что-то хорошее, то надеюсь, что папа увидит это, — вдруг призналась я, когда мы оказались во дворе. — И обрадуется.
— Думаешь, он наблюдает за тобой?
— Конечно, — уверенно ответила я.
— И откуда? Оттуда? — хмыкнул Барс и кивнул в небо, высокое и прозрачно-синее. Такое небо бывает только осенью.
— Отсюда, — коснулась я свободной рукой левой стороны груди. — Отсюда виднее, чем из космоса. А знаешь, почему?
— Почему же?
— Потому что человеческое сердце размером с целую вселенную.
— Если у тебя сейчас вырастут крылья, не утяни меня за собой в небо, — пошутил Дима.
— А если у тебя появятся рога, не утащи меня за собой под землю, — ответила я, и мы дружно рассмеялись.
Перед тем, как войти в подъезд, я на всякий случай огляделась. Отчима поблизости не было. Можно было идти к Диме.
Красивое у него все-таки имя...