38. Вот и май
Май пришёл почти незаметно.
Однажды утром я вышла из подъезда — и поняла, что больше не холодно. Воздух стал тёплым, мягким, пах весной и чем-то новым. Деревья начали зеленеть, солнце задерживалось дольше, а дни — становились легче.
И вместе с этим что-то изменилось между нами с Максимом.
Это произошло не резко. Не было какого-то одного момента, после которого всё стало другим. Просто однажды я поймала себя на том, что мы больше не ограничиваемся короткими «привет» и «во сколько завтра».
Теперь мы переписывались.
Долго.
Иногда до самой ночи.
Сначала это были обычные разговоры: про школу, про экзамены, про усталость. Потом темы становились всё более случайными — фильмы, детство, странные привычки, глупые истории.
Максим:
Ты вообще когда-нибудь ложишься вовремя?
Я:
А ты?
Максим:
Нет. Но я хотя бы не притворяюсь нормальным человеком.
Я:
Ты и не похож.
Максим:
Спасибо. Лучший комплимент.
Я лежала в темноте, освещённой только экраном телефона, и улыбалась.
Это было... легко.
С ним стало легко.
В школе мы тоже всё чаще оказывались рядом. Уже не потому, что «надо поддерживать видимость», а потому что это происходило само собой. На переменах он подходил ко мне, мог забрать у меня тетрадь, посмотреть, что я написала, или просто встать рядом.
— Ты опять всё переписала? — спросил он как-то, листая мои записи.
— У меня аккуратно, — ответила я.
— У тебя слишком аккуратно. Это подозрительно.
— Завидуй молча.
Он усмехнулся и вернул тетрадь.
Репетиции вальса тоже изменились. Мы уже не двигались так напряжённо, как раньше. Появилась какая-то естественность. Иногда он мог тихо сказать что-то во время танца, и я с трудом сдерживала улыбку.
— Ты опять считаешь вслух, — прошептал он.
— Потому что ты сбиваешься.
— Я идеально танцую.
— Ты идеально врёшь.
Он слегка сжал мою руку, и на секунду мы оба замолчали.
Со стороны, наверное, всё выглядело идеально. Та самая «красивая пара», о которой говорили в классе. И мы продолжали играть эту роль.
Но теперь я всё чаще забывала, что это игра.
После школы мы гуляли почти каждый день. Уже без напряжения, без неловкости. Просто шли куда-то, разговаривали, смеялись.
Иногда встречались с ребятами, но чаще — вдвоём.
— У тебя когда последний раз был свободный вечер? — спросил он однажды.
— Не помню, — ответила я. — А у тебя?
— Сейчас.
Я посмотрела на него.
— Сейчас?
— Ну да. Я же с тобой.
Я не нашлась, что ответить, и просто улыбнулась.
С девчонками мы всё чаще говорили о выпускном.
— Нам срочно нужно выбрать тебе платье, — заявила Лера. — Иначе ты придёшь в джинсах.
— Это был бы сильный ход, — сказала Вика.
— Это был бы провал, — добавила Деля.
В итоге мы отправились в торговый центр.
Это был целый день. Примерки, смех, обсуждения, споры. Я мерила одно платье за другим: слишком длинное, слишком короткое, слишком яркое, слишком скучное.
— Это нет, — сказала Лера, глядя на очередной вариант.
— Почему? — спросила я.
— Потому что это не ты.
— А какое «я»?
Она задумалась.
— Ты... не знаю. Что-то простое, но чтобы красиво. Чтобы не перегружено.
— Очень понятно, спасибо.
Мы смеялись, бегали между магазинами, делали фотографии в зеркалах.
И в какой-то момент я нашла его.
Платье было не слишком вычурным, но сидело идеально. Лёгкое, аккуратное, с тем самым ощущением «это моё».
Я вышла из примерочной.
Девчонки замолчали.
— Вот, — сказала Вика.
— Да, — кивнула Лера. — Это оно.
Я посмотрела на себя в зеркало и вдруг почувствовала странное волнение.
Выпускной стал реальным.
Вечером я написала Максиму.
Я:
Я нашла платье.
Ответ пришёл почти сразу.
Максим:
И какое оно?
Я:
Секрет.
Максим:
Нечестно.
Я:
Зато увидишь на выпускном.
Пауза.
Максим:
Тогда буду ждать.
Я долго смотрела на это сообщение.
Буду ждать.
Жизнь действительно стала... лучше.
Проще.
Светлее.
Но вместе с этим внутри всё равно оставалась та самая мысль, которая не давала покоя.
Мы всё ещё притворялись.
И чем лучше становилось между нами, тем сложнее было понять — где заканчивается игра.