37. Я запуталась.
Дни стали похожи друг на друга.
Будильник. Холодное утро. Сборы на автомате. Короткое «доброе утро» маме, которая уже пьёт кофе и просматривает какие-то документы. Выход из подъезда — и почти всегда он уже там.
Максим стоял у калитки, иногда с телефоном в руках, иногда просто глядя в сторону дороги. Я подходила, он кивал.
— Привет.
— Привет.
И мы шли в школу.
Иногда говорили, иногда нет. Разговоры были простыми, почти бытовыми: контрольные, репетиции, кто что не сделал. Но даже в этих обычных словах было что-то странное — ощущение, что за ними скрывается большее, о чём мы оба молчим.
В школе всё шло своим чередом. Одиннадцатый класс жил в режиме «надо успеть всё»: дописать, доучить, сдать, повторить. Учителя становились строже, домашки — больше, а времени — меньше.
На переменах девчонки обсуждали выпускной.
— Я не могу выбрать платье, — жаловалась Вика. — Они все какие-то... не те.
— Ты просто слишком много думаешь, — сказала Лера.
— Это ты не думаешь вообще.
— Я думаю. Просто быстро.
Я слушала их вполуха. Мысли всё равно были не там.
Иногда я ловила взгляд Максима через класс. Он мог стоять у окна, разговаривать с Ильёй, смеяться — и вдруг на секунду посмотреть в мою сторону. Мы встречались глазами, и в этот момент всё вокруг будто замирало.
А потом он отворачивался.
И всё снова становилось обычным.
Репетиции выпускного вальса стали отдельной частью жизни. Спортзал, музыка, одно и то же: шаг, поворот, шаг назад.
Максим всегда был собранным. Держал меня уверенно, двигался чётко, почти идеально. Со стороны, наверное, мы действительно выглядели как «красивая пара».
— Ближе, — говорил хореограф. — Вы же не чужие люди.
Мы делали шаг ближе.
Я чувствовала его руку на талии, его дыхание рядом — и каждый раз внутри что-то сжималось. Потому что я не понимала, что это для него.
Просто танец?
Часть роли?
Или что-то ещё?
— Ты опять задумалась, — тихо сказал он однажды во время паузы.
— Нет, — автоматически ответила я.
— Врёшь.
Я посмотрела на него.
— Просто устала.
Он кивнул, но взгляд остался внимательным.
После репетиций мы часто уходили вместе. Иногда сразу, иногда задерживались, пока остальные расходились. Город уже начал меняться: снег почти растаял, остались только грязные островки у обочин, воздух стал мягче.
Мы шли без спешки. Часами.
— Ты готовишься к математике? — спросил он как-то.
— Пытаюсь.
— Пытаешься — это плохо.
— А ты?
— Я делаю вид, что готовлюсь.
— Это ещё хуже.
Он усмехнулся.
Такие разговоры были почти каждый день. Лёгкие, поверхностные. Но между ними всё равно оставалось то самое молчание, в котором было слишком много мыслей.
Иногда мы заходили в кофейни, брали что-то горячее и сидели у окна. Иногда просто бродили по улицам. Иногда молчали так долго, что это уже переставало быть заметным.
Но внутри у меня всё становилось сложнее.
Я запуталась.
В нём.
В себе.
В нас.
Я не понимала, что он чувствует. Его поведение не укладывалось в одну линию. Он мог быть внимательным — ждать меня утром, запоминать мелочи, проводить со мной часы. А мог быть совершенно обычным — как будто между нами ничего нет.
И каждый раз я пыталась найти в этом логику.
Если бы ему было всё равно — он бы не тратил столько времени.
Если бы ему было не всё равно — он бы...
Что?
Я не знала.
И от этого становилось только хуже.
С собой было не легче.
Я тоже не понимала, что чувствую. Это уже давно не было просто «удобно» или «привычно». Я слишком часто думала о нём. Слишком часто ловила себя на том, что жду его сообщений, его шагов за спиной, его голоса.
Но назвать это чем-то конкретным... я не могла.
Потому что тогда всё становилось опасным.
Однажды вечером, когда мы стояли у моего подъезда, я снова почувствовала это — желание задать вопрос.
Прямо. Чётко.
Что между нами?
Но вместо этого сказала:
— Завтра во сколько?
— Как обычно, — ответил он.
— Хорошо.
Он кивнул, сделал шаг назад.
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Я поднялась домой с ощущением, будто снова что-то упустила.
В комнате было тихо. Я села на кровать, сняла куртку и просто уставилась в стену.
Мысли не давали покоя.
Каждый день был одинаковым — и в то же время каждый день что-то внутри меня менялось. Я всё глубже втягивалась в это состояние неопределённости, где нет чёткого «да» или «нет».
Только вопросы.
Он думает обо мне так же?
Для него это тоже больше, чем игра?
Или я просто придумала всё это сама?
Я легла, закрыла глаза, но уснуть не получалось.
Потому что ответов не было.
А я, кажется, уже слишком привыкла к нему, чтобы просто сделать вид, что мне всё равно.