лучшие враги

От дедовского по истине грозного рычания, вырвавшегося из зеркала, с некоторых вешалок упали платья, и на комоде зазвенели флаконы с цветочными благовониями. На стене заискрил единственный светильник, намекая, что светляки готовы окочуриться от страха и больше не стоит пугать нежных созданий.

— Это был риторический вопрос? — не испугавшись взбешенного родственника, спросила я.

— Нет!

— Тогда, дедушка, пожалуйста, уточните. Я сегодня столько всего посмела в городе сделать, что хотелось бы знать, за что именно меня отчитывают.

Вообще, теперь мне было доподлинно известно, почему Парнас не появлялся в соседнем городе и принимал просителей строго один раз в месяц. Непременно в тронном зале, где от торжественно-помпезной обстановки вешались даже мыши. Если уж меня хитрые жители умудрились гонять по улицам до самого вечера, что говорить про светлых чародеев, обязанных жить по законам добра, служения людям и радеть за мир во всем мире. Демоны не позволят соврать, лучше бы мне получить это бесценное знание с чужих слов!

— В моем кабинете летает покойный мэр Догер! — с возмущением объявил Парнас.

— Так вы уже встретились! — изобразила фальшивую радость. — Мне сказали, что вы были лучшими друзьями.

— Мы друг друга на дух не выносили! — ругался дед. — А теперь ты его вывезла из города и поселила в башне.

— То есть вы точно не сживетесь? Святые демоны, как неловко получилось! — продолжала я корчить дурочку и для пущего эффекта даже прикрыла рот ладошкой. — Что же теперь делать?

— Отзови сделку и развей этого паршивца! — велел дед, поубавив и ярость, и громкость. — Прежде чем заключать соглашения с нечистью и кого-то заводить в чужом доме, нужно спрашивать разрешение хозяина этого дома. Не понимаю, почему я должен объяснять элементарные вещи взрослому человеку!

— Дедушка, раз зашла речь о хороших манерах, хочу уточнить: к мужьям правило относится?

Парнас начал меняться в лице.

— Ну как же? — с невинным видом развела я руками. — Помнится, вы тоже заключили сделку, поставили родовую печать и без разрешения завели в моей жизни Калеба Грэма. Не сочтите за дерзость, просто в голову пришло…

Я спокойно встретилась глазами с пресветлым. Казалось, что сейчас он выйдет из зеркала и отходит меня розгами, как маленькую хулиганку, по тому месту, на котором обычно послушные девицы сидят.

— Эннари Истван… ты что же, поселила призрака, что бы тыкнуть меня носом, как котенка? — с вкрадчивым восхищением уточнил он, и вдруг заметно дернул глазом.

— Я бы не посмела. Просто решила, что с мэром вы наверняка не заскучаете. Опять-таки всегда будет с кем поговорить, — клятвенно заверила я, даже руку к груди прижала. — Но должна признать, мне нравится ваша аналогия. На редкость точная.

— Нахалка! — резким взмахом руки Парнас погасил связь.

В зеркале появилось мое ухмыляющееся отражение, и откуда-то из глубины замка донеслось дедовское злобное восклицание:

— Нет, ты слышал эту девчонку? — обратился он к невидимому собеседнику. С мэром, что ли, уже принялся разговаривать? А говорил, что не сживется.

— Дедушка, боюсь, что я тоже вас слышу, — заметила я.

— Да как такое возможно?! — взбеленился он.

— Когда заклятье ставит тетушка Мириам, возможно все. Если мысль о нечисти в кабинете вам не выносима, то просто посадите господина мэра в бутылку. Калеб с вами? Пусть лучше он ловит. Он относительно живуч и вряд ли свернет себе шею.

— Относительно кого? — взбесился Парнас.

— Относительно мэра, естественно. Догер-то уже помер, — развела я руками, хотя собеседник меня не видел.

— Нахалка!

— Вы повторяетесь, дедушка.

— Отлучу от дома! — серьезно пригрозил дед.

— Главное, при этом не забудьте разорвать свадебный договор, а то выйдет неловко.

По зеркальному полотну вдруг пробежала искра. С хлопком в разные стороны разлетелись голубоватые искры. Заклятие, наложенное теткой, было полностью уничтожено.

Ужин в теплой семейной компании мне пришлось пропустить. Для любовного зелья не хватало последнего ингредиента, который Брунгильда таинственно назвала «любая часть светлого мага», и его нужно было незаметно раздобыть. Я с большим удовольствием использовала бы какую-нибудь жизненно важную часть этого светлого мага, но была вынуждена поумерить кровожадность и успокоиться парой волосков с расчески.

Сытно и от души поев, я прислушалась к тишине в гостевой башни, потом проверила часы. В столовой сейчас подавали горячее, так что время для визита к соседу было отличное — Калеб наверняка уплетал мясо и делал вид, будто не замечал алчных взглядов Эбби, украдкой отправленных в его сторону.

Я вышла из покоев. Ни пиджака, ни сапога, ни ливреи на полу не валялось, видимо, конфискованные паутиной вещи забрали слуги. С независимым видом, словно просто прогуливалась туда-сюда от одной двери к другой, я пересекла расстояние, разделяющее покои, и тихонечко постучалась. Так сказать, для проверки связи. В ответ донеслась тишина. Связи ожидаемо не было. Воровато проверив через плечо пустую лестницу, я в два счета взломала замок, скользнула в сумеречную комнату, озаренную приглушенными светляками, и тихонечко прикрыла за собой дверь…

Калеб с расслабленным видом сидел в глубоком кресле, положив ногу на ногу. В руке он держал хрустальный бокал с крепким алкоголем. Закатанные рукава рубашки открывали красивые крепкие предплечья. Во взгляде, обращенном ко мне, светилось острое любопытство. Тишина в комнате стояла оглушительная, а я стояла в этой тишине возле двери и понимала, что пора что-то соврать.

— Я стучала, но ты не ответил.

— Поэтому взломала запертую дверь, — с усмешкой кивнул он и, не сводя с меня льдисто-прозрачных глаз, поднял к губам бокал.

— Решила, что ты не услышал, — нахально заявила я.

— Эннари, просто скажи, что ты хотела найти в моих покоях и, возможно, тебе это достанется, — предложил он.

Выглядел он, прямо сказать, утомленным. Похоже, не у меня одной сегодня выдался сумасшедший день. После такого дня очень хотелось сварить какую-нибудь часть светлого мага, притом не ради зелья, а просто так, из любви к искусству и для успокоения нервной системы.

На кофейном столике теснились тарелки, прикрытые серебряными колпаками. Видимо, Калеб тоже решил пропустить трапезу с шумными, суетливыми родственниками.

— Вообще, ты не спустился в столовую, и я подумала, что киснешь тут один над ужином, — выкрутилась я.

— Продолжай… — выразительно изогнул он брови и качнул бокалом, явно заинтригованный, насколько складную ложь мне удастся сочинить. Святые демоны, этот светлый чародей со всеми его остро необходимыми для любовного зелья частями явно недооценивал мою фантазию!

— Но сейчас вижу, что ты прекрасно себя чувствуешь к компании… Что ты там пьешь? — сморщилась я. — Явно не селегерский квас.

— Бренди, — подсказал Калеб, пряча в уголках губ улыбку.

— В компании бренди, — согласилась я. — Не буду вам мешать и пойду. Хорошего вечера, Калеб.

Я взялась за ручку, и ладонь неприятно кольнуло светлой магией. Дверь закономерно оказалось заблокированной. Плечо, к слову, тоже ощутимо цапнуло разрядом через ткань платья. Когда только успел запереть дверь? Да еще настолько кусачим заклятьем!

— Калеб? — изобразив недоуменную улыбку, повернулась я.

— Поужинай со мной, раз все пришла украсть… скрасить одинокий вечер.

Он указал на второе кресло, стоящее с другой стороны столика. Если не хотелось совершенно, но только дура уйдет из покоев светлого мага, когда для любовного зелья все еще не хватало частики этого мага.

— Уговорил.

Пока я пересекала комнату и устраивалась в кресле, Калеб снял серебряные колпаки с заметно остывших блюд. Удивительно, но и еды, и приборов было на двоих. Вряд ли он ждал невесту, у которой, к слову сказать, при виде большого куска мяса подступил к горлу ужин, в два счета проглоченный всего пятнадцать минут назад.

— Бренди тоже любит стейки? — с иронией уточнила я.

— Тебе стоит спросить у того, кто передавал мне в комнату еду, — отозвался он, берясь за приборы. — Так зачем ты появилась на ночь глядя?

— Увидела, что тебе несут ужин на двоих? — не удержалась я.

— Это был вопрос? — уточнил он.

— Как думаешь?

— Думаю, ты хотела что-нибудь забрать из моих покоев.

В таком случае, дорогой жених, может, не будешь меня мучить трапезой, отрежешь прядь волос и просто подаришь? Иначе твою невесту ждет несварение от переедания.

— Вообще-то, весь день между добрыми делами думала о том, что ты сказал этим утром, — не моргнув глазом, соврала я. — Извини меня. Вчерашняя шутка была неуместной.

Между нами повисла долгая пауза. Невольно я поймала себя на том, что рассматриваю рыжевато-русые, словно выгоревшие на солнце волосы Калеба. Несколько прядей, выбившихся из пучка, были небрежно заправлены за уши. Казалось бы, протяни руку и возьми столько волос, сколько нужно… Но вряд ли он обрадуется, если я вдруг сделаю по-змеиному резкий выпад и выдеру ему пару очень нужных в шевелюре вихров.

— Ты кого-то укокошила и тебе нужна помощь? — тихо спросил он, мигом догадавшись, что ему просто заговаривают зубы.

— Если что, с мэром мы познакомились, когда он уже был в газообразном состоянии и прекрасно залезал в бутылку, — мигом открестилась я от причастности к кончине единственного знакомого мертвеца.

— Парнас в гневе из-за Догера. Ты действительно не собираешься отменять сделку?

— Ни в коем случае! Искренне верю, что домашние питомцы помогают снимать напряжение.

— Ты завела в его кабинете нечисть, — напомнил он.

— Вообще-то, я подумывала об умертвии, но мэра уже успели похоронить, — сочинила на ходу. — Правда я хорошая внучка?

— Даже комментировать не стану, — хмыкнул он.

— Между прочим, если тебе ещё не успели рассказать, то сегодня я весь день из себя строила добрую фею и никого даже вот настолько не прокляла! — Я показала сложенные щепоткой пальцы, и вдруг вспомнила про торговца. — Хотя постой… снова соврала.

— Снова? — с иронией переспросил Калеб.

— Я лишила лавочника голоса, но, справедливо говоря, он сам напросился. Такой проныра!

— Обсчитал, когда давал сдачу?

— Пытался продать сковородку вместо котелка. Но со сдачей тоже вышло неловко.

Пришло время опрокинуть на себя тарелку с едой и попроситься в ванную комнату, где наверняка лежала расческа, но лицедействовать не пришлось. Кто-то тихо и деликатно постучался в дверь.

— Смотри-ка, а говоришь, никого не ждал, — ухмыльнулась я.

Осторожный стук повторился. Калеб не потрудился встать.

— Калеб, — донесся из-за двери голос Эбигейл, — можно войти?

— Так ты собирался уединиться с Эбби, но я пришла и испортила вечер? — протянула я, рассчитывая хорошенько его достать.

— Нет, — сухо отозвался он. Очевидно меня жених попросту не ждал, а компании другой Истван не жаждал и, несмотря на намек из двух стейков, не ответил на стук.

— Послушай, все нормально. Если ты надумал присмотреться к другой кузине, не буду тебе мешать. Но ты учти, что она влюблена, легкой интрижкой не обойдешься.

— Ты ошибаешься абсолютно во всем, — во взгляде и голосе Калеба появилось раздражение.

— То есть она часто к тебе захаживает? — не скрывая ехидной улыбки, продолжила измываться я.

— Нет! — перебил он, сдобрив восклицание недобрым взглядом.

— Если что, я не осуждаю! Ты взрослый мужчина.

Он прикрыл глаза, видимо, пытаясь проглотить какое-то ругательство, и потер переносицу.

— Хочешь спрячусь в ванной? — охотно предложила я. — Честное слово, мне несложно.

— Не стоит.

— Калеб, — снова позвала Эбби, — ты там?

— Проклятие! — ругнулся он, резко поднялся с кресла и направился к двери. Видимо, ему казалось проще впустить Эбигейл, чем доказывать, что они не любовники. Как будто мне действительно было до этого кого-то дело.

Запирающие чары спали пеленой, заметной даже невооруженным глазом. Калеб широко открыл дверь, позволяя мне увидеть кузину в ярко-синем платье.

— Эбигейл? — произнес он этим своим особенным голосом, от которого даже монашка рухнула бы в обморок. Удивительно, как Эбби устояла на ногах.

— Ты не спустился к ужину, — начала она, — но я решила, что поесть-то все равно надо и прислала поднос тебе в покои.

— Благодарю, — сухо ответил он.

— Могу зайти? Там на двоих…

— Я не один, — не заботясь о женских чувствах, прямо заявил он и специально открыл шире дверь, что бы продемонстрировать меня, во всей красе сидящую в кресле.

— Привет, — помахала я рукой, внимательно наблюдая за лицом кузины.

Надо отдать должное, она даже глазом не дернула, более того ответила фальшиво-милой улыбкой:

— Ну, конечно, вы вместе. Как я не подумала?

Вот уж правда: как не вспомнить о невесте? Поразительная забывчивость! Вообще, в этой идиотской ситуации с неожиданным замужеством имелась одна прелесть — можно сколько угодно измываться над влюбленной Эбигейл. Мелочь, конечно, но приятно!

— Заходи, — позвала я. — Мы все равно не обсуждали ничего особенного.

— Нет, не отвлекайтесь! — быстро отказалась кузина. — Лучше пойду… Кстати, Эннари, приглашение на завтрак все ещё в силе. Надеюсь, завтра ты заглянешь.

Я восхищалась тем, как эта новая Эбигейл делала вид, будто жаждет подружиться. С другой стороны, не зря умные люди говорят, что друзей следует держать близко, а врагов еще ближе.

— Постараюсь не проспать, — пообещала я и тут же предложила: — Калеб тебя проводит в хозяйское крыло.

— Не нужно! — нервно засмеялась Эбби. — Не буду вам мешать.

— Да ему несложно. Правда, Калеб?

Судя по восхищению в льдистых глазах, он был готов рукоплескать моей изворотливости. Сама не ожидала, как ловко удастся выставить его из покоев.

— Конечно, Эннари, — с трудом сдерживая ухмылку, согласился он. — Прогуляешься после ужина с нами?

— Предпочитаю переваривать, сидя в кресле, — с улыбкой отозвалась я.

— Мы с Эбигейл настаиваем.

Эбигейл, честно говоря, выглядела по-дурацки и вообще ни на чем не настаивала.

— Обещаю, что дождусь тебя. Идите, — махнула я рукой и взялась за приборы, словно действительно собиралась впихнуть в себя второй стейк поверх первого.

До гостевого крыла быстрой походкой было добираться не меньше пяти минут. Уверена, Эбби будет тащиться, как черепаха. Может, предложит полюбоваться портретами предков Истванов в галерее.

Выждав некоторое время, я встала и первым делом направилась в ванную комнату. Покои Калеба в точности повторяли мои, походили на безликий номер в гостевом доме средней руки, но я въехала только вчера и не успела обжиться, а он поселился в башне несколько лет назад.

Копаться в вещах и обыскивать гардеробную или спальню не пришлось — расческа с натуральной щетиной лежала на мраморной столешнице. Решив, что Калеб брезглив, что бы делиться вещами, я осторожно взяла несколько рыжеватых волосков и без спешки вернулась к себе.

Только опустила «добычу» в прозрачный флакон и аккуратно заткнула пробкой, как в покои постучались. Сломанная дверь толком не запиралась и отворялась от легкого толчка. Жених стоял на пороге, спрятав руки в карманы. Пауза затянулась.

— Нашла, что хотела? — наконец спросил он.

— Нельзя быть таким подозрительным, — неодобрительно поцокала я языком.

Калеб понимающе улыбнулся.

— Меня гложет любопытство… Если бы сегодня я не был в комнате, а внезапно вернулся и нашел там тебя, как бы ты выкрутилась? Прокляла бы?

— Поцеловала, — без колебаний ответила я. — Внезапность сбивает с толка.

Глаза жениха смеялись. Похоже, его страшно забавляло, что вина была очевидна, но недоказуема, чем я бессовестно пользовалась.

— Не забудь поставить полог тишины, Эннари, — вымолвил он.

— Не вламывайся сегодня в мои покои, Калеб, — попросила я. — Второй раз дверь не выдержит.

К варке зелья я приступила, когда время перешагнуло за полночь. Чуть отхваченная с краю луна на черном небе погасила соседние звезды и яркостью спорила с уличными фонарями. Жители замка спали, а от тех, кто не спал, под бутылочку энергетического эликсира я аккуратно запечатала дверь, надела фартук, по порядку расставила на столе флаконы. Вытянула сцепленные замком руки, размяла шею и торжественно объявила:

— Приступим…

А потом все пошло не по плану. Вернее, по плану, но точно по безнадежному. В моем идеальном мире камины не нагревали комнаты в процессе варки зелий. Да и сами зелья пахли благородным пионом, а не тем, чем смердело странное варево неопознанного цвета, булькающее так, словно собиралось гейзером ударить в каминную трубу.

Дымоход, к слову, вообще не спасал ни от чада, ни от зловония. Глаза слезились, из носа текло. Я все ждала, что сейчас объявят пожарную тревогу, а сосед попытается взломать опечатанную дверь, чтобы вынести невесту из смертоносного пламени.

Повязав на лицо платок, я бросилась открывать окна. Быть точнее, одно окно. Остальные напрочь прикипели. Рамы было страшно трясти, чтобы те не вывалились наружу. Пришлось наколдовать сквозняк. В отместку портьера начала раздуваться парусом, а в итоге вылетела наружу и там билась в воздушных волнах, словно реющий над Истваном родовой стяг.

Стараясь не вдыхать глубоко, я помешала в котелке варево, не удержалась и чихнула. Громко, звонко и неожиданно даже для себя. Воздух вдруг взъерошился. Портьера с хрустом сорвалась с петель и вырвалась на свободу!

— Ничего себе чихнула! — вытаращилась я на оголенное слепое окно, в которое уходили клубы розового дыма.

К середине ночи я почти уверовала, что проще самой выйти замуж за Калеба Грэма, чем женить его на кузине Люсиль. Очевидным этот факт стал в тот страшный момент, когда светлые мужские волосы не упали в зелье, а принялись летать над котелком, подхваченные теплым воздухом. Чуть сердце не остановилось! Наконец «часть светлого мага» окунулась в варево. Приворот мигом просветлел, зазолотился и начал походить на прозрачный куриный бульон. Вернее, на четверть поварешки куриного бульона, оставшегося после мощного бурления.

Переливать было собственно нечего. Серебряной ложечкой я выскребла снадобье из глубокого котелка и каплю за каплей отправила во флакон. Под конец рука дрогнула, на столешницу выплеснулась лужица.

— Да пропади все пропадом! — выругалась я, с тоской посмотрев за окно, где уже занимался рассвет. В серых сумерках было видно, как сбежавшая занавеска уныло висела на шпиле учебной башни. Натянув рукав платья на ладонь, я протерла стол, заткнула флакончик пробкой и, наплевав на бардак, завалилась в постель прямо в одежде.

— Эннари Истван! — ворвался в сон без сновидений чей-то противный ревущий голос.

Я резко крутанулась на кровати и визгом рухнула на пол, уже с коврика обнаружив, что спала практически на краешке. Цепляясь за одеяло, вкарабкалась обратно на матрац, перевернулась на спину и раскинула руки. Голова гудела, как похмельная, во рту стояла сухость, в теле ломило каждую мышцу. До сегодняшнего дня я вообще не догадывалась, что у человека может болеть все и сразу. Обычно у меня болело что-то одно или вообще по очереди.

— Эннари! — откуда сверху бухнул возмущенный голос Парнаса. — Не смей спать в середине дня!

— Дедушка, вас Догер достал? — вслух поинтересовалась я у фиолетового балдахина над головой. — Он выпил ваш столетний виски?

— Спустись в холл!

— Бегу и теряю по дороге тапки…

Перевернувшись на бок, я подложила под щеку сложенные ладошки и блаженно закрыла глаза. Только-только начала качаться на волнах сладкой дремы, как в дверь заколотили. Громко, мощно, без жалости к старушке-двери и к хозяйке покоев. В общем, в плане сна в замке Истван царил настоящий ад.

Спотыкаясь и действительно теряя тапки, я зашаркала к двери, по дороге подивилась тому, как ещё вчера приличная, обезличенная гостиная превратилось в паршивое ведьмовское логово. Пахла она, к слову, соответственно. Человек снаружи громыхал, и дверь не выпадала плашмя исключительно за счет магической печати.

— Не сотрясайте! — крикнула я, снимая ту самую печать.

От очередного удара дверь стремительно распахнулась, едва не вдарив мне в лоб острым ребром. В коридоре улыбалась тетушка Летисия.

— Добрый день, Эннари, — улыбнулась она.

— Вы одна? — изумленно моргнула я и высунулась из комнаты, желая проверить, куда хрупкая чародейка спрятала могучего, пахучего, волосатого варвара, тараном выносившего дверь.

— Я умею будить людей. Арветта всегда поздно вставала, — коротко пояснила она, делая вид, будто моя ошарашенная, помятая физиономия ее вообще не смущает. — Тебе нужно спуститься в холл, в замок пришли люди.

— С вилами? — мрачно пошутила я.

— Вообще-то, с вещами, — поправила она.

— Уже?! — охнула я.

— А такое было?

— И не раз, — честно призналась я.

Что, простите? Честно?! Я?!

— Хорошо, не задерживайся, — кивнула тетушка. — Успеешь за пять минут, чтобы не злить деда?

— Конечно, только переоденусь в чистое и умоюсь, — проговорила я. — Вы не чувствуете? Кажется, от меня все ещё пахнет этим дурацким зельем.

— Каким зельем? — не поняла Летисия.

— Любовным, конечно, — ответила я и внутренне ужаснулась тому, как правда катастрофически легко, не задерживаясь ни в горле, ни за зубами, вылетела изо рта. Святые демоны, что за сногсшибательная откровенность?!

— А я думаю, почему у тебя ночью из окон валил дым. Любовное зелье варила для Калеба?

— Да.

Кто ты, девица, ляпнувшая, что всю ночь колдовала над приворотом?! Если у меня поехала крыша, почему я не ощущаю себя сумасшедшей?

— Не то чтобы я следила… просто спускалась в кухню, а из окон видно гостевую башню, — нервно засмеялась Летисия. — Слуги напрасно сплетничают! По ночам я вовсе не граблю продуктовую кладовую. Просто пересчет сырных голов и копченых окороков помогает справляться с бессонницей.

— Угу, — с крепко сжатыми зубами, чтобы не выпалить лишнее слово, промычала я. Наверняка тетушка тоже почувствовала облегчение, когда нас снова разделила дверь.

Похоже, пары приворотного зелья имели побочный эффект. Во мне, умеющей соврать в любой непонятной ситуации, открылся буквально неконтролируемый и не затыкаемый фонтан честности! Лучше бы настигли банальные непристойные видения. Помню, как Холт с приятелями под действием проклятья честности искренне желали мне испытать его действие. Накаркали сволочи!

С этими мыслями, наскоро приведя себя в порядок, я спустилась в холл. Десяток потенциальных темных прислужников с вещами и надеждами сидели на плюшевых диванах перед огромным вычищенным камином, как в зале ожидания на столичном вокзале.

В голове прозвучал голос деканессы Торстен: «Не делай людям добра, не получишь на иждивение темных прислужников». Пресветлый Парнас с Брунгильдой Торстен знаком не был, но, судя по каменной физиономии, полностью разделял ее взгляды на жизнь. Проклятие, да я сама разделяла! Полностью. Столько лет причиняла людям добро маленькими порциями, а вчера не иначе как случилось помутнение рассудка. Или же на меня пагубно влияла смесь истванского воздуха и пресловутая бурлящая энергия родной земли, о которой пафосно рассказывал Холт.

— О, госпожа чародейка, появилась! — Просители заприметили меня вперед деда и принялись вскакивать с насиженных мест. Мое появление словно гарантировало, что никто не выкинет их из замка, а значит, за диваны можно было больше не цепляться.

Дед резко повернул голову, нехорошо сверкнул глазами (в прямом смысле этих слов). Пристукнув посохом, он обдал просителей потоком воздуха и оказался передо мной. Люди, изумленные простым чудом, заохали.

Парнас поставил полог тишины, отчего звуки стихли, а в ушах зазвенело, и принялся распекать нерадивое дитя:

— Эннари Истван, объяснись немедленно! Сначала ты завела в моем кабинете нечисть, а теперь решила завести темных прислужников в моем замке?

— Была бы счастлива вас взбесить, но нет, — правдиво ответила я. — Мне не на что содержать темных прислужников. Матушка оставила слишком скромное наследство, а вы вряд ли захотите растить в светлом замке темный клан.

— Тогда почему эти люди здесь?

— Потому что, как ни крути, я очень хороша в магии.

Кажется, Парнас несколько опешил от обезоруживающей откровенности.

— Смотрю, ты от скромности-то не страдаешь! — охнул он и зачем-то припечатал вопросом: — Так?

— По сравнению с Вайроном и Люсиль я вообще звезда, — проговорила я и искренне попросила: — Дедушка, у меня сегодня некоторые проблемы с дипломатичностью, поэтому вы можете утверждать, а не спрашивать?

— Ты издеваешься?

— Честность всегда звучит хуже издевки, а я вынуждена быть такой честной, что самой тошно, — обреченно призналась я.

— Мужа на тебя нет! — рявкнул дед.

— Видимо, поэтому вы заранее заключили брачное соглашение, чтобы муж на меня был побыстрее, — фыркнула я.

— Ты…

— Знаю. Нахалка. Вы вчера сказали, — быстро напомнила я и постаралась его выпроводить: — Вы куда-то собирались?

— И отмени сделку с Догером! — невпопад потребовал дед.

Стукнув посохом, он переместился в неизвестном направлении. Возможно, в свой кабинет, чтобы пожаловаться Догеру, что у него, пресветлого Парнаса Иствана, внучка не просто темная, а натуральная ведьма.

От перемещения снова поднялся злой сквозняк, раздувший полы одежды и прически, кокон лопнул, и стали слышны возбужденные, испуганные шепотки.

— Итак, господа, чего вы здесь сидите на багаже? Почтовую карету ждете? — проговорила я громко, заставляя народ примолкнуть и подняться с диванов.

— Госпожа чародейка, — пробасил ядрено пахнущий, патлатый здоровяк, — так мы это… отдаться пришли.

— В жертву? — фыркнула я.

— В услужение! За исполнение трех желаний.

Конечно. Так и знала! Разве могут горожане просто прийти, чтобы хором выразить благодарность за вчерашнюю помощь и объяснить деду, как он не прав, выпихивая замуж такое сокровище? Просто магическую жемчужину среди стеклянных бусин. Им нужно только колдовство.

— Три желания? — нараспев повторила за ним. — Я похожа на джинна? Вы бутылку здесь где-нибудь видите?

Вся компания будущих проклятых повернулась к каминной полке, где возле оплавленных свечей, прилепленных прямо на гранит, красноречиво притулилась пустая бутыль из-под дорогого алкоголя.

— Кхм… — задумчиво кашлянула я и вспомнила ещё пять проклятий, которыми можно одарить идиота, оставившего пустую бутыль на самом видном месте. Уверена, его зовут Вайрон. Он вечно где ни попадя разбрасывает свои вещи: то сапог в моей двери оставит, то пустую бутылку из дедовских винных погребов на камине забудет.

— Возьмешь нас к себе, госпожа чародейка? — быстро спросил здоровяк.

Да что б тебя демоны ада сожрали, а косточки потом прожарили в котелке из посудной лавки будущего церковного тенора!

— Очень хочу, но не могу, — вздохнула я, отвечая с честностью восторженной идиотки. — Господа просящие, вас некуда селить и не на что содержать.

— А нас будут содержать?! — обрадовался кто-то из ожидающих очереди.

— Нет, — покачала я головой. — Никаких иждивенцев до свадьбы.

Проклятая честность! Даже не съехидничать и не подавить людей высокомерием.

— А когда госпожа чародейка выходит замуж?

— Точно не этой зимой! Всего доброго. Выход там!

Я была так любезна, что заставила с помощью магии распахнуться тяжелые входные двери. Путь на свободу был открыт. На парадной лестнице обнаружилась рогатая коза с колокольчиком и клетки с курицами. Похоже, переезжать в замок прислужники планировали всерьез и надолго. С семьями, вещами и скотным двором.

«Бери всех. Они пришли с приданым! — на задворках сознания требовала темная магия. — Пусть подпишут коллективный договор. Куриц и козу съедим!»

Похоже, мне было пора обедать. Да поплотнее.

— Легкой дороги, — кивнула я, предлагая визитерам потрусить на выход.

Что они и сделали: потянулись нестройной шеренгой, таща багаж.

— А говорили, она настоящая ведьма, — тихо бранились между собой двое. — Говорили, что темные чародеи договоры со всеми подряд подписывают, лишь бы к ним в услужение шли.

— Эй, недовольные! — позвала я, заставив всех одним махом развернуться. — Прокляну.

— Изыди! — охнул один.

— Дурак, соглашайся, пока предлагают! — задергал его за рукав второй. — Проси, чтобы прокляла немотой. Помычишь, а потом запоешь, как вчера ночью Мирн из посудной лавки. Прокашлялся да как заголосит. Чуть стаканы в таверне не полопались. Глядишь, в столичный театр устроишься…

Двое по виду приличных мужиков тут же представили себя лицедеями и с мечтательными минами обернулись в мою сторону. Я хмуро покачала головой, мол, исчезните все. Быстро! И придала им ускорение сквозняком. Последнего человека практически вытолкнуло через порог. Магия разом растаяла, тяжелые высокие створки захлопнулись.

Думала, что за триумфальным выдворением никто не наблюдает, но ошиблась. С балкона второго этажа, опершись ладонями о каменными перила, за холлом следил Вайрон. С улыбкой он поднял руки и беззвучно зааплодировал. Дураку было понятно, что не от восхищения. Сама того не ожидая, я показала ему язык и развернулась, чтобы отправиться в столовую и хорошенько пообедать, а заодно позавтракать.

— Ты куда? — всполошившись, крикнул он.

— В столовую, — честно ответила я на вопрос.

— Летисия зовет тебя.

Мигом вспомнилось, как с видом всклокоченной идиотки я охотно поделилась правдой о привороте, и осторожно спросила:

— Зачем?

— Я кто, посыльный, чтобы отвечать зачем и почему? — отозвался он.

Хотела сказать какую-нибудь гадость, но из открытого рта неконтролируемо вылетела правда:

— Ты мой кузен, которого дед посадил под домашний арест за пьянство.

— Кто сказал такую редкостную чушь? — рыкнул он.

— Родовая книга, — развела я руками. — Так зачем тетка хотела меня видеть?

— У родовой книги спроси! — огрызнулся он, как малое дитя, и исчез из поля зрения.

Должна признать, что у меня действительно возникала мыль отправиться в библиотеку и на каком-нибудь гримуаре погадать, не грозит ли случайная откровенность с теткой коварному плану по передаче жениха моей кузине. Книги не задают вопросов в ответ на вопрос, им не нужна откровенность. Приходи и гадай, хоть под заклятьем честности, хоть под проклятьем беспрерывной лжи… Но уже на середине лестницы на второй этаж я осознала несостоятельность идеи и на балконе повернула в сторону хозяйского крыла. Если я хотела узнать, что собиралась делать Летисия с тайным знанием о любовном зелье, то следовало спрашивать у нее, а не у гримуаров. Быстрее выйдет.

Тетушка жила в просторных покоях со сдержанным интерьером. На подоконниках и этажерках стояли алые амариллисы. Когда я вошла, Летисия отложила пяльцы с вышиванием и указала на аккуратный диванчик с цветочной обивкой.

— Ты умеешь вышивать?

— Никогда не пробовала, — призналась я, устраиваясь напротив и расправляя складки платья.

— Хочешь научиться?

— Нет!

Рукоделие — коварнейшее из проклятий. Только допустишь мысль о том, чтобы взять в руки иголку, как через неделю обнаруживаешь себя с пяльцами в руках, вышивающей разноцветными нитками уродливый портрет будущего мужа!

— Хорошо успокаивает нервы, — заметила Летисия.

— У меня и так полный порядок с нервами, — уверила я, хотя со всклоченными волосами, не поддавшимися расческе, выглядела не лучше сумасшедшей. — Что вы хотели?

— Девичник, — призналась тетушка. — Мне одиноко в замке. Арветта уехала к мужу, Эбигейл… это просто Эбигейл. Составишь мне компанию?

— Куда же я денусь? — вырвалось у меня помимо воли. — Конечно, составлю, раз сегодня язык такой длинный.

— У кого? — не поняла тетка, не догадываясь, что сегодня из меня хлещет фонтан честности, которая иногда беспощадной, иногда нелепой, но всегда приносящей проблемы. Честным людям, как ни крути, очень тяжело жить. И я уже ощущала эту самую тяжесть.

— У меня, — обреченно вздохнула я. — Надеюсь, что у вас-то будет покороче.

— Выпьем цветочного чаю? — в некотором замешательство спросила Летисия и указала на пузатый чайник. — Отличное средство для похудания.

— Мне бы позавтракать, — намекнула я, что уже испытываю на себе самое лучше средство для стройности — голод.

— Могу предложить шпинатную вафлю. Можно съесть целую штуку, она совершенно не влияет на обхват талии.

По субботам у Летисии был разгрузочный день. Она заменяла три приема пищи (из трех) талой водой, привезенной в стеклянных бутылках прямиком с какого-то ледника. А еще ей «прямиком» доставляли разные косметические пасты с морскими водорослями и вулканический песок для чистки кожи на лице. Не с ледников, конечно, но тоже откуда-то издалека. Тетушка, как оказалось, вообще увлекалась заказами разных полезных, бесполезных и даже откровенно вредных вещей. В ее гостиной, помимо оранжереи из алых цветов амариллиса, было не меньше полсотни всевозможных торговых каталогов.

Она прихлебывала ту самую талую ледниковую воду и ревностно следила, как я жевала пресную вафлю зеленого цвета и запивала ее бледным несладким чаем. Лучшей приправой к «послеобеденному» завтраку оказался голод, придающий божественный вкус совершенно безвкусному угощению.

— Ты влюблена в Калеба Грэма, Энни? — ни с того ни с сего спросила тетушка, словно тоже страдала проклятьем прямолинейности.

Меня позвали, чтобы поговорить… о мальчиках?

— Тетушка, я не видела его девять лет. Конечно, я не влюблена в Калеба Грэма.

Хорошо сказала! Очень честно!

— Но он тебе нравится? — уточнила она.

— Немного.

Эннари, что ты несешь?!

— Почему? — не унималась Летти.

— С ним нескучно.

Следовало признать, что сегодня я несла в мир гордую правду.

— И он хорош собой? — лукаво улыбнулась она.

Тетушка, заканчивайте с вопросами! Мне самой становится страшно от собственных признаний.

— Хорош, особенно с обнаженным торсом… — Я сунула в рот кусок вафли, чтобы наконец заткнуться и жевать. Когда человек жует, он не способен ничего говорить. Особенно разную ахинею.

— Милая, в твоем желании завоевать будущего мужа нет ничего неприличного. Мечтать о супружеском счастье не зазорно.

Летти ласково и жалостливо улыбнулась, честное слово, лучше бы она так улыбалась, когда я была обиженным ребенком и не умела защититься от ее дочери.

— Что-то, тетушка, я вас не очень понимаю, — осторожно заметила я.

— Уверена, в замке только Люсиль не догадывается, что ваш брак с Калебом Грэмом договорной. Но мы знаем, что сообразительность не главное достоинство дочери Мириам. Некоторым девушкам достаточно быть просто хорошенькими.

Она чуточку подалась вперед, пытаясь уменьшить между нами расстояние. Я от греха подальше отодвинулась, вжавшись лопатками в жесткую диванную спинку.

— Энни, такие вещи должны говорить дочерям матери, но Риэллы давно с ним нет, поэтому позволь сказать мне… В юности я тоже воображала, будто любовное зелье способно принести женское счастье.

Вот мы и подошли к сути, почему тетушка вдруг захотела накормить меня вафлями. Она решила, будто племянница, темная чародейка, надумала приворожить собственного жениха. Тоже хороший вариант. Мне нравилось, что в нем не фигурировали имена других кузин Истван.

— Влюбить мужчину можно и другими способами, после которых он проснется довольный жизнью, а не с желанием стать вдовцом.

Мы же не будем обсуждать ту самую неприличную вещь, о которой благородные дамы говорят исключительно полунамеками? Нет ведь?!

— Романтический ужин — беспроигрышный ход! — между тем заявила Летисия. — Деликатесы, приготовленные с любовью, свечи с мускусным ароматом, красивая женщина в смелом платье. Мужчины такое обожают. Знаешь, что подумает Калеб?

— Что я решила его отравить и тут же отпраздновать поминки.

— Что он самый удачливый парень в Сартаре, раз ему досталась такая великолепная женщина. К тому же умеющая хорошо готовить, — отрезала тетка.

— Но я вообще-то не умею готовить, — призналась я, чтобы сразу, так сказать, прояснить вопросы кулинарии и прочего обольщения.

— Невелика наука! — с воодушевлением пообещала она. — Пару рецептов освоить совсем несложно. В замковой библиотеке целый стеллаж кулинарных гримуаров. Твоя бабушка их коллекционировала.

— Она знала кулинарную магию? — искренне удивилась. Бабку я помнила плохо. В сознании остался смутный образ властной худой женщины, отчего очень-очень похожей на Эбигейл и совершенно точно не знающей, чем тесак отличается от овощечистки.

— Нет, она только собирала книги.

— По-моему, проще попросить дедушкиного повара. Он точно приготовит вкусно и съедобно.

— Светлый боже, милая, тебя ещё учить и учить, — покачала головой тетушка, словно я действительно была совершенно безнадежна. — Энни, настоящие крепкие чувства достигаются только тяжелым трудом! Это работа! Когда завоевываешь будущего мужа нельзя лениться. Поработал сегодня, получил завтра. Сегодня вложился, завтра…

— Я уловила суть, — сухо остановила пламенную тираду, пока Летисия не вошла в ажиотаж.

— Всем давно известно, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Приправь еду романтикой, и он уже танцует под твою дудку.

Отчего мне представился Калеб, выплясывающий под пронзительную флейту. В фантазии он был с голым торсом.

— По-моему, с любовным зельем будет покороче и попроще.

— Я уже полчаса пытаюсь до тебя донести одну простую вещь, а ты все никак не можешь понять! Любовное зелье приведет тебя в прямо противоположное от сердца место!

Тетушка вытащила из кармана платья маленькие золотые часики, проверила время и торжественно объявила:

— Идем делать первый шаг к сердцу твоего мужчины!

— Откровенно сказать, тетушка, сегодня вообще неудачный день, чтобы шагать, — призналась я, с ужасом представив, что вновь начну выдавать порционную, но скандальную правду. — Лучший вариант, если я закроюсь в комнате в гордом одиночестве и по возможности не буду шевелиться.

— Но материал для первого урока уже привезли, — развела она руками. — И он обошелся твоему деду в кругленькую сумму.

Пришлось подчиниться. Мы пошли к сердцу Калеба Грэма и почему-то попали в замковую кухню. Оказалось, что учить меня готовить «парочку несложных блюд», призванных восхитить моего «сурового» жениха, она решила немедленно.

Морепродукты доставили какой-то особенной магической службой посыльных по заказу Летисии прямиком на кухню. Личный дедушкин повар уже изучал лежащие во льду деликатесы и хватался за сердце, словно оно было готово разорваться на тысячу маленьких кусочков. На всякий случай я принялась вспоминать воскрешающие заклятья, а когда глянула в ящик, то воскрешающие заклятья чуть не понадобились мне самой.

— Что это? — указала на черную блестящую штуковину, явно выращенную в теплицах ада, но точно не в морских глубинах нашего славного Сартара.

— Морской огурец! — взвизгнул повар. — Наисвежайший!

— А выглядит так, как будто умер лет сто назад.

— Надо его непременно приготовить пресветлому! — причитал шеф. — Уверен, господину Иствану он придется по вкусу.

— Руки прочь от чужого ужина! — скомандовала тетушка Летисия, с такой властной интонацией, какой в ней никогда не заподозришь. — В возрасте пресветлого лучше думать о последних зубах, а не о других… частях тела. Перетри ему тыквенного супчика с имбирем, чтобы не пришлось жевать.

— Что вы, госпожа чародейка, все время хороните отца? — возмутился повар, по всей видимости, с теткой у них была давняя симпатия, которая проявлялась столь престранным образом. — Может, он ещё женится.

— Этого еще не хватало!

— Да что такого в этом морском огурце? Ну, кроме отвратного вида и цены, — не удержалась я. — Просто если мы говорим о гипотетическом ужине, я обязана знать, каким противоядием откачивать жениха, если он съест и прямо за столом попытается издохнуть.

— Милочка, от желания еще никто-никто не умирал, — хихикнул повар.

— Смотря от какого, — резонно заметила я. — От желания свернуть шею невесте иногда умирают невесты. Не то чтобы меня можно просто придушить, но хотелось бы точно знать, о каком именно желании идет речь.

— Морской огурец — лучшее средство для мужского здоровья и силы… — деликатно, но очень туманно пояснила тетушка.

— Силы духа? — уточнила я.

— Ну и духа тоже… Сугубо мужского…

Я с сомнением покосилась на подозрительное существо на льду, оно мне категорически не нравилось и желания, которые вызывало, тоже.

— Так это афродизиак, что ли?!

— Самый лучший, природный, очень полезный, — кивнула тетка.

И эта женщина осуждала меня за любовное зелье…

— Спрячьте этих морских чудовищ в кладовую, а потом скормите деду! У Калеба нет проблем с мужским здоровьем.

Парочка единодушно примолкла. На мне скрестились два выразительный взгляда.

— И нет, я не проверяла на практике! — уверила я. — Но, рассуждая логически, он ещё не успел достичь возраста пресветлого, а значит, есть надежда обойтись банальным стейком, так?

— Никому еще не помешало… — начал было повар.

— До свадьбы никаких огурцов! Ни морских, ни тепличных, ни грунтовых!

— Для грунтовых уже поздновато будет, — потер гладкий подбородок повар.

Через полтора часа интенсивного урока по кулинарной магии, двух порезанных пальцев и утопленного в кастрюле с соусом тонкого золотого колечка, подаренного Холтом, у меня возник закономерный вопрос. Если еда считалась самым простым путем к сердцу мужчины, то каков же тогда сложный? Представить было страшно. Лучше умереть одинокой черной ведьмой с приблудной черной кошкой и непутевой преемницей, чем вот это все.

«Это все» между тем задорно булькало, густело, пропитывалось соусом и пахло вовсе не пионами. Ведь ещё по утру будущий урок обольщения спокойно плавал в глубинах южного моря и ведать не ведал, что его положат на алтарь обучения несмышленой невесты.

— Знаешь какой главный секрет в приготовлении еды? — помешивая в сковороде овощи, говорила Летисия.

— Заклятье темной магии «пряная штучка», — прямо ответила я.

— Готовить с большой любовью! — чарующе улыбнулась тетушка, словно получала истинное наслаждение от стояния в кухне над горячим очагом.

— Спорное утверждение. Раз нельзя использовать темную магию, тогда стоит просто следовать рецепту.

— Посмотри на Арветту, — посоветовала Летисия. — С ее мужем сработало. С третьего раза.

— То есть одного ужина недостаточно? — вздрогнула я. — Их еще и курсом надо проводить?!

Если я когда-нибудь действительно соберусь замуж, то выберу мужчину, который не будет испытывать ровным счетом никакого трепета перед едой. Мир большой, уверена, один такой найдется.

— Дегустируй. — Тетушка протянула мне вилку с насаженной креветкой.

Я послушно положила угощение в рот и принялась жевать.

— Что скажешь? — с интересом спросила она.

— Любовь явно не помогла, — призналась я, и повар, перетирающий тыквенный супчик, ехидно прыснул в кулак. — Но не вижу смысла расстраиваться. Мы будем так заняты пережевыванием ужина, что не придется вести светские беседы.

— Энни, во время романтического ужина девушка не должна жевать, — покачала головой тетушка. — Деликатесы для мужчины. Пока он расслабленно ест и не видит опасности, ты его очаровываешь!

— Зачем надрываться на кухне, если самой поесть нельзя?

— Мама, тетушка Мириам сказала, что ты готовишь, — раздался голос Эбигейл. Она стояла в проходе и буравила нас пристальным взглядом. При появлении светлой чародейки дедушкин повар как-то ловко ускользнул в холодильную кладовую, а поварята, не без смеха следившие за кулинарным беспределом, разбрелись по углам или спрятались за кастрюлями.

— Ох, Эбби! Ты как раз вовремя! — обрадовалась Летисия. — Мы с Энни готовим романтический ужин.

На лице кузины на краткий миг отразился вопрос: «Какого демона?», но только бранными словами.

— Ужин? — переспросила она, глядя на меня. — Для кого?

— Тренируемся для моего жениха, — как на духу, ответила я и сама порадовалась, что сказала чистую правду, а все равно будто поиздевалась. — Как высшие курсы семейной жизни для молодой невесты.

— Вообще-то, предполагалось, что ужинать вы будете сегодня, — тихо заметила Летисия и на мой вопросительный взгляд ответила: — Сегодня полнолуние. Упускать такую возможность ни в коем случае нельзя. В полную луну мужчины особенно чувствительны и податливы женским чарам.

Главное, что в полнолуние чувствительный мужик ни в кого не превращался и не пытался сожрать невесту. Иначе романтика может случайно обернуться трагедией.

— Ну и креветки уже сварили, — медленно протянула я. — Не отдавать же пресветлому.

— Значит, романтический ужин, — в глазах Эбигейл вспыхнул нехороший огонек, губы дернулись, но улыбки все равно не вышло. — Дерзай, Энни! Уверена, у тебе все получится. В конце концов, никто не говорит, что договорной брак не может стать счастливым.

Почему мне показалось, что она сказала «терзай»? Терзать-то я уж точно умела.

Она развернулась на каблуках и с неестественно прямой спиной пошагала к дверям.

— А что ты хотела-то? — остановила ее Летисия.

— Уже неважно, — отмахнулась Эбби.

Вчера она, по всей видимости, пыталась повторить успех старшей сестры, прислала в комнату Калеба вкусный ужин, но появилась я и разрушила план по соблазнению чужого жениха. Уверена, сегодня она ответит мне тем же. Обязательно появится на романтическом ужине и, возможно, притащит свиту.

Я готова помолиться святым демонам, чтобы Эбигейл меня не разочаровала. Люси собственными руками должна была опоить Калеба. Еще надо было спрятать в постели моего жениха вещь, принадлежащую кузине и отданную ею добровольно. За этот пункт я не беспокоилась, мелочь по сравнению с тем, как подлить зелье, вложить в руки Люсиль и подать ее будущему мужу.

Честное слово, эти светлые чародеи такие сложные. Вокруг них всегда приходится устраивать пляски с бубнами. Иногда в прямом смысле этих слов. А потом дед недоумевает, почему я не хочу светлого мужа. Да он приворожиться по-человечески, без реверансов и условий, не в состоянии!

— Теперь тебе пора превращаться в красавицу! — скомандовала Летисия.

— Да я и так на отражение в зеркале не жаловалась, — честно призналась я.

— Видимо, сегодня ты в него не заглядывала, — отрезала тетка. — Вчера мне прислали потрясающие омолаживающие пасты с морскими водорослями и вулканический песок для чистки лица. Мы просто обязаны все это испробовать!

Подозрительно, но на себе тетушка пробовать волшебные маски не захотела. Битый час терзала меня: терла, мазала, отдирала и снова терла то, отодрать не удалось. Но, оказалось, что результат стоил всех усилий. Когда застывшая корка, на ощупь похожая на влажный каучук, одним куском отвалилась от лица, брови оказались на месте, кожа сияла. Я выглядела такой свеженькой, словно не выплясывала всю ночь перед котелком с зелье и ещё пару часов возле кухонного очага.

— Во время ужина следует быль остроумной, — наставляла меня Летисия по дороге в малую столовую, где слуги накрыли ужин. — Мужчины любят, когда с ними кокетничают, но не слишком. Умеешь вести светские беседы о погоде, о природе и философах прошлого столетия?

— Нет, — с трудом подавив зевок, ответила я, — но могу, если что, подправить погоду под разговор и прочесть пару заклятий прошлого столетия. Главное, не взбесится и никого не проклясть.

— Энни, ты чародейка или ведьма?

— Скорее ведьма, чем чародейка, — по-прежнему чистосердечно призналась я. — Но вы правы, тетушка, не стоит поступаться принципами ради мужчины. Когда я ем, я глух и нем и никого не проклинаю.

Комната, где по утрам Эбигейл собирала замковых подружек, была по-девичьи милой. С голубыми стенными тканями, белыми чехлами на стульях, рюшами на легких занавесках. В воздухе кружили серебристые круглые светлячки, и атмосфера казалась сказочной, а свет приглушенным, словно неземным. Стол был накрыт на две персоны. Между хрустальных бокалов горели толстые свечи, испускающие мускусный аромат.

Только я потянулась вилкой к закуске, как дверь стремительно отворилась. На пороге возник Калеб.

— Слуги сказали, ты здесь…

Он замер, точно споткнувшись о невидимую преграду, и тихо спросил, следя взглядом за дрейфующим перед лицом светящимся кругляшом:

— Это что?

— Романтический ужин, — четко, по делу, абсолютно честно ответила я.

— Ты решила меня отравить и тут же справить поминки? — тихо спросил он, следя за дрейфующим перед лицом светящимся кругляшом.

— Было бы неплохо, но в этом нет никакой романтики.

— Тогда зачем?

— Летисия считает, что тебя можно соблазнить, если хорошо накормить, — немедленно ответила я.

— Соблазнение предполагалось на столе? — Он помахал рукой, намекая на украшенную огнями столовую.

— Вообще-то, за столом, но точное место я забыла уточнить.

— Хорошо, потому что я с сюрпризом. Даже с двумя.

— С сюрпризом, как с прибабахом? — съехидничала я.

Оба сюрприза появились через какое-то время. Возможно, разглядывали по дороге в столовую живописные трещины на стенной кладке или восхищались рыцарскими доспехами в углу. Девять лет назад в них вдруг пробудился призрак рыцаря и попытался напасть на Вайрона. Вот радости-то было! У меня, конечно. Кузен целых три дня просидел в комнате, боясь выйти. До сих пор вспоминаю тот случай с улыбкой. Впрочем, сейчас эти доспехи были совершенно безопасны — привидение превратили в библиотечную нежить.

Первый сюрприз в виде высокого, крепкого мужчины с замечательной выправкой боевого мага и не менее замечательной, даже выдающейся, квадратной челюстью, шагнул через порог и застыл, догадываясь, что время для визита было выбрано, мягко говоря, не очень удачное. Второй сюрприз действительно оказался с прибабахом и почему-то пятился спиной, словно приснопамятные доспехи шли за ним с бутафорским мечом наизготовку. Он наткнулся на замершего сотоварища и со сбивчивыми извинениями резко обернулся. Им оказался секретарь Боуз.

Некоторое время с зачарованным видом мужчины смотрели на летающие в воздухе огоньки. Абсолютно все и даже вареный омар понимали, что романтическая обстановка лишняя.

— Здравствуйте, — прогудел обладатель выдающейся челюсти не менее выдающимся голосом. Как подозреваю, к нам пожаловал новый мэр, появления которого страшилась вся мэрия.

В следующую секунду я погасила абсолютно все светящиеся шары и щелкнула пальцами, чтобы зажечь люстру на потолке. Но ничего не произошло. Комната по-прежнему оставалась погруженной в сизую, не успевшую приобрести глубину темноту, и только мускусные свечи продолжали дрожать от легкого сквозняка посреди стола.

— В люстре нет магических огней, — прокомментировал Калеб.

И мы все задрали головы, чтобы посмотреть на бесполезный предмет интерьера.

— Надеюсь, никто не боится темноты, — задумчиво протянула я.

— Я боюсь, — опроверг Боуз.

— К слову, не ожидала увидеть вас в замке, — заметила я и обратилась ко второму визитеру, утопающему в густых тенях: — А вы, должно быть, новый мэр.

— Мэр Хардинг, позвольте вам представить Эннари Истван, — проговорил Калеб. — Чародейку, с которой вы непременно желали увидеться.

— Так что вы хотели в этот замечательный вечер? — спросила я.

— Поблагодарить, — подсказал Хардинг. — Спасибо, что помогли мэрии избавиться от крайне деликатной проблемы.

— Деликатной проблемой вы назвали своего предшественника? — хмыкнула я. — Что ж, это стоило вам тридцать монет, и мы уже в расчете. Что-то еще?

— Я предложил мэру Хардингу остаться на ужин в замке, — подсказал мой жених. — А тут уже накрыт стол…

— И впрямь, — улыбнулась я. — В таком случае, добро пожаловать, господа.

Честно говоря, думала, что у гостей проснется если не инстинкт самосохранения, то по крайней мере совесть, но то ли Хардинг проголодался, то ли его обуяло любопытство, чем потчуют народ при свечах в замках светлых чародеев. Он охотно уселся за стол и разложил на коленях салфетку.

Разнесчастный Боуз топтался у него за плечом, как безмолвный, измученный жизнью и селегерским квасом лакей, и с тоской поглядывал на угощения.

— Господин помощник, вам отдельное приглашение надо? — спросила я.

— Никогда ещё не трапезничал в гостях у пресветлого! — сделав вид, будто не заметил многозначительного, тяжелого взгляда нового начальства, он устроился на стул рядом со мной.

Возникла долгая пауза. Ужин при свечах был рассчитан на две персоны, другим предстояло есть из общих тарелок и руками. Этими двумя обделенными оказались мы с Боузом, уже не чаявшим испробовать морских деликатесов.

— Надо бы достать посуду… — произнесла я в тишине.

В посудной горке за стеклянными дверцами стоял голубой фарфор. Сомневаюсь, что тарелки из него хотя бы разок служили по прямому назначению, но, похоже, для сервиза пришел долгожданный день.

— Заодно фарфор обновим, — вздохнула я, понимая, что роль подавальщицы этим вечером отведена единственной девице.

Тарелки были расставлены, начищенные серебряные приборы легли на салфетки. Выглядело неплохо, пусть и разноперо.

— Мне говорили о знаменитом Истванском гостеприимстве, — проговорил мэр, явно льстя Иствану и его гостеприимству. — Вы всегда так щедро встречаете гостей?

Ответ вырвался помимо моей воли и здравого смысла:

— Вам не повезло нарваться на романтический ужин.

Калеб, разливающий по бокалам вино, на мгновение замер и пронзил меня острым взглядом.

— Почему не повезло? — естественно не смог промолчать Боуз.

— Готовить заставили меня.

Мэр, едва-едва собравшийся снять пробу с основного блюда, аккуратно отложил вилку и вытер чистые губы салфеткой. Видимо, он был наслышан о том, что вменяемый человек поостережется есть еду, приготовленную темной ведьмой.

— А это плохо? — приставала его помощник, нарываясь на проклятие немоты. — Унижает ваше достоинство?

— Я не умею готовить, — вынужденно призналась, стараясь не замечать, как недоумение в глазах Калеба, поблескивающих в неровном свете мускусных свечей, меняется натуральным восхищением.

— Госпожа чародейка, вы сегодня на редкость открыты миру, — конечно же, прокомментировал он. — В еду что-то добавлено?

— Морской огурец, — призналась я. — Мне пришлось смотреть на него вживую. Незабываемое зрелище и эффект у него тоже интересный.

— А какой? — громким шепотом все-таки спросил Боуз.

— Укрепляет мужской дух. Как понимаете, мне неактуально.

Секретарь мигом положил морского коктейля, приправленного острым соусом, и принялся энергично жевать. Мэр Хардинг ради осторожности все-таки подождал, внимательно следя за секретарем, а потом снял пробу. Выдающаяся челюсть ходила в попытках прожевать жесткие креветки. Как я и предсказывала, все напряженно ели, и беседа совершенно не клеилась.

Неожиданно дверь распахнулась, и в столовую ввалилась Люси с кувшином какого-то напитка в руках. Казалось, кто-то нарочно толкнул ее в спину для придания ускорения и экономии времени.

— Ой! — охнула она.

Мужчины за столом обернулись к нежданной гостье и, как по команде, поднялись, выказывая совершенно потрясающие манеры. Разве что Боуз замешкался, словно споткнулся о мысль, нужно ли ему быть вежливым, но все-таки отодвинул стул, встал и, копируя начальство, заложил руки за спину. Его щека была оттопыренной каким-то куском.

Люси разглядывала мужчин широко раскрытыми, как будто удивленными глазами.

— Эбигейл сказала принести воду, потому что у вас тут романтический ужин на двоих, а оказалось, на троих, — проговорила она нежным голоском.

— На четверых, — с иронией поправил Калеб.

— Ох, я Энни забыла посчитать, — хихикнула она.

Спасибо, Эбигейл, за предсказуемость! Без помощи ревнивой кузины осуществить задуманное было бы сложнее. Наверное, стоило послать в подарок бутылочку с успокоительным благовонием. Ее точно ждали очень нервные времена.

— Люси, пятой будешь? — предложила я, готовая импровизировать, лишь бы не выпускать кузину на волю… в коридор.

Она моргнула, сжала покрепче кувшин и с сомнением протянула:

— А нужно?

— Очень, — искренне призналась я, соревнуясь с самой Люси в незамутненной честности.

Во время знакомства внимание мужчин полностью сосредоточилось на хорошенькой девушке. Украдкой я вытащила из платья флакончик с зельем, легким магическим током заставила выскочить пробку. Добавить пару драгоценных капель в тот момент, когда на меня никто не смотрел, а вокруг разливалась темнота, оказалось плевым делом. Даже руки не задрожали, и ладони остались сухими.

— Мне тоже очень приятно познакомиться, мэр Хардинг, — щебетала Люси, усаживаясь за стол и расправляя на коленях салфетку. — Искренне желаю, чтобы вас не постигла участь предшественника.

— Простите? — конечно, не очень восхитился мэр пожеланиями.

— Пожалуйста, не превращайтесь после кончины в призрак, — серьезно посоветовала она, — и ни в коем случае не селитесь в нашем замке, как бывший мэр.

— Я уж как-нибудь постараюсь, — пообещал Хардинг.

У Калеба сделалось очень странное лицо. Он постучал себе по груди, кажется пытаясь избавиться от лишнего воздуха, которым поперхнулся.

— Вы слышали, что о вашем кабинете ходят дурные слухи? — никак не могла примолкнуть кузина. — Не верьте. Он вовсе не проклят. Энни наверняка бы заметила. Да, Энни?

Все повернулись ко мне. Я сжимала в кулаке пустой флакончик от приворота и недоуменно оглядела мужчин.

— Я не проверила на проклятия, потому что за это не платили.

Возникла странная пауза. Готова поспорить, что чародейка-крестная благословила Люсиль Истван на долгую и счастливую жизнь. Как иначе объяснить это великолепное, просто сногсшибательное простодушие? Умные и сложные счастливыми никогда не бывают. Эбигейл тому подтверждение.

— Вина? — тихо спросил Калеб, видимо, понимая, что только алкоголь способен привести мэра в чувство после общения с двумя кузинами-чародейками. Однако в чувство прийти не удалось, скорее наоборот ускоренно отъехать в сторону мира иного и его предместий. При первом же глотке у гостя сделались большие и несчастные глаза, а лицо пошло яркими пятнами, заметными даже в потемках. Я грешным делом подумала, будто тетушка добавила в вино какой-нибудь природный афродизиак.

— Боуз, воды! — просипел мэр и добавил: — Будьте добры, немедленно.

Помощник, как услужливая женушка, подскочил с места и, готовый от души напоить новое начальство приворотом, схватился за кувшин. Зелье варилось для светлого чародея, кто знает, как причудливо подействует на обычного человека? Живенько представила, какая может случиться трагедия в жизни мужиков, напои один другого, и по спине пробежал холодок.

— Не сметь! — рявкнула я, словно пыталась упокоить умертвие.

От вопля над головой забренчала хрустальная люстра, и едва не потухли свечи. Мэр, похоже, вообще передумал пить, чтобы ему ни предложили, и от греха подальше спрятал руки под крышку стола. Его помощник, испуганно отставив кувшин, присел на краешек стула.

— Помогите мне пресветлый Парнас и господи боже, аминь, — скороговоркой пробормотал он себе под нос. Вообще-то, очень тихо, но мы молчали, поэтому получилось громко.

— Я к тому что… пусть Люси нальет, — вполне себе миролюбиво махнула я рукой. — В нашем замке за столом женщины ухаживают за мужчинами. Традиция, знаете ли.

— Кто сказал? — прошептала кузина.

— Тетушка Летисия.

— А ты не можешь? — подал голос Калеб, со стороны следивший за цирком и старательно молчавший.

— Не могу.

— Почему же? — откинулся он на стуле.

— Боюсь, что в меня все влюбятся.

Видимо, мысль ему не пришлась по вкусу. Он шумно хлебнул вина из бокала и замер, надув щеки. Проглотить питье оказалось непросто. Дернулся на шее кадык.

— Какое вино… уксусное, — кашлянул Калеб в кулак.

Люсиль схватилась за кувшин, наполнила бокал:

— Запей ледниковой водичкой из-под крана!

— Благодарю, — просипел тот, не отказываясь залиться водой из-под крана, и проглотил любовный дурман буквально за четыре глотка. Я посчитала, потому что завороженно следила, как у него на шее ходил кадык.

— Господин мэр, держите и вы водички, — суетилась Люсиль, как настоящая сестра милосердия, и перегнувшись через стол налила ему любовное зелье.

Темное заклятье, окутавшее запястье мужчины, в густых тенях осталось незаметным для чародеев и было совершенно неощутимым для обычного человека. Хардинг даже донес стакан до вытянутых трубочкой губ, но вода полилась мимо рта по подбородку, на манишку и дальше по рубашке, прилипая к исподнему. Нахлебаться приворотам ему не удалось, разве что растереть по лицу. И по одежде.

Возникла долгая пауза. Мэр обтекал. Мы молчали, как на похоронах любимого дядюшки.

— И носовой платок тоже возьмите, — предложила Люси, вытаскивая из кармана нежно-розовый кружевной клочок. — Он заговорен. Вытрете рубашку и все мигом высохнет.

Кажется, Хардингу было уже все равно, что с ним сделают ужасные, добрые чародейки. Он последовал совету и повозил платочком по рубашке. От конфликта светлой и темной магии в разные стороны прыснули искры, и на ткани появилось большое выжженное пятно. Честное слово, хорошо, что он начал с верха, а не со штанов…

Мэр аккуратно, словно боясь остаться без пальцев, отложил ядреный лоскут и вытер руки о банальную, но надежную салфетку.

— Кажется, что-то пошло не так, — прошептала Люси.

— Абсолютно все пошло не так, — покачала я головой.

Дружба Истванов с новым мэром явно не заладилась, но Калеб не терял оптимизма. Видимо, он решил, что после романтического ужина с кузинами-чародейками гостям стоило расслабиться. Вернее, одному из гостей. Боуз просто и незамысловато объелся.

— Господин Хардинг, выпьем кофе у меня в кабинете?

Калеб поднялся, оттолкнувшись ладонями от стола, и указал на закрытые двери столовой, под которыми наверняка подслушивали любопытные слуги.

— Пожалуй, — согласился тот и поспешно застегнул пиджак, пряча прореху. — Девушки, спасибо за вечер. Он был незабываемый.

Уверена, он решил ненавидеть чародеев (возможно, не только Истванов, а всех подряд) и теперь начнет с ними подпольную войну. По воскресеньям будет ставить свечи за упокой наших душ, а заодно и бывшего мэра Догера, посмевшего уступить ему жесткое мэрское кресло в провинции возле светлого замка.

— Выпейте лучше кофе с коньяком, — посоветовала я и добавила: — Можно без кофе.

Платок Люсиль, подоткнутый под тарелку, остался лежать на столе. Вообще, я хотела попросить у нее какую-нибудь мелочь: заколку или простую булавку для волос, чтобы сейчас же спрятать в кровати Калеба, но заговоренная тряпица тоже сойдет.

— Кстати, госпожа чародейка, — прежде чем уйти тихо и по-свойски зашептал Боуз, — когда вы вернете мои домашние туфли?

— Никогда.

Проклятая честность!

— Понравились?

— Еще вчера выбросила.

— Как можно выбрасывать чужую обувь? — возмутился он.

— Запросто. Я же не знала, что вы появитесь в замке и потребуете их обратно.

— Боуз, где вы застряли?! — раздался из коридора злобный мэрский рык. Похоже, несчастного помощника назначили виновным за застольные неприятности. Зря он не испачкался в потемках, не испортил одежду и наелся от пуза, ни разу не подавившись креветочным хвостиком.

Секретарь сломя голову бросился догонять суровое начальство. Люси тоже засобиралась:

— Побежала, а то Эбби ждет. Я должна рассказать, что вы… они… мы тут делали.

— Обязательно расскажи. Во всех подробностях, — хмыкнула я.

В жизни бы не подумала, что такой отвратительный день, когда не получалось решительно ничего, и даже врать, закончится таким оглушительным успехом. Похоже, святые демоны увидели, как сильно я страдаю, и послали чуточку удачи.

Кувшин пришлось прихватить с собой, вылить остатки зачарованной воды в напольный цветок, а посудину пристроить на подоконник. В гостевой башне царили тишина и покой. Практически беззвучно вскрыв замок, я вошла в темные покои Калеба и поспешным взмахом погасила проснувшиеся магические светляки. Платок Люси спрятала в подушку, закопав поглубже в перья. Пришлось повозиться с застежками и проверить, не остался ли на покрывали пух, и только потом двинуться к выходу…

Едва я потянулась к ручке, как она сама собой повернулась. В дверном проеме возник Калеб. Мы столкнулись практически нос к носу, и замерли в обоюдном молчании на пару долгих секунд. Расстояние между нами, прямо сказать, желало стать шире, но ни я, ни жених не двигались.

Калеб заговорил тихим голосом, объясняя, почему я бездарно попалась:

— Хардинг решил, что сыт по горло нашим знаменитым гостеприимством и отказался от кофе…

Пока он не перешел к вопросам, на которые мне не удастся избежать честных ответов, я поднялась на цыпочки и прижалась губами к его мягким губам.