Часть 28
— Он разбил стакан, — не успел ответить Марк, как его опередил Давид.
— Аа... — протягиваю я и поворачиваюсь к другу, который подает палки Давиду, но даже не смотрит на меня.
Он избегает моего взгляда.
Мы еще около получаса помогали Давиду сделать автомат из палок, но руки Давида уже начали мерзнуть, поэтому ему стоило бы пойти домой.
— А вы куда пойдете? — он поднялся с заснеженной земли и стряхивал снег с колен.
— За гаражи.
После ответа Марка его глаза загораются.
— А можно с вами? — его глаза, молящие о разрешении, смотрели в глаза Марка.
— Ты чуть подрастаешь и будешь ходить с нами, обещаю, — он спустился на корточки, чтобы его лицо находилось на уровне Давида.
Давид кивнул и, взяв в руки сделанную игрушку, направился к подъезду, предварительно попрощавшись с нами.
К месту мы шли молча. После ухода ребенка стало как-то пусто и грустно на душе, а заполнить эту пустоту, конечно же, мы решили копотью и дымом.
— Что с рукой? — знаю, ему не понравится этот вопрос, но я все равно спрашиваю.
— Кхм... стакан разбил.
— Как можно разбить стакан, повредив всю ладонь до кончиков пальцев? — смотрю на него, его взгляд уставлен в гараж напротив.
— Ну вот так. — Он все еще пытается врать, но я не останавливаюсь.
— Ты врешь.
Я хочу узнать правду, какой бы она ни была.
— Ладно, я не рассчитал силы и сжал стакан в руке — он треснул, — после этих слов его голова вовсе повернулась в противоположную сторону от меня, он смотрел вбок.
Мой взгляд застыл на нем. Это так странно... Интересно, как часто у него такое случается?
В любом случае это ненормально.
— Я это сделал не специально. Я не резался, — он резко повернулся ко мне и зачем-то начал оправдываться.
Он боялся это сказать. Но почему он думал, что я его буду судить за это? Боялся, что отвернусь или посчитаю больным.
— Я верю. — Кладу свою руку на его колено, чтобы он понял, что мое мнение о нем вовсе не изменилось в худшую сторону.
— Обещай, что никому не скажешь. Ты единственная, кому я об этом рассказал.
— Я не расскажу никому. — Смотрю в глаза шоколадного цвета со зрачками, суженными от страха.
— У тебя часто такое? — мягко спрашиваю я. Боюсь что-либо спрашивать у него.
— Было. И не один раз. — Он сделал паузу на пару секунд.
— Я не хочу об этом говорить. Это один раз было, когда я пытался завязать с наркотой. А сейчас... не знаю.
Он знает... но я не буду выпрашивать правдивый ответ.
— Наши на выходных собираются потусоваться. Ты же с нами? — сообщает Марк.
— Скорее всего, — отвечаю ему, но взгляд устремлен в землю с протоптанным снегом.
Как бы спросить? В голове все те истории, рассказанные Софией. Вдруг он поступит со мной так же?
Но он мой друг.
— Марк... мне... боже... — это казалось намного более неловко, чем я думала. Мои руки проходят по лицу, словно это прибавит мне сил озвучить мысль.
— Говори. — Его уже спокойный взгляд падает на мое поддавшееся нервам лицо.
— Таблетки... Они закончились почти. Мне... ну как заплатить за прошлую дозу или за следующую? — наконец выдаю я что-то, хотя бы отдаленно похожее на вопрос.
— Денег не надо. Ни за прошлую, ни за следующую. Пошли, — его спокойствие резко контрастировало с моей нервозностью.
Его холодная рука взялась за мою — такую же ледяную, но стало теплее. Кажется, без него я бы превратилась в кусок замерзшего льда.
Мы направились к его подъезду.
— А Давид не заметит? — беспокоюсь я.
— Я скажу, что ты просто зашла к нам в гости. Пошли.
Знакомые обои встретили меня в прихожей. Давид сразу же выбежал ко входной двери, услышав звук.
— Эвелина зашла на чуть-чуть к нам в гости. Мы будем у меня в комнате, — сказал Марк, поворачивая меня в сторону двери из темного дерева. Уже спустя считанные секунды мы оказались за ней.
— Ты пока можешь осмотреться, а я схожу на кухню. Что будешь: кофе или чай? — спросил он, не отходя от двери.
— Чай. Зеленый, если можно.
— Хорошо. — Он кивнул и вышел.
Я осматриваю комнату. Она довольно простая: светло-серые стены, диван, который явно служит вместо кровати, светлый линолеум, имитирующий деревянный пол. В противоположном углу стоит стол с компьютером, чуть левее — шкаф, скорее всего, с одеждой. А ближе к двери — стеллаж с... книгами? Да, не только книги, но в комнате тусовщика и барыги это бросается в глаза сильнее всего.
Пальцы тянутся в карман за дубликатом ключей от черной кожаной двери, которую я проклинал в голове не раз.
Пару движений — и дверь открыта.
Он настолько глуп, что даже ни разу не заподозрил неладного.
К счастью, моя смекалка работает лучше его.
Я сам себе улыбаюсь, подходя к черному комоду, в котором лежит то, что перевернуло мою жизнь с ног на голову.
Обычный замок на комод с наркотиками.
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Я открываю ящик. В руках оказывается один из пакетов с чудодейственными таблетками, но не тот, в котором был доставлен товар изначально.
Мне пришлось немало походить по городу в поисках плотных зип-пакетов. Зато на расфасовку всего ушло меньше часа.
Результат: вес товара тот же, но вес упаковки больше. Лишнее можно смело забирать.
Марк вернулся в комнату, поставив чашки чая на стол.
Рука потянулась в карман, и через пару секунд таблетки оказались на его протянутой ко мне ладони.
— Спасибо, — едва не трясущимися руками забираю пакет и прячу в карман.
— Марк... я так не могу. Какая бы я ни была, я наслышана о наркотиках и о сложностях их достать. Как мне расплатиться? — мои руки сжимают горячую чашку чая. Она успокаивает меня.
Делаю еще один глоток и ставлю серую чашку на деревянную поверхность.
Мучительно долгие секунды он смотрит на меня. Я жду ответа.
Его глаза наконец встречаются с моими.
Секунда — и он нависает надо мной, расставив руки по бокам. Его руки создали некую ловушку для меня, но я была готова остаться в ней навсегда. Губы приблизились к моей шее, но медленно поднимались выше. Его дыхание в районе уха обжигало и дразнило кожу, заставляя меня покрыться мурашками. Кажется, мой мозг отключился. Я снова растворяюсь в ощущениях, позволив моменту поглотить меня полностью.
— Зайдем дальше дружбы. Это можно считать твоей расплатой? — его тихий, хриплый голос раздается у меня над ухом.
Его лицо близко, слишком близко. Мое тело напрягается, но я не двигаюсь.
Губы прикасаются к моей шее, дыхание обжигает кожу.
— Да... я согласна! — отвечаю едва слышно, но слишком громко для ситуации.
Неожиданно стук в дверь заставляет нас обоих отскочить друг от друга.
— У вас все хорошо? — раздается обеспокоенный голос Давида.
Марк выпрямляется, убирает волосы с лица и отвечает:
— Да, все хорошо.
— Прости, мне стоило быть тише, — шепчу я, терзаясь чувством вины.
— Это ты прости. Я набросился на тебя, забыв о том, что в доме ребенок, — он падает на спинку дивана, уставившись в потолок.
Почему слово "набросился" звучит так привлекательно? Боже, я схожу с ума.
— Ладно, я, наверное, пойду. Спасибо огромное за все, — улыбаюсь ему и поднимаюсь с дивана, пытаясь сохранить равновесие между смущением и благодарностью.