Naruto: 2922 дня

Сегодня был именно тот день, когда решался исход миссии. Хана оставила Сакуру и Кибу охранять дом Тазуны, а с остальными ребятами пошла на мост охранять Тазуну. Генины чувствовали напряжение, которое висело в дрожащем воздухе. Особенно хмурым выглядел Наруто, поссорившийся с внуком Тазуны. Тот всячески издевался над шиноби, но если остальные кривились, но молчали, то Узумаки не стерпел. Мозг он выносил качественно и долго, поэтому Инари ревел всю ночь, а Наруто ходил загруженный.

Хана потрепала его по светлым волосам. Наруто вопросительно взглянул на нее, а она улыбнулась широко и радостно. Узумаки тоже не смог сдержать улыбки.

– Все будет хорошо, я не позволю никому навредить вам, – сказала она.

Когда они дошли до моста, то увидели, что рабочие лежат без сознания. Сразу же поняв, что битва уже началась, Хана кивнула Шино. Тот замер, а потом кивнул, что означало, что жук уже укусил Забузу. Хината привлекла к себе внимание и глазами показала, где находятся мечник и Хаку.

Мост медленно заволокло туманом густым, как сливочный соус. Хана активировала барьер, который отрезал мост от всего остального мира. Клон, изображавший Тазуну, развеялся. Послышался глухой смех Забузы.

– Неплохо, неплохо. Возможно, в Конохе еще остались достойные противники, что думаешь, а, Хаку? – замотанный в бинты, с оголенным торсом и мечом за спиной из тумана вышел мужчина.

– Это хороший барьер, будет непросто выбраться из него, – ответил молодой парень, на вид, ровесник Ханы в маске охотника.

– Надеетесь выбраться? М, нет, – Узумаки вела себя излишне нагло, хотя внутри все сжималось от липкого страха, но не за себя, а за ребят. – Шино-кун, мальчишка уже укушен? – Абураме кивнул. – Прекрасно. Он ваш, мечника оставьте мне.

– Хо-хо-хо! Слышал, Хаку, на тебя скинули малышню! Но ты сильно-то там не резвись... А что насчет тебя, Узумаки, надеюсь, что мы сможем хорошо повеселиться, – Забуза попытался поиграть бровями, которых у него не было, а Хана насмешливо приподняла свою и дала команду начинать.

Они тут же разделились: Хана и Забуза сдвинулись к началу моста, а Хаку и генины – к концу. Туман был напитан чакрой, поэтому полностью полагаться на сенсорику, Узумаки не могла. Но все же она чувствовала его кровавую ауру, поэтому успешно уворачивалась.

Приходилось быстро перемещаться с места на места, одними касаниями создавая фрагменты еще одного барьера. Если ее задумка удастся, то Забуза окажется в ловушке и точно погибнет. Барьер будет выкачивать из своего содержимого воздух, создавая вакуум. Чакры уходило прорва, но из-за большого резерва слабость еще не была такой сильной.

Хана пропустила удар, меч срезал лоскут кожи, тут же хлынула кровь. Захотелось закричать от боли, но она сдержалась, зная, что ребята начнут волноваться. Забуза подливал масла в огонь:

– Хе-хе, уже устала? Еще бы чуть-чуть и лишилась бы своей беленькой ручки.

– Тебе стоит быть аккуратнее, а можешь тоже чего-то лишиться, – язвительно бросила Хана, успевая заехать Забузе в лицо ступней. Оставалось три касания.

Еще перепрыгнув несколько раз, Хана уже тянулась, чтобы поставить последнюю печать, когда почувствовать сильнейшую боль в левой ноге. Она закричала раненной белугой, ляпнула печать, и выскочила из барьера.

Хана прислонилась к его стенке, не сдерживая слез и закусывая руку, чтобы не разрыдаться совсем. На ногу смотреть было страшно. Очень серьезный и очень глубокий порез. От колена до лодыжки. Хана рыдала, слезы застилали глаза, боль захватывала сознание.

Но даже в таком состоянии она почуяла чакру Кьюби. Она была едкой, как кислота, ядовитой и обжигающе горячей. Узумаки открыла глаза, постаралась вытереть их от слез. Прямо к ней несся сгусток оранжевой чакры. С трудом она узнала в нем Наруто.

– Наруто... Н-наруто, – Хана протянула к нему руку, чувствуя, как обжигает ее чакра. – Мне так больно, Наруто. Я не люблю боль... Пожалуйста, сделай что-нибудь, – рыдая, задыхаясь от слез, просила она, притягивая его к себе. Два хвоста. – Н-наруто, ты должен прийти в себя, вернуться. Мне так плохо и больно... – чувствуя, как чакра Кьюби проникает в ее тело, Узумаки сжалась, готовясь к еще большей боли, но этого не произошло. Странное тепло затопило ее тело, и она просто потеряла сознание.

Пришла она в себя уже в доме Тазуны. Тело, как ни странно, не болело совсем. Ни рука, ни нога, ни мышцы ее не беспокоили. Но чакроканалы болели адски. Скорее всего, из-за чакры Кьюби. Но она была жива, находилась в знакомом ей месте, что говорило о том, что, кажется, они все-таки победили.

Хана села, пытаясь хоть что-то сообразить. В комнату зашел морально растоптанный Наруто, но, увидев, что она очнулась, тут же подбежал к ней и закричал:

– Ты! Хана! Ты!...

И заревел, прямо стоя на коленях перед ней. Хана аж подскочила и дернулась к нему. Но тот в страхе отстранился, мотая головой.

– Нет! Я монстр! Чудовище! Не прикасайся ко мне! Я чуть не убил тебя, даттебайо!

Узумаки, несмотря на его вопли и слезы, сгребла его в объятия и уложила рядом, накрыв тяжелым одеялом. Наруто ронял слезы на футболку, которая, кстати, Хане не принадлежала, но медленно успокаивался, пока совсем не затих, дыша ей в шею.

– Так, а теперь рассказывай все по порядку с того момента, как мы разделились.

И Наруто начал говорить. Иногда он захлебывался словами, но Хана успокаивающе гладила его по голове, говорила всякие приятности, хвалила в некоторых моментах, и Узумаки продолжал.

Когда они разделились, командование на себя взял Саске, от чего Наруто недовольно пыхтел и бучился. Но это решение не сильно им помогло. Через десять минут Хаку удалось загнать их в ловушку. Парень возвел ледяные зеркала и начал обстреливать ребят. Какое-то время Хината и Саске с помощью своих глаз помогали отражать атаки, но быстро устали. А Шино и вовсе вывели из строя. Как оказалось, на Хаку совершенно не подействовал яд жука, поэтому сражался он в полную силу.

И скорее всего, он бы победил, но тут закричала Хана, и у Наруто сорвало тормоза. Он почти ничего не помнил, что и как делал, но Хаку был мертв, а сам он очнулся прижимая бессознательную Хану, залитую кровью, к себе. У него тут же началась истерика, но Саске успокоил его и велел нести Узумаки домой.

– Забуза тоже умер, а с Гато разобрались жители деревни во главе с Инари. Все же не зря я поговорил с ним, тебайо!

– Ты промыл ему мозги. С тобой вообще лучше в словесные баталии не вступать, знаешь ли, – рассмеялась Хана. – Наруто, послушай меня внимательно. Я была ранена, возможно, умирала, но ты спас меня. Или там Кьюби постарался, но это не суть важно. Через день-полтора я уже смогу нормально пользоваться чакрой, мы вернемся в Коноху, а там уже разберемся и с Кьюби, и со всем остальным. Как тебе идея? – Узумаки усиленно закивал и прижался ближе.

– Ну, прямо, семейная идиллия, хм, – недовольно сказал Саске, входя в комнату. Он, немного краснея, тоже залез под теплое одеяло. – Чего смотришь, добе? Меня вам явно здесь не хватало.

***

Так как помощь команде Куренай больше не требовалась, команда номер семь отправилась обратно в Коноху. Когда Хана спросила, куда делся меч Забузы, Саске посмотрел на нее нечитаемым взглядом и сказал, что это трофей, и он принадлежит ему. Узумаки ехидно поправила, что победитель-то Наруто, а Саске ответил, что тот об этом не знает. Хана покачала головой, но вмешиваться не стала.

Так как прошло больше двух недель, клоны, конечно же, развеялись, но Узумаки надеялась, что Нара смогут позаботиться о детях. Коноха встретила их привычным радостным гулом. Когда они уходили в середине марта, деревня не была такой цветущей. Наруто, смеясь, протянул Хане цветок сакуры, она заколола его в волосах.

К Хокаге Узумаки решила отправить клона. Во-первых, она соскучилась по детям. Во-вторых, усталость наваливалась все больше, а желание принять ванну, а еще лучше сходить на горячие источники возрастало.

Первой их заметила Аори. Она сидела на крыльце и играла с Шикамару в шоги. Кто выигрывал в игре, было не понятно, но морально точно вела Учиха. Она нагло улыбалась и что-то говорила Наре, а тот уже не сопротивлялся и вяло кивал. Хана с ужасом подумала, что за манипулятор из нее вырастет, и даже порадовалась, что ей мучиться с этим не придется.

– Хана! Хана! – воскликнула Аори, вставая и несясь к ней. Она повисла на ее шее, а Узумаки подхватила под ногами. – Ты вернулась! Ой, Саске-нии, Наруто-нии! Я вас не заметила! Все ведь было хорошо? Мы так испугались, когда клоны развеялись! Но нам помог Шикаку-сан и Ешино-сан! Хотя ты все равно лучше них! – тараторила Учиха. Она беззаботно качала ногами и размахивала руками. Хана нежно улыбнулась ей.

На крыльцо вышли Хатсуне и Наоши, на обоих были фартуки. Скорее всего, готовили обед. Шикамару, увидев, что семья воссоединилась и помощь его не нужна, начал собираться. Он даже не остался на обед, хотя Хана и Хатсуне предлагали ему остаться.

Хана за обе щеки уплетала обычный суп с гренками. Как же давно она не ела нормальную еду! Наруто и Саске рассказывали, как прошла миссия, немного приукрашивая мелкие моменты.

– Ты как-то изменилась, Хана, – тихо сказала Хатсуне. На их тихий разговор никто не обратил внимания.

– Изменилась? Ну да, я думала, что поседею от волнения за всех них. К тому же меня ранили, но все зажило. Даже шрама не осталось, – сказала Узумаки, продолжая набивать желудок.

– М-м-м, это не то. Как-то... Ты ни в кого не влюбилась? – Хана аж подавилась от такого вопроса.

– Да, мы встретили Итачи! Он разрешил обращаться к нему без суффикса, тебайо! – голос Наруто прозвучал особенно громко. – И там был еще один... как же его звали, тебайо? Что-то на «Дей»...

– Тсукури Дейдара, – сказала Хана. Наруто кивнул и продолжил рассказ. – И нет, Хатсуне, я не в кого не влюбилась, – и, видя ее насмешливый взгляд, добавила. – Серьезно. Он хороший парень, но сердце мое не тронул.

Учиха вздохнула и принялась за свою еду.

На следующий день отдохнувшая Хана решила, что пора. Пора встретиться лицо к лицу с Кьюби. Не мог же он быть таким уж ужасным, да и Наруто с ним ладил, в будущем. И он спас ее! Исцелил же раны и все такое.

У нее была уже пара заготовок для будущей печати. И честно? Они были вторыми по своей гениальности из всего, что она создавала. Первым все еще был барьер над Конохой, после создания которого она и стала Мастером. Надо будет предложить Тсунаде замутить что-то подобное потом.

Они закрылись в комнате, Хана возвела барьер, все настроила, сложила печати и дотронулась до лба Наруто. Мир померк.

В то же мгновение Хана плюхнулась в воду. В этот раз ее было больше, так что при желании утонуть можно было. Воспользовавшись чакрой, она поднялась на поверхность. Слабости в этот раз не было.

– Знаешь, Наруто, я не хочу намекать на что-то, но твое подсознание меня терпеть не может, – убирая назад сырые волосы, заметила Хана.

– Хе-хе-хе, тебайо, не понимаю о чем ты, – неловко сказал Наруто. – Нам ведь нужно к Кьюби? – он взял ее за руку и переместил их. Все-таки у него была потрясающая власть над собственным подсознанием.

Хана снова ушла под воду, но тут словно бы не было дна и ее начало засасывать. Приложив усилие, она все-таки всплыла.

– НАРУТО! Ты меня угробить решил?! – прокашливаясь, прохрипела она. За клеткой стал виден Кьюби.

– Прости-прости! Я не знаю, почему это происходит, тебайо!

Хана недовольно посмотрела на него и повернулась к клетке.

– Ну, здравствуй, Кьюби но Йоко. Полагаю, что должна поблагодарить тебя за мое исцеление. Спасибо, – она вежливо поклонилась. Кьюби недовольно скалил зубы, но молчал. – Но я здесь не только для этого. Мне нужно, чтобы ты отказался от идеи захвата тела Наруто.

Кьюби поднял голову и загоготал. Хана поджала губы и терпеливо продолжила.

– Понимаю, как это звучит, но давай посмотрим на плюсы. Я перекрою тебе печать, и ты получишь кое-какую свободу. Вот смотри, – Узумаки достала свиток и распечатала его. Символы печати повисли в воздухе. А Хана пустилась в объяснения. – ... поэтому я считаю, что такое предложение будет выгодно нам обоим, – она замолчала, а Наруто с Кьюби потрясли головами.

– А я еще с запечатывающими свитками мучился, тебайо. Думал, что это сложно, – пробормотал Узумаки.

– УЗУМАКИ! Надуть меня пытаешься?! Я сильнейший из всех биджуу! Я!...

– Я знаю, насколько ты силен и могущественен. Также я знаю, что ты не просто сгусток чакры и ненависти, поэтому и предлагаю сделку, а связываю намертво. Я хочу, чтобы вы стали товарищами, а не врагами. Так ты принимаешь условия сделки? – Хана говорила искренне, и Кьюби не мог не почувствовать этого.

– Да. Валяй, Узумаки. Но если надуешь, я этого мелкого!... – прорычал он.

Хана сложила печати, вокруг нее появились черные письмена.

– Фууиндзюцу: Полное удаление!

Печать начала медленно разрушаться, но тут за руки Ханы схватились два человека. Она вздрогнула, но концентрации не потеряла. Это были Минато и Кушина. Хана их, разумеется, никогда не видела в живую, только на фото и горе Хокаге.

– Кто ты и что делаешь? – спросил Минато. Он был точно таким, как на скале Хокаге, серьезным, решительным и с очень красивыми голубыми глазами.

– Отпустите Хану! – Наруто тут же полез отталкивать их. – Хана, ты, как тебайо?

– Эм, Наруто? Познакомься, это Минато и Кушина Нимиказе, твои родители, – сказала Хана. Как-то она совсем забыла, что части их чакры запечатаны здесь. А теперь их ждала неожиданная встреча. – Меня зовут Узумаки Хана, я опекун Наруто.

Сам Узумаки как-то недобро посмотрел на родителей, но промолчал.

– Вам, наверное, есть, что обсудить. Печать все равно уже разрушена, я пойду устанавливать новую, – сказала Хана. – Кьюби, не буянь!

Она очнулась в реальном мире и начала наносить печать. Чакры у Минато и Кушины хватит минут на десять от силы. Вспомнив, что хотела спросить, Хана подала свою чакру в печать и сказала:

– Наруто, спроси у Кушины-сан, как она создавала цепи из чакры.

Ей это определенно понадобиться, так как Шукаку вряд ли согласится на сделку, как Кьюби. А позволить Акацуки так легко завладеть однохвостым Хана не могла.

Печать была готова и Узумаки активировала ее. Тут же полыхнула чакра Кьюби, но ее поглотил барьер. Хана облегченно выдохнула и привалилась к кровати.

– Они сказали, что любят меня и гордятся мной, – тихо сказал очнувшийся Наруто, в уголках его глаз скопились слезы.

– Конечно, они гордятся тобой, ты же у меня такой молодец! Просто маленькое солнышко! – начала нежничать с ним Хана, Наруто улыбнулся.

Теперь оставалось только ждать начало экзамена на чуунина.