Naruto: 2922 дня

За этот год Хана сильно поднатаскала парней в тайдзюцу, сенсорике и фууине (последнее далось особенно тяжело). Так как сама она не владела стихийными техниками, и вообще слабо представляла, как это все устроено, пришлось нанимать учителей.

У Саске оказались райтон и катон, его она без проблем спихнула на Какаши, которому пришлось перед этим хорошенько поездить по мозгам, так как он упорно не хотел брать ее «умного, милого и бесконечно талантливого» сына в ученики. Теперь Хатаке ее боялся и старался обходить по десятой дороге, но с Учиха занимался исправно, поэтому Саске уже умел пропускать через оружие стихийную чакру и начинал разучивать Чидори. Также он развивал шаринган, под контролем все того же Какаши, а вот в катоном ему приходилось мучиться самому, потому что в основном учил он клановые техники.

У Наруто все оказалось и проще, и сложнее одновременно. У него большая склонность к Футону, и небольшая к Суйтону. Логично было бы развивать Футон, но Узумаки вбил себе в голову, что ему жуть как важно освоить Суйтон, хотя бы пару техник. Зачем? Он не говорил, только пыжился над свитками, которые достала Хана.

Сама же Хана подозревала, что это как-то связано с Кьюби, с которым Наруто встречался несколько раз уже под ее присмотром. О чем они говорили, было не ясно, но Узумаки заверил ее, что Лис не будет пытаться захватить его тело и даже поделится силой в случае необходимости.

Хатсуне она тренировала в тайдзюцу. У Учихи не было возможности пользоваться чакрой, но она не хотела быть бесполезной и неспособной постоять за себя. Ее нельзя было назвать красавицей, но гордый профиль и статная осанка привлекали внимание. Она редко улыбалась кому-то, кроме семьи, держалась особняком среди сверстников, но зато девочки постарше ее любили и часто приглашали к себе. Она росла настоящей химе и могла бы стать украшением любой семьи, но всегда обделяла вниманием все неуклюжие попытки ухаживания от мальчишек.

«– Я хочу быть такой же, как ты, Хана! – возбужденно заявляла она на вопрос Узумаки о причинах ее поведения.

– Такой же, как я? Разве я игнорирую кого-то?

– М, да? Всех тех, кто увивается за тобой! Просто даже не смотришь на них! Ты ждешь своего истинного, да?

– Истинного? Я никого не жду.

– Того, кто предназначен тебе судьбой, конечно же! Я тоже буду ждать своего истинного!»

Все попытки переубедить ее успехом не увенчались. Никакого истинного Хана не искала, она просто смирилась с тем, что до ее возможного возвращения в свое время, ей ничего не светит. Да и истинный? Ну, не бред ли? Она не желала большой и светлой любви, просто уважение, доверие и комфорт. Это было бы здорово.

Наоши оказался на редкость пассивен к своей судьбе шиноби. Он неохотно выполнял задания, общался с одноклассниками и тренировался. Учиха не хотел становиться привязанным к конкретной деревне, ему хотелось свободы. Его влекли путешествия, другие культуры, Коноха казалась ему обузой. Но семью он любил и был готов пожертвовать для нее всем, даже свободы.

Оставалась неделя до выпуска из Академии. Наруто и Саске с особым усердием взялись за учебу и даже заключили пари, кто сдаст экзамены лучше. Они пыхтели над учебниками, пропадали на полигонах, метая кунаи и сюрикены. Хатсуне радовалась, что окончит свою школу только в шестнадцать, так как программа там была сложнее и разнообразнее.

Самой счастливой среди них, как и всегда, была Аори. У нее было еще больше года беззаботной жизни перед Академией, но Хана не собиралась давать ей спуску, несмотря на ее капризки и хныки. Аори жаловалась на ее жестокость, но легкие упражнения выполняла, как и читала книжки. Ей куда больше нравилось заплетать волосы Ханы, она могла часами перебирать их, закалывать, плести косы или расчесывать, лишь бы касаться алых локонов. Еще она любила кушать, поэтому Хана учила ее готовить. Кстати, готовить в их семье умели все, Узумаки прививала это всем, чтобы не умерли с голоду.

– Хана, рад вас видеть, – сказал Сарутоби Хирузен, когда она, постучавшись, вошла. – Проходите, садитесь, – он показал рукой на кресло, которого раньше тут точно не было. – Как ваши подопечные? Не доставляют хлопот?

– Не больше обычного, Хокаге-сама, – сухо и вежливо сказала Узумаки. – Вы хотели меня увидеть, и я пришла. Давайте перейдем к делу, пожалуйста.

– Мне всегда нравилась ваша прямолинейность, – с улыбкой сказал он. – Часто Главы кланов предпочитают ходить кругами вокруг обсуждаемого вопроса, в итоге, так и не затрагивая сути. Так что приходится соответствовать. Но я вызвал вас не для этого. Наруто-кун и Саске-кун выпускаются через неделю, верно? – Хана чуть напряженно кивнула. – Как вы знаете, за всеми выпускниками внимательно наблюдают, оценивают, определяют склонности, чтобы распределить их по командам. На этом строится система команд. Вот, посмотрите на эти документы, – он протянул ей несколько листов.

Это были мини-досье на Наруто и Саске. Оценка их способностей: теоретические знания, практические навыки, умение работать в команде, скорость принятия решений и многое другое. Хана улыбнулась, смотря на высокие показатели обоих, это не могло не вызывать чувство гордости.

– Зачем вы мне это показали? У них какие-то проблемы? – Узумаки подняла взгляд на Сарутоби и вернула ему листы.

– Скорее всего, их распределят в одну команду. Это прекрасно, не так ли? – Хокаге набил свою трубку табаком, поджег его и затянулся. – К ним добавят кого-то из бесклановых, чтобы уравновесить, но дело не в этом. Подходящего наставника не могут найти.

– Что насчет Хатаке Какаши? Он же не занят, кажется, – Хана чуть подалась вперед, волнуясь. В чем же было дело?

– У него срочная миссия, его не будет несколько месяцев, да и потом не факт, что получится, – пыхнул дымом Хирузен. – Все другие джоунины тоже заняты либо слишком... нестабильны, чтобы доверять им генинов, – он тяжело вздохнул, а Хана замерла, понимая, к чему он ведет, и начала активно мотать головой. – Да-да, Хана, вы единственный джоунин, которого я могу назначить сенсеем команды номер семь.

– Нет! Простите, Хокаге-сама, но нет! Вы не можете меня заставить, – все еще мотая головой, Хана нервно встала с кресла и начала пятится к двери. – Я не готова к такой ответственности! Из меня плохой учитель. Чему я смогу их научить?

– Вы хороший учитель, это вы уже доказали, когда вели уроки. И вам я могу доверить не просто генина, а джинчюрике. Если Кьюби выйдет из-под контроля, только вы сможете его остановить и спасти жизнь Наруто.

Хана засомневалась, и, видимо, это отразилось на ее лице, поэтому Хирузен продолжил.

– Подумайте, Хана. Вы всегда будете рядом, поможете им в миссиях, направите на верный путь, подстрахуете. Разве это не то, о чем мечтает каждая мать? – на этих словах Узумаки вздрогнула, она опустила голову, признавая поражение. Она слишком волновалась за них, не смогла бы оставаться спокойной, зная, что они сражаются против Забузы и Хаку и подвергают свою жизнь опасности.

– Я согласна, но только до того момента, пока не вернется Какаши-сан. У меня есть еще трое детей, за которыми надо присматривать, поэтому только так, – твердо сказала Хана. Она подняла голову и теперь выглядела куда более уверенно.

– Это решение вы обсудите со своей командой и Какаши-куном... а сейчас подпишите здесь и здесь, – он достал довольно длинный пергамент, который являлся контрактом. Хана пробежалась по нему глазами, чуть щурясь (дислексия давала о себе знать), но не заметив ничегоподозрительного, подписала его. – Я попрошу вас пока ничего не говорить Наруто и Саске. И жду вас на объявлении команд.

Хана кивнула, попрощалась и вышла из кабинета.

***

– Кто вообще решил, что нужно учить все эти даты и понятия, даттебайо? – проныл Наруто, тряся учебником. – Я ни за что не сдам теорию!

– Тогда я обойду тебя и выиграю пари, как и ожидалось, – пожал плечами Саске, продолжая читать.

– Нет! Я все выучу и уделаю тебя, теме! – и Наруто с новыми силами взялся за учебы.

Хатсуне только вздохнула и покачала головой. Мальчишки! Что с них взять? Хотя она и сама не против утереть нос зазнайке Мико. Вспомнив о выскочке-бесклановой – ее сопернице в учебе, Учиха с недружелюбной улыбкой надавила на карандаш так, что он сломался. Все тут же посмотрели на нее, но она спокойно взяла другой и продолжила вести конспект.

На кухню, где все и учили уроки, зашел Наоши. Он лениво окинул их взглядом и поморщился. «Опять учатся. У меня долг с прошлой недели висит, черт!» Пройдя к холодильнику, Учиха достал молоко и налил себе в кружку.

– А тебе ничего не задают, отото? – спросила Хатсуне, отрываясь от письма.

– А я ничего не хочу учить. Не выпускаюсь же, – пожал плечами он. – Переводные как-то сдам.

– Какое мне дело до Второй Мировой войны шиноби, тебайо? Она же была так давно! – снова затянул Наруто. Он безвольно опустился на учебник и простонал.

– Конкретно тебе, Наруто, потому что тогда, вырезали наш клан, – сказала влетевшая на кухню Хана. Узумаки быстро наполнила бутылку водой и схватила яблоко. Она выглядела немного взволнованной и озадаченной. – Да и для общего развития полезно. Где Аори?

– Спит в своей комнате, – Хана кивнула и, чмокнув каждого в макушку и пожелав хорошей учебы, вылетела из кухни. Хлопнула дверь.

– Куда это она?

– Сегодня, если не ошибаюсь, Совет Кланов.

Это действительно было так. Но на нем не было сказано ничего интересного. Напрягали только обострившиеся отношения с Суной и Ото. Все желающие высказали свое мнение, было проведено голосование, которое ничего не решило. Хана молчала, потому что ей не нравилось ни одно из предложенных решений. Молчал и Шикаку, которому явно было, что сказать. В итоге, Хокаге напомнил всем про приближающийся экзамен на чуунина, который в этот раз будет проходить в Конохе, произнес патриотическую речь о Воле Огня и отпустил всех.

Хана тащилась домой, уставшая от мыслей и полного бездействия. Сейчас она не могла сделать ничего, чтобы как-то изменить ситуацию. Оставалось только ждать распределения и своего официального назначения командиром команды номер семь.

Обращение:
Привет всем! Сегодня был экзамен, и я сдала его на 5!!!! Ахпхах, счастье)

Как у вас дела? Понравилась ли глава?

Если да, то не забудьте поставить звездочку и написать комментарий)