Naruto: 2922 дня

Хана проснулась резко, как от толчка. Распахнув глаза и едва поборов желание вскочить, она оценила обстановку.

Ее с обеих сторон обнимали мальчишки, двинуться было почти невозможно, но Хана смогла. Аккуратно встав и никого не разбудив, Узумаки поняла, что уже утро, а это значит, что все кончено.

Или только начинается.

Несмело выглядывала из-за горизонта полоска рассвета, дул сильный ветер — это все, что она смогла понять, находясь в комнате. Она умылась, надела черное укороченное кимоно, убрала волосы в высокий хвост и вышла из дома. Когда ты шиноби и можешь добираться до нужной тебе точки очень быстро, расстояние как-то смазывается. И вот она уже в квартале Учиха.

Трупы лежат прямо на улице. Хана сглатывает ком, который подкатил из-за запаха крови, рвоты и выделений. Она старается выглядеть спокойно и даже равнодушно, но выходит так себе. Между домов уже снуют шиноби, которые прибыли сюда еще задолго до нее. Но в дома особого значения, на которые Хана лично ставила барьеры, они зайти не могут.

– Узумаки-сан? Что вы здесь делаете? – спрашивает кто-то.

– Я... почувствовала, что кто-то ковыряется в моих печатях, – врет она. – Просто хотела узнать, все ли... в порядке.

– Вы можете снять все эти печати? Нам необходимо забрать трупы...

– Конечно, – сухо отвечает она и заходит в первый дом.

Это оказывается подобие архива. Здесь содержится все самое важное и ценное для Учиха. Хана достает запечатывающий свиток и сгребает то, что не должно попасть в чужие руки. В последующих домах: библиотеке, оружейной, в доме главы клана — она поступает также. Шиноби следуют за ней по пятам, как крысы, врываясь в опустевшие дома.

Наконец, она подходит к последнему дому, смотрящему на нее пустыми глазницами окон. Именно здесь должны находится дети. Дом защищен самой сильной на данный момент барьер-печатью, и Хана считает ее вершиной своего мастерства. Печать мягко прогибается под создательницей, впуская ее в дом.

Темнота. Хана не видит почти ничего, только очертания крупных предметов и просветы окон. Приходится пользоваться сенсорикой. Она закрывает глаза и концентрируется. Два очага чакры находятся на втором этаже. Но их всего два: Наоши и Аори. Где же Хатсуне? Может ли быть такое, что у нее нет системы циркуляции чакры?

Хана начинает подниматься по лестнице. Ступеньки несколько раз противно скрипят, и Узумаки чувствует, как напрягается Наоши. Она застывает перед передвижной перегородкой, не зная, что делать. Но все же решается и отодвигает ее.

На нее тут же накидывается кто-то с ножом в руке. Хана перехватывает и заламывает руку. Раздается стук ножа об пол и тихий вскрик. Узумаки понимает, что это была Хатсуне.

Она на два года младше Саске. Природа ее обделила чакрой, но маленькая Учиха все равно проходила тренировки.

– Так, успокойтесь. Я не причиню вам вреда, – произносит Хана, отпуская девочку и отпинывая нож подальше. – Меня зовут Узумаки Хана. Я пришла помочь.

– Где наши родители? Почему мы здесь? – задает вопрос Хатсуне.

Хана проходит вглубь комнаты и щелкает выключателем. Комнату мгновенно озаряет свет, и теперь она, наконец-то, может рассмотреть детей. Наоши младше Саске на три года, он сидит, прижимая к себе, Аори, которой всего год. Девочка спит. Хатсуне смотрит на Узумаки оценивающе, недоверчиво и немного враждебно.

– Ваши родители... мертвы, как и почти весь клан Учиха, – решает сказать правду Хана. Она считает, что прочными отношения, построенные на лжи, быть не могут, поэтому решает ничего не утаивать.

– Что?! Нет! – от крика Наоши просыпается Аори. Тот явно не ожидал ее пробуждения и не знал, что теперь делать.

Хана подходит и под настороженным взглядом Хатсуне берет малышку. Она, конечно, не особо умеет ладить с такими маленькими детьми, но ее оставляли с Химавари, поэтому она знает, что нужно делать. Мягко покачивает, что-то шепчет, и Аори перестает кричать. Теперь она смотрит на нее большими черными глазами и чего-то ждет.

Небольшой факт: дети шиноби развиваются быстрее обычных детей. Поэтому, когда Аори говорит «низь», Хана безропотно отпускает ее на пол. Та встает и идет, лишь немного покачиваясь. Она доходит на Наоши и садится рядом.

У Ханы появляется какое-то странное чувство, которому она не может дать определения. Узумаки смотрит на Хатсуне, как на самую старшую, кивает на Аори и говорит:

– Не здесь. Я все расскажу, но не здесь.

Хатсуне кивает и спрашивает:

– И что теперь?

– Я предлагаю отправится вам в мой дом, в западной части Конохи. Там вы отдохнете, поедите, и мы сможем все обсудить.

– Но мы можем уйти, когда захотим, – заявляет старшая Учиха и смотрит прямо Хане в глаза. Но ту такой взгляд вообще не пробирает. Вот когда так на нее смотрел взрослый Саске или Орочимару, вот там, да, страшно, а тут...

– Договорились, – дергает уголком губ в попытке улыбки Хана и смотрит, что все дети готовы разрыдаться, даже, вроде как, спокойная Хатсуне. И Узумаки понимает, что они чувствуют, ведь она тоже осталась совершенно одна, когда попала в прошлое. Но помочь им может только время и хорошее окружение, которое она постарается создать. – Мои клоны доставят вас домой. Мне еще нужно уладить дела здесь, – Хана создает клонов, каждый из которых подхватывает на руки по ребенку.

Хатсуне смотрит на нее, а потом достает согнутую бумажку и протягивает ее Хане.

– Я думала, что это адресовано мне, но теперь мне кажется, что это для вас.

Узумаки разворачивает листок и читает:

«Я выполнил то, о чем ты просила. Позаботься о них».

Она без труда узнает аккуратный почерк Итачи, складывает и убирает листок в карман.

– Так, – обращается Узумаки к клонам. – Детей доставить до дома, привести в порядок, накормить. Если проснуться Наруто и Саске, скажите, что я улаживаю мелкие дела и скоро буду. Контакту не препятствовать, но скажете Наруто и Саске, что без меня не нужно ничего рассказывать. Это ясно? – клоны молча кивают. Хана прикрепляет скрывающие печати, машет рукой, и они срываются с места, выходят через сад на первом этаже и скрываются в листве.

Сама же Хана выходит из дома, снимает печать и говорит промелькнувшему Хатаке, что в доме были трое детей, она забрала их к себе домой, пускай не беспокоятся, она сможет со всем справиться. Хана знает, что Какаши обязательно все передаст Хокаге. Она знает, что тот будет против, но сейчас ей как-то все равно на его и его мнение. Узумаки снимает еще несколько простеньких печатей с домов и направляется домой.

У каждого убитого Учиха из глаз идет кровь, а это значит, что Шаринган не достанется никому.

Хана приходит домой через полчаса. Она неожиданно вспоминает, что продукты в холодильнике подходят к концу, поэтому заходит на рынок. Узумаки усиленно делает вид, что не замечает слежки АНБУ, и едва сдерживается, чтобы не прикрепить к себе скрывающую печать.

Дома ее ждут уже проснувшиеся Саске и Наруто, которые сидят на кухне и пьют чай. У Учиха покрасневшие от слез глаза и дрожащие руки, Хана приобнимает и целует его к затылок, тоже самое проделывает с Наруто.

От клонов Узумаки узнает, что Наоши и Хатсуне от еды отказались и поднялись в отведенную им комнату. Она решает дать им немного времени и увлекает мальчишек готовкой.

Запечатывающие свитки – штука полезная. Поэтому у нее уже есть готовые рулетики свинины и бульон. Парни мнут и раскатывают тесто, Хана же делает из нее лапшу. Потом они формируют нарутомаки (Хана их не очень любит, но Наруто просто обожает эти спиральки), отваривают их и лапшу. Когда же она все это собирает в единое блюдо, Наруто не может удержаться от нетерпеливого подпрыгивания, даже Саске смотрит жадно на жирный блеск свинины. Хана ставит перед ними наполненные тарелки, но говорит подождать, пока она позовет остальных, вдруг они тоже захотят присоединиться.

Аппетитный запах рамена проник в каждую комнату большого дома. Хана поднимается на второй этаж и тихо стучится в дверь. В отличие от Учиха их дом построен более современно, здесь двери, а не перегородки, нормальный стол, стулья и обычные кровати. И Хану все устраивает.

За дверью слышится шебуршание и тихое «войдите». Хана заходит и видит Наоши и Хатсуне, которые жмутся друг другу. И по ним видно, что они плакали, и плакали долго.

– Ребят, мы там рамен приготовили, пойдемте поедим, а потом поговорим обо всем, хорошо? Я отвечу на ваши вопросы, как и обещала, – мягко говорит Узумаки, чтобы не испугать и успокоить их.

– Мы... мы... ничего?... – что-то бормочет Хатсуне, прижимаясь ближе к брату.

– Я не совсем поняла тебя, но уверяю, что в этом доме вам нечего боятся. На вас никто не посмотрит косо, и никто не обидит. Пожалуйста, не бойтесь, – Хана подходит ближе и садится рядом. – Я понимаю, как вам сейчас тяжело, я тоже потеряла родителей, но... – она сглатывает ком, – поверьте, если вы сейчас сломаетесь, то смерть ваших родителей будет напрасна и наследие клана Учиха угаснет. Вы же любите ваших родителей и клан? – Хатсуне и Наоши несколько раз быстро кивают. – Тогда вы должны быть сильными, даже когда это очень сложно, ради своей семьи и клана.

Она не уверена, что это сможет хоть как-то на них повлиять, потому что мелет какую-то чушь и вообще ни разу не сильна в утешениях, но, к ее удивлению и радости, дети немного успокаиваются и выглядят приободренными.

– Вы что-то говорили про рамен? – спрашивает Хатсуне, а Наоши кивает.

– Да, было дело. Пойдемте, нас уже Наруто и Саске заждались. Надеюсь, что Наруто все не съел, – когда они спускаются, парни все также сидят за столом, тарелки нетронуты. Хана улыбается и поощрительно кивает, наполняет еще тарелки и ставит их перед Наоши и Хатсуне. Сама она тоже садится за стол и с наслаждением пробует пряный бульон. Себе она не добавляет рыбный соус, потому что не любит его, предпочитая чистый вкус мяса, но добавляет больше пряностей. – Обожаю рамен. Просто пища богов!

– Вы вкусно готовите... – тихо говорит Наоши.

– Спасибо большое, Наоши! Но называйте меня просто по имени и на «ты». А то я начинаю чувствовать себя неловко, – ее щеки немного краснеют, и она отводит взгляд.

«Какая милая!» – мелькает в мыслях всех Учиха.

– Хана, можно еще добавки? – спрашивает невозмутимый Наруто, который привык к Хане так же, как и она к нему.

– Да, конечно. Вы не стесняйтесь, там еще много, потому что я предпочитаю готовить впрок, чтобы потом не париться, – беззаботно машет рукой, и все тут же тянутся за добавкой, Хана улыбается и щедро наливает всем.

После того как все поели, Хана ведет их в гостиную и мысленно готовится к предстоящему разговору. Что ей нужно сказать, чтобы избежать превращения детей в мстителей? Мысли мечутся в ее голове, она погрязает в сомнениях. Сказать все правду? Или только ее часть? Может вообще соврать? Как же все сложно!

– Итак, задавайте свои вопросы. Только чур по одному, – Хана сидит на полу напротив их всех, они же сидят на диване.

– Где Аори-чан? – тут же выпаливает Наоши.

Хана аж стопорится от его вопроса. Такого она как-то не ожидала.

– Эм, она спит в моей комнате. За ней приглядывает мой клон. Она накормлена, вымыта и все такое.

– Что вообще произошло? – спрашивает Хатсуне. Все тут же смотрят на Хану, ожидая ответа.

– Так, с чего бы начать, – задумалась Узумаки. – Восемь лет назад, как, наверное, вы все знаете, на Коноху напал Кьюби. Было много жертв, но дело не в этом. Многие утверждали, что его контролировал Учиха, – Хатсуне и Саске собирались возмутиться, но Хана подняла руку, призывая выслушать ее до конца. – После этого на клан Учиха начались... ну, наезды, их притесняли, ограничивали торговлю, урезали финансирование. Отец Саске, как глава клана, пытался как-то исправить ситуацию, но другие кланы не захотели его выслушать, поэтому он был вынужден поддержать соклановцев. Учиха начали готовить переворот, который мог привести к гражданской войне. Верхушка Конохи не могла этого допустить, поэтому отдала приказ о зачистке всего клана. Это... поручили Итачи. Просто примите за данность, что выбора у него не было, он сильно переживал, мы все это с ним обсуждали. Он смог договориться только о том, что Саске не тронут, но Итачи не расскажет правду никому и вообще уйдет из Конохи, став нукенином. Это ужасно, но так бы и случилось, выжил бы только Саске, – Хана тяжело вздыхает и недолго молчит, отдыхая от долгой речи. В комнате тихо, никто не может проронить ни слова. – Но я узнала об этой миссии и поговорила с ним. Мы придумали с ним, как спасти хотя бы тех, кто еще не стал генином. Под это попадали все вы. Во время зачистки Итачи забирал вас и относил в дом, который был защищен моей печатью. А утром пришла я и забрала вас, – заканчивает Узумаки и чувствует, как у нее начинает болеть голова.

– Где сейчас Итачи? – спрашивает Саске.

– Он должен был уйти из деревни сразу после своего отчета о выполнении миссии. Насколько знаю, он должен был отправится на север, но куда точно не знаю.

– А... что теперь будет с нами? – шепчет Хатсуне, пустыми глазами смотря на нее.

– Вообще я планировала стать вашим опекуном, но если вас такой вариант не устраивает, то остается приют. Но учтите, что там закончить то, что не закончил Итачи (ваше убийство) гораздо проще, – говорит Хана. Она чувствует себя выжатой. Так хочется просто пойти и лечь спать.

– Тогда лучше к тебе! – поспешно говорит Наоши.

– Но разве тебе разрешат? – Саске смотрит ей прямо в глаза, и Хана устало улыбается.

– У меня есть план. Через пять дней будет Совет кланов, там точно поднимут этот вопрос, и я выступлю. Так что если вы хотите попытаться стать настоящей семьей, говорите сейчас.

– Я согласен, – сразу же говорит Саске.

Брат с сестрой переглядываются. Они о чем-то спорят взглядами, но в итоге, говорят, что тоже согласны. Про Аори и речи быть не может. Поэтому в скором времени, если повезет, они станут настоящей семьей.

Объявление:

Привет всем! Я знаю-знаю, что обещала выложить 11 (у меня уже 12 июня), но день выдался такой сумбурный, так что вот. Но! По мск времени еще 11 июня, так что все ок)

У меня сегодня был день рождения🎂! Я совсем большая уже. Да-а-а...

Вот такие дела. Это все, что я хотела сказать)

Ах, да, если понравилась глава, то оставляйте комментарии и ставьте «звездочки»! Ну... и день рождения все же 💖