Naruto: 2922 дня

Сегодня было первое октября. Печальный день. Даже сама погода говорила об этом: мелкий, колючий дождь накатывал неожиданно, порывы ветра облизывали мокрую кожу, густая грязь хлюпала под ногами и попадала в обувь. Хана впервые побывала на похоронах. Раньше ей никогда не приходилось на них присутствовать (из близких у нее никто не умирал). И теперь...

Церемония прошла быстро. Обычно она растягивалась на два-три дня, но из-за того, что Шисуи... совершил самоубийство (это было официальной версией), все прошло быстро. Народу было мало, но по их лицам Хана видела, что они ни на секунду не поверили в его самоубийство. Что ж, она дотянула до самого последнего момента. Оставалось три дня.

Хана присела у могилы и положила на нее белые хризантемы. Эти цветы не клали ни то, что на могилы самоубийц, но даже на могилы обычных шиноби. Узумаки слышала, как шепчутся все за ее спиной, но ей сейчас было все равно.

– Прости меня, прости, Шисуи-кун. Мне так жаль, это я во всем виновата, это я не сберегла тебя... – Хана прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания. – Помнишь наш спарринг? Это было так давно, все так изменилось... А я ничего не могу сделать, что предотвратить это. Я бесполезна. Я ничего не могу без отца. Прости меня, прости-прости-прости-прости. И спасибо за то, что был таким хорошим человеком.

Она встала и отошла от могилы. Хана стерла слезы, глубоко вздохнула и ударила себя по щекам. Не время! Соберись, Узумаки! Еще есть три дня, нужно постараться спасти хоть кого-нибудь.

Тут взгляд ее упал на Итачи. Он тоже был здесь. Вид его оставлял желать лучшего: он был раздавлен и почти уничтожен. Хана подошла к нему и сказала на ухо:

– Итачи-кун, есть разговор. И он не терпит отлагательств.

Тот лишь молча поплелся за ней.

Они дошли до какого-то пустого полигона, Хана села прямо на мокрую от дождя траву и тут же принялась писать какую-то сложную печать. Это был ее сильнейший барьер. Он был способн выдержать все техники ранга-А и несколько техник ранга-S, к тому же, его нельзя было прослушать абсолютно ничем (изображение смазывалось, звуки скрывались). Но такая поражающая эффективность была только, если написать печать непосредственно перед использованием, а на это уходило немало времени. Наконец, Узумаки закончила и активировала ее.

– Итачи, я не буду медлить. Я знаю, через три дня ты вырежешь весь клан. Знаю, что привлечешь к этому еще одного Учиха. Знаю, какой у тебя план после этого, – Хана смотрела ему прямо в глаза. Тот выглядел пораженным. – Но хочу предложить свой. В живых останутся дети, которые еще не стали генинами...

– Я смог выпросить только жизнь Саске, старейшины и Хокаге не пойдут на это.

– А кто их спросит? Мы спасем детей, а все главы кланов носят мою «печать должника», у них не будет выбора, – жестко ответила Хана. – Сколько детей без Саске? Трое? – кивок. – Отлично. В ночь резни Саске будет ночевать у нас. Твоя задача будет скидать всех детей в один дом, чтобы утром я смогла их забрать. Вопросы?

– Но как я обойду защиту? Она теперь стоит на всех домах.

– Я... – Хане тяжело дались эти слова, – ... дам тебе ключ-печать.

– «Ключ-печать?»

– Да. Активируешь ее, и все мои печати не будут для тебя преградой.

Хана очень рисковала, давая ему эту печать. Ее не было даже у ее отца, хотя ему она доверяла больше всех. Ключ-печать была у каждого мастера фууиндзуцу. Она использовалась только в самых крайних случаях, но не он ли сейчас наступил? У всех Учиха была защита, куда лучше той, которую она устанавливала прочим, без ключ-печати Итачи вряд ли сможет добраться до всех.

– Спасибо, но зачем ты делаешь это?

– Потому что чувствую, что так будет правильно, – «Потому что хочу изменить историю, потому что не хочу, чтобы Саске стал мстителем и убил тебя, потому что не хочу, ощущать себя бесполезной и беспомощной». – Но у меня есть условие: ты все расскажешь Саске.

– Это... не лучшая идея, – прошептал Итачи.

– Она гораздо лучше той, которую придумал ты. Серьезно, Итачи? Заставить Саске ненавидеть тебя? Ты сломаешь ему этим жизнь. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

– От-откуда ты все знаешь?

– Сейчас это не имеет значения. Ты со мной? – Хана протянула ему руку, но она так и осталась висеть в воздухе.

– Что будет с ними дальше? С Саске и с остальными?

– Признаться честно, я думала усыновить только Саске, но похоже придется брать под опеку всех, – задумчиво проговорила Хана.

– Ты уверена? Младшей — год, старшей — шесть, тебе будет тяжело. Да и не пойдут кланы на это.

– Печать должника, – протянула последнее слово Узумаки. – В крайнем случае, хватаю всех и бегу к тебе, а потом мы сбегаем на остров и спокойно живем. Денег у меня хватит, – она беззаботно махнула рукой, и Итачи тут же вцепился в нее и пожал. Хана улыбнулась. Ему всего тринадцать лет, а через три дня он должен будет вырезать весь клан...

– Спасибо, Хана-семпай, – он кисло улыбнулся. – Тогда встретимся завтра и все обсудим.

– Конечно, Итачи-кун, – Хана сняла барьер, и они разошлись по разным сторонам.

***

Цифры на руке показывали «1919», а это значит, что сегодня Итачи предстояло выполнить приказ Хокаге. Было уже пять часов вечера. Саске с Наруто играли на верху, Хана неторопливо помешивала рис с овощами и часто поглядывала на часы.

Ожидание напрягало ее. Итачи должен был прийти в семь, посидеть с ними до девяти и отправиться на «миссию». Как же медленно текло время! Ей так хотелось нажать кнопку быстрой перемотки, но она старалась ничем не выдавать свою нервозность. Правда, Наруто все равно заметил, но она сказала, что это из-за печатей.

Ками-сама, она совершенно не может успокоиться!

– Ой, как вкусно пахнет, тебайо! – из-за стены высунулась одна голова, вторая высунулась за ней.

– Хана-семпай вкусно готовит, – сказала вторая голова.

Узумаки постаралась изобразить улыбку, но у нее ничего не получилось.

– Но она явно чем-то расстроена, – заключили обе головы и полностью зашли на кухню. – Что-то случилась, Хана? Ты сегодня весь день грустишь! – сказал Наруто.

– Я не грущу, я просто переживаю. Сегодня должно кое-что произойти... что-то важное, а я ничего не могу сделать и чувствую себя беспомощной.

– Но раз ты не можешь ничего сделать, есть ли смысл переживать? – спокойно сказал Саске.

– Ты прав, но все равно, это так гнетет меня... Впрочем, хватит об этом. Рис готов, давайте есть, – Хана положила еду им на тарелки и села за стол.

Узумаки совсем не запомнила ужин. Она погрязла в своих мыслях и лишь елозила палочками по тарелке. Ее отвлек голос уже пришедшего Итачи, который раздавался из прихожей. Сколько же она тут сидит? На часах было пять минут восьмого. Хана заставила себя встать и пойти навстречу к Итачи.

– Привет. Рада тебя видеть, – тихо сказала она. В ногах чувствовалась слабость, в голове царствовал туман, руки мелко дрожали.

– Хана, все хорошо? Ты какая-то бледная, – напряженно спросил Итачи. Он-то знал, что она нервничает из-за его миссии, но ничего не мог сделать. Он сам не спал несколько дней и сильно устал, но скоро уже все закончится.

– Простите меня, я, кажется, немного простудилась. Пойду прилягу. А ты проходи, Итачи, ты ведь к ребятам пришел? – Итачи кивнул. – Отличненько, тогда предупреди меня за полчасика до своего ухода, ладно?

– Конечно.

Хана поднялась в свою комнату и легла на кровать. На потолке была расписана очередная заготовка для печати, которую ей еще только предстояло сделать. На столе лежала уже готовая ключ-печать. Хана отвернулась к стенке и прикрыла глаза. Засыпать было нельзя, но немного отдохнуть она может.

Она представила себе Узушио. Хана была там несколько раз и каждый раз открывала что-то новое, продвигалась все дальше. Узумаки представила разрушенные дома и бескрайнее беспокойное море. Волны бьются о скалистый берег. Они ледяные, мочат ее голые ступни, пронзают тысячами игл. Но шаг за шагом стихия уступает, принимает ее, как родную дочь, и вот она уже...

– ... на, мне кажется пора.

Хана вздрагивает и, прищурившись, смотрит на Итачи. Он стоит в дверях ее комнаты, и свет падает на него из коридора. Хана почти не видит его лицо, но знает, что оно отражает беспокойство.

– Хорошо, да, конечно, как скажешь. Печать на столе, тебе достаточно будет лишь прилепить ее на тело. Срок действия пять часов, так что... да, – как-то неловко заканчивает она. – Ты ему еще ничего не говорил?

– Нет, сейчас я... сделаю это. Ты права, он должен узнать правду от меня, – Итачи идет до стола, берет печать и лепит ее поперек живота, прикрывая ее водолазкой.

– Скажи Наруто, что я позвала его.

Итачи кивает и выходит. Наруто прибегает почти мгновенно, непонимающе смотрит на нее и садится на кровать. Хана обнимает его и укладывает рядом. По ее щекам, кажется, снова текут слезы, а Наруто лежит неподвижно, словно не зная, куда себя деть, но потом обнимает ее и молчит. Дает ей побыть слабой, потому что это тяжело, это сложно, это мучительно.

Они лежат так минут десять, а из другой комнаты не доносится ни звука. Хана медленно приходит в себя и начинает переживать уже за Саске, но тут слышится какой-то приглушенный звук, как от падения предмета, и скоро в ее комнату входит Итачи. Он видит, как они лежат, и говорит быстро и кратко:

– Я закончил. Он очнется через несколько минут. Спасибо, Хана, и надеюсь на тебя.

Он кланяется и выходит. Хана встает и идет в комнату Наруто, где сейчас и находится Саске. Он сидел на кровати и пустым взглядом смотрел на свои руки.

– Саске? Саске, ттебайо! – Наруто подбежал к нему и хотел прикоснуться к нему, но Хана шлепнула его по ладошке. – Что с ним сделал Итачи-семпай? И куда он ушел?

– Саске находится под гендзюцу, а Итачи ушел на миссию, – Хана аккуратно уложила Учиха на кровати и посмотрела на Наруто. – Он очнется через несколько минут, как и сказал Итачи, и, скорее всего, постарается сделать что-то глупое. Поэтому принеси мне бутылку из второго шкафа на кухне и стакан.

Наруто убежал, а Хана обреченно прикрыла глаза. В бутылке было успокоительное, которое она предусмотрительно заранее приобрела. Ей сейчас совсем не нужна была истерика Саске, к тому же, Наруто явно так просто не успокоится. Поэтому, выпьют оба.

– Что в этой бутылке? Она такая тяжелая, даттебайо!

– Давай сюда, – Хана поставила ее на письменный стол. – Сиди тихо.

Саске мелко задрожал и распахнул глаза. Они тут же наполнились слезами, он попытался вскочить, но Узумаки прижала его к кровати.

– Итачи-нии-сан! Где он?! Его нужно... Итачи-нии-сан! Ита!...

– Тихо! Саске. Саске! Посмотри на меня! – он перевел зареванные глаза на нее. – Он тебе рассказал, зачем идет на это? Объяснил?! – несколько судорожных кивков. – Это... ты должен позволить ему сделать это, Саске, это необходимо, понимаешь?

– Нет! Нет-нет-нет! Почему он? Почему наша семья? Я не понимаю! –Учиха кричал и вырывался. А Хана удерживала его, но он дернулся сильнее, несознательно пользуясь чакрой.

– Замри и замолчи. Сейчас же! – Узумаки прикрикнула на него, и он замер. Хана быстро наполнила стакан и протянула его Саске. – Пей до дна, иначе волью силой.

Саске нехотя выпил. Жидкость пахла какими-то травами и имела горькое послевкусие. Но почти сразу же он испытал какое-то нездоровое спокойствие. Он ослаб и безвольно повис на руках Ханы. Она уложила его на кровать и поправила одеяло.

– Хорошо, теперь ты, кажется, готов слушать. Это я уговорила Итачи рассказать все тебе. На твой клан давно катили бочку из-за нападения Кьюби, и предсказуемо, что это никому не понравилось. Твой клан решился на переворот, и верхушка приказала устранить проблему. Что сейчас и делает Итачи. Ему тяжело, но он справится, ты тоже должен справиться. Да, не сразу, но я постараюсь тебе помочь, мы справимся, ладно? – Хана заглянула ему в глаза. И тот неуверенно кивнул. – Завтра вас станет на трое человек больше, Итачи не убьет детей: Наоши-куна, Хатсуно-чан и Аори-чан.

– Кто это? – спросил Наруто.

– Я... я знаю их. Мы несколько раз играли вместе с Наоши и Хатсуно. Они брат и сестра. А Аори... она родилась недавно, да? – он смешно нахмурился. Успокоительное начало действовать на него. Хана налила полстакана и протянула Наруто. Тот без вопросов выпил. Саске начал клевать носом. – Хана... Хана-семпай, пожалуйста, не уходи. Останься со мной.

Хана подхватила его на руки и отнесла в свою комнату. У нее кровать была большая, потому что она обожала занимать все ее пространство книгами, или свитками. Она аккуратно положила его, рядом заполз тоже сонный Наруто. Хана проскользнула ванну, переоделась в пижаму и легла между ними.

Она заснула почти сразу же, словно тревога и нервозность разом покинули ее. Хана даже представить не могла, насколько трудным будет завтрашний день.

Объявление:

Привет всем) Я, конечно, молодец. Выложила главу первого июня и не поздравила вас с началом лета! Исправляюсь!

🎊🎉🎊С праздником, мои хорошие! Желаю вам весело провести время, несмотря на всю эту ситуацию с вирусом!🎊🎉🎊

Я уже смирилась с тем, что у меня лета не будет, потому что до середины июля я сдаю ЕГЭ (20 июля последний), а потом поступление и всякая дичь. Страшно.

Как вам глава? Если понравилась, ставьте «звездочки» и пишите комментарии!

Я бы хотела выложить следующую главу 11 июня, но все зависит только от вас)