Naruto: 2922 дня

Как и у любого представителя клана Узумаки, у Ханы был большой запас чакры. Но как у чистокровной Узумаки, он был просто огромен. Поэтому чакроистощение Хана испытывала всего несколько раз в жизни. И нет ничего удивительного в том, что сначала она не поняла, что с ней. Это чувство, когда болит все тело и не болит ничего одновременно, ввело ее в ступор. Яд? Газ? Эти мысли прокрутились в ее голове быстрее, чем она сама успела осознать. Но слабый отклик чакры и вмиг заболевшие каналы, которые она, кажется, даже могла почувствовать, дали ей понять, что у нее обычное чакроистощение.

Ее немного мутило и кружилась голова, но это не помешало ей сесть и оглядеть комнату, в которой она находилась. Это была больничная палата, не самая большая, но и не самая маленькая, зато чистая и пустая. Но в ней противно пахло медикаментами. Ненароком проскользнула мысль, что Инузуке здесь пришлось бы нелегко.

Хана заметила, что была одета в больничную одежду, а также то, что у нее перевязана левая рука. Все печати, которые защищали ее, помогали в сенсорике, скрывали ее чакру, были безвозвратно испорчены. Поэтому она сняла их и положила на прикроватную тумбочку.

Так как при чакроистощении обычно прописывали постельный режим, Узумаки решила не вставать с кровати. Думать о проваленном задании не хотелось. Вся эта ситуация с воронкой вызывала раздражение и неприязнь. На ее счету были провалы, но связанные напрямую с ее специальностью? Нет, такого еще не было.

Хана помотала головой, стараясь избавиться от неприятных мыслей, но испытала только боль от головокружения. Неприятно.

За дверью по коридору послышались шаги. И если бы у нее была чакра, она, не задумываясь, применила бы сенсорику, но нет. Поэтому она непроизвольно начала нервничать.

В палату вошел достаточно молодой врач. Увидев, что Узумаки проснулась, он поспешил задать вопрос:

– Как вы себя чувствуете?

– Так себе, но лучше, чем могло бы быть, – пожала плечами Хана.

– Хорошо. Вы спасались от кого-то?

– Нет, с чего вы взяли?

Врач выглядел удивленно. Он подошел поближе и сел на стул.

– Просто вы появились из ниоткуда, без чакры, так еще и свались под ноги Третьему Хокаге, – он начал загибать пальцы. – Вам повезло, что вы отделались лишь трещиной, – кивок на забинтованную руку, – небольшим ударом головы.

– Подождите-подождите... я вас правильно услышала «Третьему Хокаге»? – Хана не понимала, что происходит. Ведь Третий Хокаге давно умер. Тогда еще Наруто был лишь генином.

– Да, вы находитесь в Конохе. Сейчас Хокаге является Сарутоби Хирузен, – спокойно говорил врач, скорее всего, думая, что она просто использовала технику перемещения из другой деревни. Ох, если бы он только знал! – Кстати, а из какой вы деревни?

– Маленькая деревня в стране Земли, название вам ничего не даст, – едва двигая губами, прошептала Хана. – К-какое число с-с-сегодня?

–Восьмое января 70 года, – с готовностью ответил он. – Вы лежали без сознания три дня.

Семидесятый год?! Это получается, что она находится двадцать восемь лет назад? Такое вообще возможно? Может, это чья-то глупая шутка? Точно! Это просто бред! Она бредит! Возможно, последствия чакроистощения?

Но в голове катилась и нарастала, как снежный ком, мысль о том, что это не сон, не шутка и не бред. Потому что Хана знала, что когда спишь, ты не можешь посчитать пальцы на руках (она посчитала и насчитала ровно десять), что подшучивать так над ней никто не стал бы, и что самое главное: у нее не было симптомов бреда, а к последствиям чакроитощения не относится перемещение во времени.

Она упала в воронку. Возможно ли, что это был какой-то временной портал или что-то вроде этого? Да, звучит, как полная ахинея, но что если предположить на секунду, что это правда. Тогда нужно срочно вернуться назад, в свое время, пока она тут все не поломала. Вдруг из-за нее Объединенный Альянс Шиноби не сможет победить в Четвертой Мировой?

Так, если сейчас семидесятый год, то ее отцу сейчас... пять лет? Прекрасно, видимо, помощи от него можно не ждать. Но к кому еще можно обратиться? К... о, Ками-сама! Орочимару? То есть... они никогда не были близки, но Хана могла рассчитывать на его поддержку и защиту.

Когда на одной из миссий ее серьезно ранили, Узумаки активировала SOS-печать. Орочимару был первым, кто ее нашел. Он выходил ее и не позволил Наруто забрать ее, пока она полностью не поправилась. И перед самым уходом Ханы Орочимару сказал, что он всегда поможет ей. Конечно, потом добавил, что это исключительно из-за того, что она ценный эксперимент, но честно? Это было ложью.

Поэтому ей, возможно, стоит попытаться найти его и...

– Извините, девушка, вы меня слышите? – Хана резко посмотрела в сторону двери. Там стояла какая-то женщина, а доктора, который сидел рядом на стуле, в палате не было. – Понимаете, случилась такая неприятная ситуация. Мальчик неудачно упал с лестницы и сломал ногу. Мы бы определили его в детское отделение, но оно все занято детьми. У нас вспышка какого-то вируса. И не понятно, откуда что взялось?! – она всплеснула руками. – Вы не будете против, если мальчик полежит с вами?

– Он не болеет?

– Этого никакая болезнь не возьмет, – как-то недовольно-презрительно сказала женщина.

– Ну, если так, то ладно. Пускай лежит, – в смятении сказала Узумаки.

Женщина как-то оживилась, закопошилась, прошептала «давай живее!» и буквально втолкнула в палату мальчишку. Тут же хлопнула дверь, и послышались тяжелые шаги удалявшейся женщины.

Неважно сколько ему было лет, не узнать его Хана бы не смогла. Чистые голубые глаза, светлые растрепанные волосы и полоски на щеках. По три на каждой. Они встретились глазами.

И все как тогда. В лаборатории. Когда ей было всего пять лет, он принял ее в свою семью и сказал называть отцом.

Но теперь ему пять лет, у него сломана нога, подозрительный взгляд из-под челки, а ей всего пятнадцать. Нельзя менять историю, это может плохо закончиться. Но может ли она бросить самого важного человека в своей жизни? Позволить ему прожить наполненные  издевательствами и ненавистью детство и юность?

– Привет, сосед! Не хочешь познакомиться? – она неуверенно улыбнулась ему. – Мы здесь, видимо, надолго.

Наруто доковылял до свободной койки (самой ближней к койке Ханы), сел и прислонил костыли к стене.

– Ну, давай, даттебайо! Меня зовут Узумаки Наруто, – он протянул ей руку, она пожала ее.

– Приятно познакомиться, Наруто-кун. Я Узумаки Хана.

Глаза Наруто расширились.

– Ты тоже Узумаки, тебайо?!

– Ты не поверишь, но я хотела сказать тоже самое! Это так здорово встретить соклановца, я уже давно никого из наших не видела, – радостно подхватила тему для разговора Хана.

– В-возможно, что мы просто однофамильцы... – грустно сказал Наруто, видимо, с ним уже поговорили о том, чтобы не соотносил себя и клан Узумаки.

– Э-э-э, нет, друг мой, – Наруто посмотрел на нее удивленно и радостно. – Узумаки – это не только гены, это состояние души. А я, как Узумаки, могу отличить, кто является членом моего клана, а кто нет, – полушутливо-полусерьезно сказала Хана. – Ты – Узумаки, это я точно вижу.

Наруто рассмеялся, и общение дальше потекло само. Хана больше слушала, чем говорила. За несколько минут Хана узнала, что лучший рамен делают в Ичираку, что Наруто мечтает стать Хокаге, потому что старшие дети в приюте сказали, что Хокаге должны уважать все. Но для того чтобы стать Хокаге, нужно было окончить школу генинов, потом стать чуунином, потом – джоунином, и в конце концов совершить какой-нибудь подвиг, чтобы все тебя признали и избрали Хокаге. Хана едва сдерживала смех от его по-детски наивных рассуждений, но при этом восхищалась его устремленностью.

Сегодня он пошел узнавать, что нужно сделать, чтобы поступить в Академию. Но там ему объяснили, что нужен такой большой взнос, что он туда поступит, только если лет десять будет работать в поле (приютские дети занимались этим с семи лет, получая очень мало денег). Был еще другой способ: сдать экзамены и поступить бесплатно. Но как он будет готовиться? Если у него нет вообще ничего, и ему почти не разрешают покидать приют. К концу речи Наруто совсем сник и отвернулся.

– Хей, Наруто-кун, сколько стоит эта твоя Академия? – у Ханы в свитках были деньги, которые она получила за миссии и за рисование печатей на заказ. Уж какой-то там внос оплатить хватит. К тому же, именно Наруто оплатил ее обучение в Академии.

– Зачем тебе? – вяло отозвался он.

– Поступить хочу. Видишь ли, в Конохе я, скорее всего, надолго, а в Академию я ходила всего неделю. У меня не сложились отношения ни с учителями, ни с одноклассниками. Мой... – Хана замялась, не зная, как назвать самого Наруто в будущем, – наставник был очень добрым и понимающим человеком. Он нанял мне учителей на дому. Но раз уж я уже совсем взрослая, то не вижу проблемы в том, чтобы все-таки наверстать упущенное.

– Но ты же слишком большая, тебайо!

– В Академии нет ограничения по возрасту. Насколько знаю, когда только она открылась, в нее согнали всех: и детей, и взрослых, и стариков. Так что подумаешь, похожу на занятия... – рассуждала Хана. Она, конечно же, не собиралась возвращаться в Академию. Просто ей нужно было внести взнос за Наруто так, чтобы хотя бы сейчас он ничего не понял.

– Хана-семпай, а откуда ты так много знаешь о Конохе? Разве ты отсюда? – заинтересованно спросил Наруто, а Узумаки замерла.

Она слишком много болтала. Что если она бы точно также проболталась какому-нибудь взрослому шиноби? Он бы точно заподозрил что-то неладное.

– М-м-м, во-первых, я очень люблю читать, – наглая ложь. Она терпеть не могла книги, для нее это было сущим адом. Дислексия. Орочимару говорил, что это такая особенность Узумаки. Печати рисовались по определенным формулам. Чем сильнее печать, тем длиннее формула, так как приходится слишком многое в ней учитывать. Но если оставлять такие формулы то, пока ты их будешь выписывать на поле боя, тебя убьют. Поэтому Узумаки начали их сильно сокращать. И часто печать представляла собой лишь набор непонятных звуков, разобрать их могли только представители аловолосого клана. Но потом что-то пошло не так, возможно из-за слишком частого применения таких печатей, и чтение обычных текстов для них стало очень сложным процессом. Все расплывалось, иероглифы перестраивались в рандомном порядке, заменялись на другие... Поэтому Хана лучше воспринимала информацию на слух, а учебники открывала очень редко. – А во-вторых, некоторые... моменты моей жизни тесно связаны с Конохой, я была здесь и знаю правила и законы, – добавила она.

– Ты такая крутая, даттебайо! – воскликнул Наруто. – Тебе не нужна эта Академия! Ты любого за пояс заткнешь!

– Откуда ты знаешь? Ты никогда не видел меня в действии.

– Как ты это говорила, тебайо, «я Узумаки, и я точно вижу», – передразнил ее Наруто, и они оба засмеялись.

***

Ее выписали через неделю. На ней все всегда быстро заживало, и она решила отправиться к Хокаге, чтобы попробовать стать шиноби Конохи. У нее были с собой документы, но все они датировались будущими датами, и вряд ли были бы приняты.

Поэтому Хана придумала историю о том, как они с наставником долгое время скрывались от охотников на Узумаки (как раз в стране Земли их было большинство), но их рассекретили, и ее наставник погиб, защищая ее, но перед этим активировал печать, которая перенесла ее в Коноху. История сама по себе была неплохой, и не должна была вызвать никаких подозрений. К тому же, Хана надеялась, что ее навыки в фууиндзюцу заставят смириться с некоторыми моментами ее биографии.

На ближайшее время она придумала такой план. Первое, было необходимо стать шиноби Конохи, и желательно джоунином (это имело важное значение для последующих целей потому, что звание джоунина делало его получателя совершеннолетним независимо от его возраста).

Второе, нужно было как-то удачно провернуть усыновление Наруто. Это было намного сложнее. Наруто – джинчурики, а она совершенно посторонний человек, даже не шиноби Конохи. Кто ей его доверит? Например, она бы легко заподозрила бы саму себя в шпионаже или еще в чем-нибудь. К тому же, не менее важным был вопрос: а справится ли она? Ей всего пятнадцать (через месяц будет шестнадцать). Она никогда не жила одна и не была готова к тому, что ее выбросит в чужое для нее время. И к этому может добавиться ответственность за чужую жизнь, за жизнь пятилетнего ребенка. С чего она вообще взяла, что Наруто с ней будет лучше? Да и захочет ли он пойти с ней?

Третье, в не зависимости от исхода второго пункта нужно было оплатить Академию для Наруто. Это было меньшее, что могла сделать для него Хана. И даже в случае неудачи с усыновлением она не собиралась бросать его. Она пройдет с ним этот путь от начала до самого конца.

Нет, не пройдет.

Было еще кое-что странное. На ее левой руке появились цифры. Скорее всего, сначала число было равно «2922», но пока ее рука была забинтована, число менялось. Сейчас оно составляло «2912». Учитывая, что в этом времени она уже одиннадцать дней, все сходилось. Хана, как только поняла, что это за цифры, тут же прилепила на них скрывающую печать. Ни к чему кому-то видеть их.

Значит, у нее есть  2912 дней. Прекрасно. Это около восьми лет. Но... что будет после? Она вернется назад? Или просто умрет? Может, исчезнет? Если она убьет себя сейчас, она вернется обратно немедленно или просто умрет?

Это все были очень спорные и волнующие ее вопросы. Ведь на кону стояла ее собственная жизнь. Но Хана решила отложить эти вопросы, пока не решится проблема с ее становлением шиноби Конохи. Поэтому около полудня Узумаки отправилась в резиденцию Хокаге.

Обращение:

Ну, вот и первая глава. Решила выложить ее немного раньше, потому что не смогла удержаться)

Большое спасибо всем, кто ставит «звездочки» и пишет комментарии (после каждого я начинала неистово пищать в подушку)! Знайте, что вы лучшие)

Если понравилась глава, поставь «звездочку»и напиши комментарий, чтобы я знала, что кто-то ждет новую главу ❤️