xviii. Денис
Это был один из тех летних дней, когда небо в любой момент готово надломиться грозой. Просидев какое-то время в школе, пытаясь читать первую попавшуюся книгу, я думала, думала, думала. Прокручивала мысли и воспоминания. Все сейчас пребывают в полной уверенности, что между мной и Воронцовым что-то было, или есть. Но между нами, если что и было, то какие-то странные игрища. Это тоже неправильно. «Уж лучше быть, чем слыть» - писал Шекспир. Всё неправильно. И я должна разрубить этот узел, как бы страшно мне ни было.
Я вызвонила Воронцова и назначила ему встречу на пустыре за школой. Пока ждала, мяла в кармане пачку арбузной жвачки - ярко-розовой, как детская мечта. Купила по дороге. «Ну а вдруг мы всё-таки поцелуемся?» - подумала я, разворачивая обёртку. Жвачка хрустнула на зубах, сладкая и ядовитая. День со вкусом арбузной жвачки, день с запахом весеннего ливня.
Воронцов появился неожиданно - будто материализовался из липкого воздуха. Его рюкзак был надёжно зафиксирован на спине, а вовсе не болтался на одном плече, как можно было ожидать от такого раздолбая. И вообще, зачем ему этот рюкзак летом? В поход собрался? Он выглядел на удивление собрано, продумано и опрятно. «Совершенно не похож на того, кто разрисовывает парты пентаграммами», - промелькнуло в моём сознании. Молнии на рюкзаке - туго застёгнутые, как и его эмоции.
Резко проглотила комок сладости, каким-то чудом не поперхнулась. Хотя закашляться и помереть в такой момент - это было бы в моём стиле!
- Есть один человек... - начала я, глядя на его кроссовок и невольно вспоминая ту историю, когда он засветил ботинком по голове семикласснике, - который мне очень дорог и безумно нравится. Но я боюсь говорить ему об этом, потому что всегда, когда я делала первой шаг навстречу, это заканчивалось катастрофой.
- А как же муж? Хотя ваш брак - одна сплошная катастрофа.
- Возможно. Но как ты думаешь, стоит мне рассказать о своих чувствах?
- Думаю, стоит. Хотя бы для того, чтобы отомстить мужу.
- Но мне не за что мстить ему. И признаваться в любви из мести - это как-то... А ты не догадываешься, кто этот человек? Ну, который мне нравится...
- Психолог?
О_о Он в своём уме?
- Ладно! Этот человек моложе меня на пятнадцать лет и он мой ученик.
- Это я.
Это был не вопрос. Это было утверждение. И ещё разочарование что ли. Он побледнел, потом покраснел. Столь любимый мною румянец теперь не казался мне привлекательным. Он был какой-то не такой. Всё было не таким. Я это почувствовала моментально. Как будто бездна отчаяния сомкнулась надо мной. Как вода. Даже уши заложило от глубины. «Он не обрадовался» - звучало во мне изумлением и болью. Какой человек не обрадуется, если ему признается в любви тот, к кому есть взаимность? Ничего нет? Вообще ничего?
- Подожди, ты мне скажи, я тебе нравлюсь как женщина?
- И да, и нет.
- Что это значит?
- Ну, в смысле пятьдесят на пятьдесят.
- Значит, мы можем быть только друзьями?
- Да.
Денис пнул ногой камешек, и тот покатился в крапиву. В его голосе не дрогнула ни нота - точь-в-точь как в тот день, когда он говорил, что я слишком эксцентричная особа. Мне вспомнилась Ольховцева. Его слова: «Не хочу ни с кем встречаться из жалости».
- Но как же так? Почему так? Я что, совсем тебе не нравлюсь?
- И да, и нет.
Да сколько же он будет повторять это? Неужели, у него нет для меня ни одного искреннего слова?
- Просто, когда я привязываюсь к человеку, мне очень больно потом, когда он уходит. Мне хочется его убить. Даже когда кто-то из компании куда-то уводит мою девушку, мне этого человека убить хочется.
Мою душу будто зажали в железную деву. Теперь остался только кровавый фарш.
- Когда я привязываюсь к человеку...
- Замолчи, замолчи сейчас же! Что за бред ты несёшь?? Это дешёвые отмазы, которые говорят людям, когда не испытывают к ним не только чувств, но даже эмоций!
- Почему?
- Я уеду в Архангельск и нам будет больно!.. - мой голос кривится, подражая интонациям Ольховцевой.
Или ещё кого-то.
Мой голос - неузнаваем. Лицо - бесстрастно. Надо срочно что-то сделать. Как-то сгладить ситуацию, чтобы не выглядеть теперь полной дурой:
- Я же не сказала, что люблю тебя, ты мне просто нравишься.
Это я говорю, чтобы он не возомнил о себе невесть чего. Когда встречаешь человека, который кажется достаточно безумным, чтобы опровергнуть весь этот мир, кажется, что с ним всё будет иначе. Он же оказался настолько обыкновенным. Обычный в квадрате, в двенадцатой степени. Самый обычный.
С ним, я думала, всё должно быть не так, как с другими. Точно так же всё, до чёрточки, до стежка. Как обычно... Ни одного искреннего слова, никаких чувств...
Как обычно!!! Все те, кого я в этой жизни любила без взаимности сейчас ехидно ухмыляются. И тот пацан из параллельного класса, с которым мы однажды танцевали на школьной дискотеке и даже поцеловались позже в курилке, он то здоровался, то не здоровался со мной, чем доводил до бешенства и отчаяния. Я буквально вижу, как он хлопает себя ладонью по колену и заходится смехом. Вот он, Денис, тот, кого стоило ждать, тот, за кого можно пойти на смерть. Денис, который моя религия. Всё ложно.
И то чувство целостности и полноценности, оказывается, лишь иллюзия. Моя иллюзия.
- Почему? - шепчу я почти про себя, одними губами - Почему всегда, когда я делаю первый шаг, всё заканчивается катастрофой?
- Я тут подумал, - говорит вдруг Денис, - признаваться в любви - это как русская рулетка.
Он рассуждает, проводит аналогии. Бесстрастно. Мне хочется его ударить. Я говорю:
- Русская рулетка? Совсем нет. При чём здесь русская рулетка? Там хоть заведомо знаешь - результат будет один из двух возможных. А здесь всегда что-то совершенно неожиданное. Типа как, если бы ты выстрелил себе в голову, а в этот самый момент всю твою семью убила мафия. Русская рулетка куда проще!
Почему планета ещё вертится? У меня тут основания мироздания только что рухнули. Не понимаю, почему я всё ещё дышу. Почему и для чего... Целый год самообмана, целый год напрасных надежд. Так даже лучше. А то бы ещё мучилась, ждала. Теперь, по крайней мере, я свободна окончательно. Так лучше. К чёрту ванильный самообман. Это научит меня не быть дурой. Всё равно ничего бы не получилось. Слишком много препятствий. К чёрту всё.. К чёрту...
- Значит, нет, даже если это означает, что больше ты никогда меня не увидишь?
- Да, - ответил Денис. Очень уверенно ответил.
Озарило. Он просто использовал меня. Я была достаточно хороша, чтобы делать вид, будто у нас есть какие-то отношения. Но не достаточна желанна для этих самых отношений. Всё на показуху.
Слишком внушаема.
Слишком впечатлительна.
«Глупая наивная девочка» - Ольховцева говорила, что Денис именно так её однажды охарактеризовал. Это не Ольховцева моё подобие, а я её. Я прошла её путь целиком, от пункта до пункта. И Денис кому-нибудь скажет про меня: «Я не хотел быть с ней только из жалости». Я стояла напротив него и думала про жалость. У меня, наверное, были глаза человека, обманутого самим богом.
Я вдруг заметила, что уже, видимо, долгое время сжимаю в руках ремень его сумки, перекинутый наискосок через плечо. Я тянула его на себя в какой-то нелепой попытке что-то удержать и приблизить. Ничего ведь нет! Не будет великой любви. И не было никогда. Любовь приходит в этот мир умирать.
Он не захотел не то, что поцеловать меня, даже видеть меня для него не так уж важно. Факультативно. Тогда всё. С усилием разжимаю пальцы. Уже боковым зрением замечаю, что он с трудом сохранил равновесие, когда я его отпустила. Сопротивлялся, наверное, не хотел, чтобы я ненароком его притянула к себе. Это уже даже чуть больше, чем равнодушие. Ухожу, всё, что могу выговорить:
- Счастливо!
Он мог бы ещё попытаться догнать, остановить, что-то попытаться сделать. Если бы хотел.
- До свидания, - его слова мне в спину. И ничего больше.
Ухожу. Убегаю. Улетаю. Провалы в сознании. Дороги нет. Ничего нет.
Лечу и вижу, как моё тело передвигается где-то внизу. Знаю, что если захочу, могу оставить себя и последовать за Денисом, но я не хочу. Я вижу другое.
Как отец выворачивает мне руку и резко заламывает за спину. Почему-то абсолютно не чувствую боли или возмущения. Моё лицо бесстрастно. За что? Когда переодеваюсь - на руке синяк. Значит, мне всё-таки было больно.
Я вижу, как в седьмом классе на уроке биологии мальчик сжимает моё колено под партой. Я отталкиваю его руку и всё, что могу выговорить: «Не делай этого!» Я чувствую себя виноватой, что не нашла сил устроить скандал. Прямо там, на уроке. «Он хотел кое-чего другого», - и мерзкая ухмылка на лице одноклассника. Значит, все всё знают. Мне стыдно. Но я же ничего не позволила. Почему же мне так гадко?
Теперь я в начальной школе. Вожатская. Какой-то старшеклассник отпускает мне шалобан. Обидно. За что? Взрослые смеются. Дома рассказываю всё маме с единственной поправкой - в моей роли другая девочка. Я - лишь свидетель. «Представляешь, какая психологическая травма может быть у ребёнка?» - говорит мама отцу. У меня, значит, травма. Поэтому так стыдно.
Я была поражена, какой сильной могу быть. Не есть, не пить, не спасть, вести уроки вопреки больному горлу, вопреки полному забвению всего, что знала. Писать планы, заполнять журнал, делать отчёты, зависать после уроков. Для меня было что-то невозможное? Казалось, ещё чуть-чуть - и я разгадаю формулу вечной молодости. Или соберу машину времени из скрепок и пустых флаконов от корректора. Чем чёрт не шутит? Человечество, возможно, никогда не было так близко к обретению этого девайса, но всё опять накрылось!..
Я хотела видеть в нём себя и быть для него тем, кого мне самой не доставало в детстве. Любить его так, как я нуждалась. Заботиться, помогать, защищать... Я могу быть для кого-то другого, но не для себя самой.
- Пиво, пожалуйста... - говорю я продавщице и понимаю, что вернулась. Но уже кем-то другим. Горький глоток смешался со вкусом арбузной жвачки.
Я - Ольховцева, Максим, Виталя, Марина, Денис, Наташа... Я улыбаюсь их улыбками и плачу их слезами. Мне надо срочно собраться, чтобы жить дальше.
_____________
Спасибо, что читали!