xii. Ольховцева
Эля возлагала много надежд на День своего рождения. И вроде как надежды оправдались. Денис пришёл и был достаточно любезен. Кто-то из приглашённых девочек отметил даже, что он вёл себя, как будто Ольховцева его девушка.
Мой замутнённый разум сопротивлялся этой информации. Они это придумывают – твердили дуэтом моё сознание и подсознание. Ольховцева просто рассказывает мне всякий вздор про то, как Воронцов её приревновал, да держал за руку, а он в тот же день приглашает меня пойти с ним на следующих выходных на горку. Не Ольховцеву, а меня! Если она ему так дорога, почему он не пригласит её?
Я помню, что людям верить нельзя, а, особенно, Ольховцевой. Она постоянно рассказывает мне про своих воображаемых парней, с которыми она якобы встречается и которые её до безумия любят. И симпатия к ней Дениса такая же воображаемая. Я делаю вид, что верю во все эти бредни из сострадания к её убожеству.
Когда накануне восьмого марта Ольховцева пришла ко мне и показала фотку, на которой они с Воронцовым шли под ручку, я даже не удивилась. Просто она ему позвонила и позвала гулять. Денис потом мне сказал, что он и гулять-то не хотел, но его отец буквально заставил и за дверь выпроводил. Просто Ольховцева была не одна, а с подружкой из класса. Просто Ольховцева взяла Дениса под руку, а подружка тем временем со спины их сфоткала на телефон. И теперь Ольховцева приходит ко мне и показывает этот фотошедевр. «Вот, где ваниль» - говорит она. Потом приходит Воронцов и я спрашиваю: «Значит, вчера с Ольховцевой под ручку гулял?»
На мне чёрное облегающее платье. В канун восьмого марта я прекрасна и женственна. Потягиваюсь на стуле так, чтобы разрез оголил моё затянутое в чулок бедро. Мальчики – Данил, Денис, Виталя – скользят по мне взглядами. Я не могу их описать, это всё равно, что постичь сознанием категорию «Оно» в теории Фрейда. В этих взглядах четырнадцатилетних подростков есть что-то доходящее до самых сокровенных основ моей женской сути. Я чувствую приятное возбуждение.
- Виталя, я сегодня красивая?
Знаю: Виталя не обманет.
- Да, - отвечает он, - очень красивая.
Я не решаюсь задать Денису аналогичный вопрос. Он смотрит на меня украдкой, как бы стараясь не смотреть. Я синей гелевой ручкой рисую на его руке небо: там солнце, облака и звёзды. Мы разговариваем совсем тихо, так что даже Виталя, лежащий на соседней парте и меланхолично поедающий шоколад, подаренный мне 9 «Б» классом, едва ли может нас слышать. Я отрываю на мгновение взгляд от своего рисунка и вижу глаза Дениса. В них нежность. «Вот, где ваниль», - вспоминаю я слова Ольховцевой. И тут же вспоминаю про вчерашнее фото.
- А тебе Ольховцева показывала вчерашнюю фотку, на которой вы с ней в обнимку? Мне показывала. Ваниль, Денис!
Эля:
<Елена Сергеевна, вы представляете Воронцов меня даже с праздником не поздравил. Даже хуже того: он меня в столовке встретил и сказал: Пошла ты нахуй. Представляете?? Ну почему он со мной так? За что? Он же знает как я к нему отношусь....>
Елена:
<В этом вся проблема. Он знает о твоих чувствах, поэтому не ценит. >
Эля:
<Мне так больно...>
Елена:
<Я тебя понимаю....>
Сейчас я понимаю, что если бы Денис знал о моих чувствах, то обращался бы со мной так же, как с Ольховцевой. Ну и если говорить совсем уж честно и объективно, не на много лучше он ко мне относился. Меня немного выручал статус учителя. Если бы не это, то он свои берцы сорок пятого размера и об меня бы вытирал. При любом удобном случае.