xi. Ольховцева
Елена:
<Денис, ответь мне на один вопрос: почему вы перестали гулять с Элей?>
Денис:
<Даже не знаю>
Елена:
<Забудь, что я спрашивала. Окей?>
Денис:
<Окей >
Потом был вечер воскресенья. Я долго маялась бездельем, потому что дел, которые надо сделать, как обычно, полно, а вот таких, которые делать хочется, нифига нет. Или просто не придумывается. Конечно, я могу часами медитировать над фотками моего ненаглядного, но для этого мне нужно спокойное уединение, которого не может мне гарантировать проклятый воскресный вечер.
Я придумала для себя отличное занятие – бродить по страничкам незнакомых мне людей в поисках чего-то умного и замечательного. Это похоже на поиски сокровища. Случайно открыла страничку чувака, который учился в той самой школе, где я преподавала год. Сразу после института. Мне в той школе дико не нравилось, я совершенно не прикипела никакой областью души к своим детишкам. Хотя, если начинать копаться в памяти, можно выделить каких-то персонажей. Например, чудесным ребёнком была девочка по имени Катя. Сейчас она уже окончила школу и наверняка кем-то стала. Не уверенна, что действительно хочу знать кем. В моей памяти она всё ещё маленькая девочка, с такими прелестными хвостиками, огромными глазами и забавным, чуть хрипловатым голосом. Я помню, как смешно она не выговаривала в свои одиннадцать лет слово «ассоциируется». Катя была единственным ребёнком, по которому я скучала после увольнения из той школы. Самую малость скучала. Если быть честной.
Воскресенье, вечер, делать решительно нефига. Решаю найти Катину страничку в соцсети. После совсем не продолжительных поисков мне это удаётся. Она выросла и стала очаровательной девушкой. Наверняка, теперь ни одно, даже самое замороченное слово не вызывает у неё сложностей. Я перещёлкивала фотку за фоткой и желания написать ей что-то становилось всё меньше и меньше. Начнём с того, что его с самого начала было мало, но теперь оно постепенно уходило в минуса. Почему? Нет-нет, Катя была чудесной девушкой, без малейшего намёка на недостатки. Но я смотрела на фотографии, и у меня сердце сжималось от тоски. Катя казалась мне надгробием самой себя, ребёнка, которым она была когда-то. Ребёнка, которого я знала когда-то больше не было. Ситуация, один в один, как в финале «Двенадцати стульев». Она выросла, стала, возможно, гораздо лучше, но это был другой человек. Для меня во всяком случае. У меня было чувство, что я стою около могилы, а не просматриваю фотографии красивой и жизнерадостной девушки.
И тут раздался телефонный звонок. Звонил Денис.
- Елена Сергеевна, Эля Ольховцева алкашка, пообещайте с ней серьёзно поговорить на эту тему.
На заднем плане отчётливо слышался крик самой Эли: «Это не правда, не правда. Елена Сергеевна, не слушайте его! Поверить не могу, что он всё-таки позвонил!!! Не слушайте его, он обманывает, он сам пьяный».
- А ты сам, не много ли выпил, Солнце? – спрашиваю я.
- Нет, я трезвый, зато ваша Эля просто в хлам. Вам надо с ней поговорить.
- Я обязательно сделаю это завтра в школе.
- Хотите поговорить с Данилом? – cпросил Денис и ещё до того, как я успела что-то ответить в трубку уже дышал Данчик собственной персоной.
По голосу трудно было понять на сколько он пьян, он казался даже очень трезвым. В отличие от Дениса.
- И что вы там пьёте? – Спросила я.
- Да я не знаю, - ответил Данил, - какая-то барматуха.
- А где вы? - Мне было интересно, ответит ли. Он назвал место без запинки и заминки, от этого даже на сердце потеплело. - Ну, тогда я за вас спокойна, вы практически дома. Всегда, как будете напиваться, звоните мне. Я обожаю разговаривать с пьяными подростками!
- Да, это Денис зачем-то позвонил, – сказал Данчик.
- Он там не слишком перебрал?
- Нет, всё нормально. Не беспокойтесь.
- Ладно, Даня, передай трубку Эле, плиз.
Я поговорила ещё какое-то время с Ольховцевой. Она была пьяна и счастлива. Большей частью, потому что Денис в непосредственной близости. И хоть и орёт: «Она алкашка», а всё равно – рядом орёт. После Воронцов рассказывал мне, что с ними в тот день бухал какой-то чувак – большой любитель противоположного пола. «Ему все нравятся – говорил Денис, - даже Ольховцева». Я немного опешила от такой характеристики. Даже Ольховцева. Не так уж она и безобразна. Точнее, вообще нисколько не безобразна. Девочка как девочка. Воронцов говорил с презрением, что Эля напилась и ко всем пацанам приставала, в том числе и к тому ловеласу. Ольховцева мне клялась и божилась, что это поклёп и она сама стала жертвой домогательств. А Воронцов её приревновал и теперь вроде как обижен. Она даже попыталась оправдаться перед ним. Подошла и сказала, что-то типа «не виноватая я, он сам пришёл». Воронцов презрительно поджал губы и ответил: «Ну, ладно».