v. Ольховцева
- Если бы я сейчас пропал без вести, то все бы подумали, что это вы меня изнасиловали и убили, – сказал мне Денис.
Сразу несколько человек из его класса видели, как мы гуляли накануне. Одноклассники стали спрашивать моего мальчика: «Вы с Еленой Сергеевной встречаетесь?» Лично я так и думала. Я была убеждена, что мы именно встречаемся, хоть между нами не было ничего озвучено. Не было пылких признаний, красивых слов. Я думала, что это нужно тогда, когда нет доверия, а нам не надо ничего друг другу объяснять, наши сердца бьются, как единое. Мы долгое эхо друг друга или что-то типа того. Однако всё то, во что я так горячо верила, во имя здравого смысла и безопасности следовало опровергнуть. Поэтому мне пришлось спешно сочинить обращение к моему любимому классу. Состояло оно из трёх пунктов:
1. На следующей неделе будет контрольный срез по тексту администрации
2. Вы уже взрослые дети, поэтому пользуйтесь дезодорантом. У кого дезодоранта нет, сегодня же попросите маму купить.
3. Если два человека идут рядом по улице – не за руку, не под руку, не в обнимку, а просто идут рядом – это не означает ничего, кроме того, что им было по пути и нашлась тема для разговора. Больше это ничего не значит. Кто думает по-другому, тот, соответственно, дебил.
Уверена, что после того, как мы оба – я и Денис – всё домыслы опровергли, не осталось ни одного дебила, который бы верил в существование каких-то отношений. Кроме меня.
Хотя нет – была же ещё Ольховцева. Именно при ней Денис выдал свою гениальную сентенцию: «Все бы думали, что вы меня изнасиловали и убили».
У Ольховцевой глаза чуть не лопнули от изумления – во всяком случае, её лицо после этих слов как-то неизъяснимо преобразилось. Держу пари, если бы кто-то в тот момент заглянул в её голову, он бы увидел там хаос, достойный отдельного исследования. Мысли, поди, метались, как испуганные мыши. Я же не растерялась и ответила:
- Ты же вчера только доказывал, что мужчину по законодательству нашей страны изнасиловать невозможно.
- А совершить действия развратного характера?
- Ты такие над моим предметом каждый урок проделываешь! В другой раз позову Анфису Натаровну!
- С нами гулять?
- На урок, Денисочка.
Ольховцева стояла, широко раскрыв глаза, и я видела, как в её голове уже складывается сюжет для очередного школьного мифа. Скоро по коридорам поползёт шепоток: «Вы слышали? Денис Воронцов намекнул, что Елена Сергеевна его домогается!» А потом кто-нибудь ещё чего добавит. И к концу дня я уже буду нимфоманкой с филологическим образованием, которая заманивает учеников в кабинет литературы, чтобы... Ну, дальше фантазия школьников дорисует сама.
— Если бы я сейчас пропал без вести, — не унимался Денис, как будто это доставляло ему удовольствие, — вас бы первым делом заподозрили.
— Ты в своём уме? — спросила я Дениса, стараясь, чтобы голос звучал максимально сухо.
Он улыбнулся. Эта его улыбка — лёгкая, чуть кривая, с едва заметной насмешкой — всегда выводила меня из равновесия.
— Абсолютно, — ответил он. — Просто констатирую факты. Если я исчезну, первым делом спросят: «А где вы вчера были, Елена Сергеевна?»
— И что, я должна сказать? — я скрестила руки на груди. — Что видела, как тебя за гаражами бомжи съели?
— Нет, — Денис сделал паузу, — вы должны сказать, что нас застал ваш муж и приревновал. Тогда его посадят и все будут счастливы.
Ольховцева фыркнула.
— Воронцов, ты совсем... — начала она, но я её перебила.
— Всё, хватит. Денис, иди на урок. Эля, тебе тоже пора.
И они ушли – каждый в свой класс. А я не могла избавится от чувства, что шутка Воронцова – совсем не шутка. Не то чтобы он считает меня маньячкой или боится за свою драгоценную жизнь. Совсем нет. Просто он играет со мной. Так же, как с Ольховцевой. И то, что для меня исполнено смысла, для него просто приключение. В стиле Тома Сойера.