Пятая глава
От увиденного сердце ушло в пятки, но обеспокоенный голос Миши вернул самообладание.
— Ань, с тобой всё в порядке?
— Да, в порядке я! — не выдержала я, затем почувствовала укол совести за грубость. — Прости, Миш.
Я хотела быстро сбежать на кухню, но перед мной выросла фигура недовольной управляющей.
— Чего встала? Иди обслужи стол.
Раньше тот дальний стол обслуживала Кристина, но, по наказу Натальи Владимировны, я сегодня заменяю её. Я вспомнила лицо мужика, что приставал ко мне, и с досадой сжала губы в тонкую полоску. Всё происходящее со мной не укладывалось в голове. Впрочем, я и не надеялась на милость и помощь Виктора Павловича, но то, что они являлись знакомыми, вызвало потрясение.
Хотя, если подумать, чему удивляться — такие, как они, всегда держатся вместе.
Я утешала себе мыслью о том, что в клубе он ничего не сможет сделать со мной, и неторопливо направилась к дальнему столу.
— Черкас, завязывай выкобеливаться. Либо делаешь по-нашему, либо идёшь на... — вольно говорил Космос и замолчал, обратив на меня внимание.
— Здравствуйте. Что будете? — сказала я, но жуткое волнение сделало голос неуверенным.
Пчёлкин мельком взглянул на меня и, затянувшись сигаретой, многозначительно ухмыльнулся. Я немного смутилась. А Черкас — ведь так его назвал Космос — с прищуром оглядел меня, отчего по позвоночнику пробежал мерзкий холодок. Я быстро отвела взгляд от его лица, на котором едва заметные царапины. От моих ногтей.
— Что-нибудь с градусом и дорогое, — усмехнувшись, ответил Космос.
— И всё?
— Остальное на твой вкус, рыжуль, — игриво подмигнул Виктор и махнул рукой, мол, оставь нас.
Они продолжили напряжённый разговор, а я вернулась к барной стойке.
— Надеюсь, ты знаешь, что они предпочитают.
— Конечно, знаю. Ты что-то вся красная.
— Жарко просто.
Миша поставил на поднос бокалы и бутылку то ли коньяка, то ли виски. Затем я быстро отнесла заказ к столу. Когда я расставляла содержимое подноса на стол, мою ладонь внезапно схватил этот Черкас. Я испугано вздрогнула и слегка отпрянула.
— Красивая ты, куколка. Свободна вечером?
— Я...
— Ты давай, с темы не съезжай, — строго проговорил Пчёлкин, выдыхая через нос сигаретный дым. — И девчонку отпусти.
Он с явной неохотой отпустил мою руку и, смотря на Виктора Павловича, презрительно скривил губы. Я же рванула на кухню, где отдала заказ поварам и с трудом привела дух. Кровь била по вискам. Меня всю трясло от его прикосновения и наглого взгляда. Возникло огромное желание бросить работу и уйти домой. Но, к сожалению, в данной жизненной ситуации потакания возникшим капризам считалось непозволительной роскошью.
Когда заказ был готов, я с беспокойной душой отнесла его, получив порцию злобного и в то же время похабного взгляда. И теперь я снова старалась отвлечься разговором с Мишей.
— ... и этот препод говорит: «Мы преподаём уголовное право, у нас даже есть кафедра уголовников», — усмехнулся Миша. — Ну, ты поняла. Уголовное право и уголовники.
— А на кафедре гражданского права? Граждане?
— Получается, что так.
Я выдавила из себя подобие улыбки и опустила взгляд.
— Ань, у тебя тушь размазалась.
— Сейчас вернусь, — сказала я и пошла в уборную.
Открыв кран и намочив бумажную салфетку, я принялась стирать мазок туши под глазом. Дверь тихонько скрипнула, и я через зеркало увидела на пороге Черкаса. Первой мыслью было бежать отсюда. Но он стоял около дверного проёма. Я выкинула салфетку и медленно повернулась.
— Что вам нужно? — нервно спросила я.
— Я ведь говорил — ты понравилась мне.
— А вы мне нет.
— Я как-нибудь переживу. А вот ты, сучка, навряд ли.
— Я буду кричать, — дрожащим голосом сказала я.
— Обязательно будешь.
Он резко ринулся вперёд и, толкнув на раковину, со всей силы прижал меня за горло к зеркалу. От такого столкновения я прохрипела и, осознав, что произошло, хотела закричать, но он со всего размаху ударил по лицу, затем его рука сжала мою челюсть до боли. Рот наполнился металлическим вкусом. Из глаз хлынули слёзы. Мне было страшно до безумия.
Свободными руками схватилась за его лицо, намереваясь снова прибавить ещё несколько царапин.
— Ах, ты блядина! — крикнул он и, встрянув меня, пару раз приложил мою голову о зеркало. Послышался треск стекла.
Перед глазами поплыло, и я на некоторое время размякла, пытаясь прийти в себя. Его липкие ладони скользнули под мою юбку. И вдруг он перестал меня удерживать и отошёл назад, и я соскользнула на пол, падая на коленки. Я помотала головой и переключила уже ясное внимания на человека в знакомом костюме, который прижимает... пистолет к затылку Черкаса.
—...я ничего не сделал!
— Хочешь сказать, что мне показалось? — зло усмехаясь, спросил Пчёлкин. — Показалось, как ты под юбку к ней лез, м? Отвечай! — потребовал он, сильнее прижимая пистолет к голове.
— Перестань. Она же шлюха. Я сам видел её тогда.
Виктор Павлович перевёл взгляд на меня.
— В норме?
Я, находясь в полнейшем шоке, лишь кивнула.
— Ты чё за шлюху впрягаешься? Небось заарканила она тебя, да, тряпка?
— Захлопни пасть. Ты, сука, никогда не нравился мне, — ударив рукоятью пистолета по голове, произнёс Пчёлкин. — И повод благородный нарисовался — девчонку спасал от урода.
Черкас схватился за разбитую голову и согнулся от боли, а потом, опомнившись, ответил Пчёлкину неожиданным ударом в живот.
— Сучий потрох.
Виктор Павлович простонал сквозь зубы и, спрятав пистолет за пазуху, резким ударом в челюсть завалил «знакомого» на пол и стал яростно бить ногами лежащему телу. Я вскочила на ноги и, увидев брызнувшую кровь изо рта Черкаса, попыталась оттащить разгневанного Пчёлкина.
— Да, отвали, блять!
Услышав его грубый ответ на тщетные попытки, я окончательно сорвалась и разрыдалась. Надо было что-то сделать, пока Черкас мог кое-как сопротивляться. Я выбежала из уборной и, оглянув зал клуба, поспешила к дальнему столу.
— Он... он, — подбежав к Холмогорову, готовому опрокинуть алкоголь в себя, начала захлёбываться словами я. — Он... убьёт...
— Чё? Кто убьёт?
— Виктор Павлович... там, в туалете избивает Черкаса.
— Ебаный рот, — выругался он и, выскочив из-за стола, устремился в уборную.
Я не знала, что делать. Дрожь потряхивала меня с ног до головы, и я кинулась прочь, на кухню. Но по пути столкнулась с Натальей Владимировной.
— Куприна! Что с тобой?
— Не знаю.
Я обошла её, непонимающую, и быстрым шагом направилась на кухню. Голова раскалывалась от острой боли. Кровь пульсировала, отдаваясь в ушах. Не было сил даже заплакать или закричать. Пролитые слёзы давно высохли на щеках. Покинув клуб через черный вход, я ковыляла по обочине дороги и встречалась с удивлёнными взглядами прохожих. Они видели мой разбитый вид. Я закусила нижнюю губу и, зашипев от резкой боли, ощутила на языке металлический привкус. У меня разбита губа.
Входная дверь захлопнулась, и я прошла на кухню.
— Рано ты сегодня. Я-то думала...— Катя обернулась и с раскрытым ртом осмотрела меня. — Что случилось? На тебя напали?
— Почти, — тихо сказала я и села на табуретку.
— Аня, Анют, — она осторожно подошла ко мне. — Не томи. Что случилось?
Глаза снова увлажнились невесть откуда взявшейся слезой. Нахлынувшие эмоции безжалостно щемили сердце, даже трудно было сделать вздох.
— Он напал на меня.
— Кто? Кто напал?
— Тот мужик.
— А он...?
— Нет, не успел. Виктор Павлович не дал ему сделать это.
— Слава Богу. Расскажи подробно, а то я сейчас поседею от страха. И... — Катя, смотря на меня, странно наклонила голову. — Это... кровь?
Катя аккуратно дотронулась до моего затылка, и я заметила на её тоненьких пальчиках тёмную кровь, густая, словно берёзовый дёготь.
— Нужно ехать в больницу. Срочно.
— Не нужно. Всё в порядке.
— Ты с ума сошла? А если сотрясение?
— Кать, мы никуда не поедем. Принеси аптечку.
Я смыла растёкшуюся из-за слёз тушь и немного успокоилась. Обработав рану на затылке и губе, Катя присела рядом, и я подробно рассказала, что произошло.
— Возможно, на тебе порча. Ну, не может так не везти человеку.
Перед глазами до сих пор стояла страшная картина кровавого избиения.
— А если он убил его?
— То это их проблемы. Пускай сами разбираются, а наше дело крайнее.
— Это просто ужасно, — простонала я.
Я вспомнила голубые глаза и хитрую улыбку Пчёлкина. За его привлекательной внешностью и шутливой манерой общения скрывалась варварская жестокость. Да, Черкас заслужил наказание за содеянное. Но Пчёлкину не подходила роль палача. И вот очередной раз я убеждалась, что внешность обманчива.
— Тебя не тошнит?
— Нет. Всё нормально.
— Да, я вижу. Разбитая голова и лицо прям кричат об этом. Зря не поехали больницу, — пристыдила она и вздохнула. — Эх, Анька, умеешь ты ввязываться во всякие сомнительные истории.
— Они сами меня находят. Я думала, что там безопасно. Но нет. Я не хочу возвращаться туда.
— Будешь увольняться? — спросила Катя и закрыла стоящую на столе аптечку.
Я промолчала и задумалась.