Четвёртая глава
— Ну, ты, мать, даёшь, — протянула Катя, разливая чай по кружкам. — Точнее не даёшь.
— Не смешно, — проворчала я и шмыгнула носом.
— Ты чего пешком в такой холод пошла? Цистита давно не было, м?
— У нас с тобой не так много денег, чтоб на такси разъезжать.
— Попросила бы своего Витька подвезти. Раз привёз, пускай и отвозит.
— Это уже наглость. В тот момент я только и думала, как скорее свалить оттуда. Да и я не горю желанием ездить с пьяным водителем. Я пока в ванной сидела, он ещё успел приложиться к бутылке.
— Странно, как вообще сил хватило. Никита после нескольких стопок белой не то, что кувыркаться, до кровати дойти не может.
Катя поставила передо мной горячий чай и, присев на подоконник, закурила.
— Форточку открой, — попросила я. — Я теперь не знаю, что делать.
— Главное сейчас, чтоб с работы не попёрли. Хотя смешно, причина увольнения: не дала начальнику, — усмехнулась Катя, выдыхая дым в окно.
— Нет, это не смешно. Умеешь ты поддержать.
— Ой, перестань. Плакать будем, если уволят. А пока сидим на попе ровно.
— Не могу я сидеть. Мне до конца месяца нужно найти деньги, а то нас на счётчик поставят. Потом никак не выплатим.
— Может занять у кого-нибудь? — предложила Катя.
— У меня нет таких знакомых. Девочки с работы тоже держаться за каждую копейку. У кого-то ребёнок, кто-то платит за квартиру. Так что не вариант.
— Логично. Никто не пойдёт на такую работу, если есть лишние деньги.
— А у тебя?
— Нет, конечно. Мы студенты, нам бы до сессии дожить и не умереть с голоду.
— Чёрт, — не выдержала я.
Хлопнула входная дверь, и на кухню заглянул Никита.
— Что-нибудь есть перекусить? — и сел на табуретку.
— Да, есть. У тебя в общаге, куда ты и свалишь.
— Катюх, перестань, а?
Я поспешно встала и вышла, не желая становиться свидетелем чужих разборок. С детства не любила конфликты и всячески старалась их избегать.
Войдя в гостиную, я взяла с полки книгу, в которой хранила деньги. Пересчитала и решила, что последние, отложенные на еду, деньги отправлю бабушке. А мы с Катькой как-нибудь справимся.
***
В лучах разноцветных софитов оголённая кожа блестела капельками пота. С каждым резким движением выбивался воздух из лёгких. Ладонь плавно прошлась по разгорячённому телу и нижнему белью в кружевах. Я откинула волосы, тем самым обнажив нежную кожу шеи, и присела на корточки, широко и развратно раздвигая колени. Затем медленно встала и, тяжело выдохнув, вернулась в раздевалку.
— ...а вот представь, — говорила Инга и заметила меня. — О, Аннушка! Она, кстати, тогда с Пчёлкиным уехала.
— Да, я в курсах, — ответила Власова, выдыхая белый дым. — Ангелина здесь рвала и метала.
— Плевать на неё, — махнула Инга. — Ань, а у тебя как прошло?
— Никак. Ничего не было, — ответила я и принялась переодеваться.
— В смысле? У него что ль не встал? — усмехнулась Алёна, стряхивая пепел.
— Да нет. Мне перехотелось, и я ушла.
— Ничего себе. Вот так спокойно отказалась и ушла?
— Да, а что такого?
— Не хочу тебя пугать, — начала Власова и потушила бычок о пепельницу. — Был у нас здесь один случай. Какой-то мужик заказал девчонку. Не помню, как её зовут, по-моему, Лена. Не суть. Так вот заказал, они поехали к нему. Она точно такая, как ты была. Не соглашалась долго, потом согласилась. И что ты думаешь? Она пропала.
— Почему никто не обратился в милицию? — нахмурив брови, спросила я.
— Милиция приходила, допрашивала нас, но Наталья Владимировна сказала лишнего не болтать. Тип скажите, что не видели, с кем она уезжала, — рассказала Алёна и взглянула на меня. — Ань, не смотри так. Сама понимаешь. Нас бы с работы выгнали или ещё чего похуже. Мне пока жизнь дорога.
— Но так же нельзя, — сказала я.
— Можно. Ты пойми, здесь каждый сам за себя. Лучше не влезать в конфликты.
— Прости, но это правда, — с некой грустью выдала Инга. — Если ты решила заняться нашей работой, то должна понимать риски. Заварила кашу — так не жалей молока. Лучше не отказывать гостям на их же территории. Мало ли что может случиться.
— Я поняла вас.
— Не, мы ничего такого не говорим. Не думаю, что Виктор Павлович из тех, кто убивает девушек за отказ. Просто помни и будь осмотрительнее. И давайте закроем тему, от греха подальше.
— Хорошо, — сказала я. — Инга, а с кем ты тогда сидела?
Инга издавала тихий смешок, заплетая чёрную косу волос.
— С добрым утром, Ань. Ты, оказывается, вообще не знаешь владельцев в лицо. Это Космос Юрьевич.
— Теперь буду знать.
— Он клёвый. Такой...
— Космический, — хихикнула Алёна.
Под длинный рассказ о совместном вечере Холмогорова и Инги я успела переодеться и собраться. Попрощавшись с девочками, я покинула раздевалку и направилась к главному выходу. Когда вышла из клуба, холодный ветер ударил в лицо, заставляя прищурить глаза и отвернуться.
— Эй, рыжая! — услышала незнакомый голос.
Я увидела перед собой молодого мужчину лет двадцати пяти. Чёрные волосы были аккуратно уложены, карие глаза нахально разглядывали меня. Судя по длинному пальто и деловому костюму, мужчина, очевидно, обеспеченный и являлся одним из посетителя, потому что в поздний час отшивался здесь.
— Простите?
— Прощаю, — ответил он. — Сколько берёшь за ночь?
— Нисколько. Я не проститутка.
— Я видел тебя на сцене.
— И? Я всего лишь танцую. И не больше.
— Чё ты мне заливаешь? Стриптизёрши всегда трахаются за деньги, — грубо сказал он, угрожающе двинулся ко мне.
— Не все. Извините, мне нужно домой.
Я развернулась, и этот мужчина внезапно схватил мою руку.
— Я хорошо заплачу.
— Не работаю я! Что непонятно?
— Сколько хочешь? Заплачу любые бабки.
— Да, нисколько! Отпустите!
— Ты, дрянь, не понимаешь, кому отказываешь! — он потянул меня к машинам.
Паника мгновенно овладела мной, и я изо всех сил попыталась выдернуть руку. Помощи ждать нет смысла, так как никого поблизости не находился.
— Отпустите! Снимите себе другую!
— Ты мне понравилась. А я всегда получаю всё, что хочу. Всегда.
Сил хватило ненадолго, и я, не желая смиряться со своей участью, впилась ногтями в лицо. Он отпустил мою руку и, крича нецензурные слова в мой адрес, схватился за поцарапанное лицо. Я развернулась и побежала прочь от вывшего мужчины, не жалея лёгкие и ноги. Вдалеке мелькнул знакомый силуэт.
— Аня? — Миша, увидев меня, схватил за плечи. — Ты от кого-то убегала?
— Да, — тяжело дыша, ответила я и оглянулась назад, убеждаясь, что никто за мной не побежал. — Миша, — на эмоциях крепко обняла его.
— Кто это был? — спросил он, в ответ обнимая меня.
— Не знаю. Какой-то маньяк.
Говорить, что меня хотели снять на ночь, не хотелось. Только не Мише.
— Давай я провожу тебя.
На этот раз я не отказалась. Неприятный ком застрял в горле, но плакать я не стала. Слёзы обязательно смутят Мишу.
Мы шли по пути к моему дому и разговаривали на разные темы. Миша усердно отвлекал меня, заставляя не думать о том мужчине. Я смеялась над его шутками. Однако мысли всё равно возвращались к произошедшему несколько минут назад. Трудно такое забыть.
— Спасибо, что проводил. Прям выручил, — остановившись у знакомой многоэтажки, сказала я.
— Да не за что. Теперь я всегда буду провожать тебя.
— Не стоит, Миш.
— Ещё как стоит. А если бы этот маньяк... — осёкся. — впрочем неважно. Я должен быть уверен в твоей безопасности, а то ночью не усну.
— Волнуешься?
— Ну да, — смутился он, отведя взгляд в сторону.
Мы попрощались, и я быстро забежала в подъезд.
Уже лежа под одеялом, я в памяти воспроизводила момент, произошедший около клуба. Страшно подумать, что бы произошло, если бы я не отбилась от него. Возможно, он бы затолкал меня в свою машину и изнасиловал на заднем сидении. Сердце сжимается до боли лишь от одной мысли об этом. В полной темноте горячие жгучие слезы стекали по щекам и растворялись на белой наволочке. С мокрыми щеками и распухшими красными глазами я уснула.
На следующий день я рассказала обо всём Катьке, снова пропустившей учёбу.
— Ты запомнила его рожу? — спросила она и добавила соль в кипящий суп.
— Да, — ответила я.
— Наверное, заявление писать бесполезно. Преступления как такового нет, а, если он ещё какой-нибудь бандюга, нам предложат свернуть заявление в трубочку и засунуть в одно место.
— Я и не собиралась. Проблем мне и так хватает. Но мне страшно, — поймала вопросительный взгляд Кати. — Он знает, где я работаю. И кем. Я теперь боюсь идти на работу.
— Он же ничего не сможет сделать в клубе. У вас охрана.
— Мне только вчера девочки рассказали про одну девочку, работавшую там. Она поехала с гостем и пропала без вести. Не охота повторять её судьбу.
— Есть вариант. Сделай этого Мишку своим парнем, и он будет сопровождать тебя везде.
— Катя, ты можешь быть серьёзной?
— Я на полном серьёзе тебе говорю. Других вариантов нет. Хотя нет — есть один.
— Какой?
— Твой Витёк.
— Даже думать забудь.
— Ну, Ань, клин клином вышибает, а бандит бандитом.
— Нет, Пчёлкин не бандит. Не похож.
— Да, не похож. Ведь все законопослушные граждане, работающие на заводах с утра до ночи, имеют свой личный клуб, хату, и главное — крутую тачку. Посмотри правде в глаза. Твоя наивность иногда убивает меня.
— Не знаю. Пускай даже так, то зачем Пчёлкину делать что-то с тем мужиком?
— А это уже другой вопрос. Поговори с ним и спроси. За спрос же денег не берут, да? — сказала Катя и посмотрела на настенные часы. — Тебе уже пора на работу.
— Кать, если я не приду с работы вовремя, то беги в милицию. Поняла?
— Анька, не пугай меня. Всё будет хорошо. Не накручивай себя.
На работе всё было спокойно. Я принимала и разносила заказы. А в свободное время я стояла у барной стойки и разговаривала с Мишей. Он несколько раз спросил, в порядке ли я.
— Миш, успокойся. Всё со мной в порядке.
— Ты чего прохлаждаешься? — спросила неожиданно появившаяся Наталья Владимировна.
— Заказов нет.
— Вот у нас и появился претендент на ещё одну должность. Кристинка заболела, а ты заменишь её.
— Но я...
— Слышать ничего не желаю.
Наталья Владимировна сразу же скрылась в зале. Я повернулась к Мише.
— Вот она... нехорошая женщина, — проговорил он, протирая бокал. — О, бояре приехали.
Я сначала не поняла, но, проследив за его взглядом, увидела, как компания людей выходила из вестибюля клуба. В них я узнала Пчёлкина, Холмогорова... и того мужика, что пытался затолкать меня в машину.
Они знакомы.