Принять учись

— Лиза! Лиза, ты меня слышишь? С ними всё в порядке! Легко отделались!

— Где? — хрипло спрашиваю я.

— Мы все в частной клинике, где работает отец Глеба.

— Скоро буду.

Я невидящим взглядом смотрю вперёд, пытаясь осознать произошедшее. Казалась, что всё, что было буквально час назад просто иллюзия.

— Лиса, что случилось?

— Мои друзья попали в аварию...

— Живы?

Просто киваю.

— Куда ехать?

Но видимо поняв, что я вообще не в состоянии говорить, Женя набрал кому-то, всё узнал, и поспешил отвезти меня к друзьям.

Когда мы подъехали, я увидела всех своих друзей на улице в парке у больницы. Стоило только машине остановится, я пулей рванула к ним.

Меня сразу заметили, поэтому Влад с Глебом пошли мне на встречу, и крепко меня обняли. Я не проронила ни слезинки, просто беззвучно успокаивала себя. С ними всё в порядке, но мелкая дрожь взяла вверх.

— Эй, зараза, всё, хватит. Мы живы-здоровы, — успокаивающе, отшучиваясь, говорит Влад.

— Как... как..

— Не переживай, — вторит Глеб. — Мы правда легко отделались, пара ушибов и царапины.

В его голосе я тоже слышу мнимое веселье, но ведь вижу же, что они оба тоже напуганы. И всё ещё пытаются осознать произошедшее. Я многозначительно посмотрела на Влада. Он прекрасно понял мой немой вопрос, и едва заметно кивнул.

Это был крах. Миг, на который мне показалось, что всё это лишь игра моего воображения, я поняла, что нет, всё действительно взаправду.

— Ты уверена, что хочешь остаться одна? — спрашивает Женя, поскольку Мира сейчас была с Марком, когда привёз меня домой.

— Мне нужно, — тихо и отстраненно говорю я.

— Ладно, только будь на связи пожалуйста, и, если что сразу звони, договорились?

— Хорошо, — почти беззвучно говорю я.

Женя крепко меня обнимает и целует в макушку. По его крепким объятиям, я понимаю, что он не хочет уходить, но понимает, что сейчас стоять на своём не вариант, и мне нужно дать время. Поэтому он оставляет меня одну в пустой квартире. Как только за ним закрылась дверь, я в полной мере ощутила тяжесть вины, которая опустилась на мои плечи.

Зажав рот рукой, чтобы подавить жалобный стон, я села на пол, стараясь не издавать звуков, потому что Женя всё слышит, и чувствует. Этого было уже много. Как мне всё ему объяснить? Меня не покидало чувство, что если он узнает правду, то возненавидит меня.

Так я просидела до самой поздней ночи, пока экран телефона не загорелся ярким светом. Открыв сообщение, я чуть не выронила телефон:

— Им просто повезло. Я тебя предупреждал.

— Чего ты хочешь? — дрожащими руками набираю сообщение.

— Ты прекрасно знаешь что.

— Зачем ты это делаешь?

— Чтобы ты поняла, что со мной так поступать нельзя.

— Это что, месть?

— Разве? Просто урок, чтобы ты знала, как нехорошо сдавать своих любимых ментам и потом просто исчезать.

— Ты совсем из ума выжил?!

— Не кипятись. Ты, Лизонька, прекрасно знаешь, что должна мне, и что принадлежишь мне. Я долго ждал, пока ты наиграешься и думал, что после истории с Тихоновичем ты всё поймешь, однако...

— Ты убедил его!

— Я ничего не делал.

— Та записка!

— Это просто записка, детка, ничего более.

— Чтоб ты сгорел в аду!

— Как грубо, в прочем в этом вся ты.

— Ты моральный урод...

— Следи за языком, дорогуша, как я слежу за теми, кто тебе дорог. Кто знает, что может случиться... с кем и когда...

— Не смей их трогать!

— Не стану, если ты будешь послушной.

— Это шантаж и угроза!

— Нет, это дружеское предупреждение. Либо ты сидишь тихо, расстаёшься со своим верзилой и возвращаешься ко мне, и все твои друзья целы и невредимы, или кто знает, что может случиться.

— ...

— У тебя есть время подумать. Сделай правильный выбор.

Страх — просто выстреливающие пять букв, что сковывают всё тело и заставляют мозг разлагаться, а сердце не ощущать звонких убийственных выстрелов. У него мерзкий голос, напоминающий скрип старых проржавевших качелей, эхом проносится внутри черепной коробки и со стуком бьётся о стенки. Страх топит в болоте одиночества и ненависти, в своей собственной безысходности.

Призрак прошлого вернулся в мою жизнь, пытаясь меня сломить, а я просто не могу найти в себе сил противостоять ему. Пальцы немеют, колются изнутри, кости горят, как будто хотят разорвать плоть и вырваться наружу. Глаза расширяются, ища мнимое спасение от этого ужаса. Сердце бьётся так, что я не ощущаю ничего, кроме неумолкающего тока в груди.

Я провела в затворничестве несколько дней, не отвечая ни на звонки, не открывая никому дверь. Только Мире написала, что хочу побыть одна. Но приход друзей и Жени не прекращался, что я не выдержала и прокричала, что есть мочи:

— Оставьте меня в покое! Дайте мне побыть одной! Дайте мне свободы!

И если со стороны могло показаться, что это грубый посыл, то на самом деле это был крик души о помощи, страдании и одиночества!

После этого никто не приходил, лишь изредка прислали сообщения, чтобы спросить, как я. А что я? Каждый день получаю сообщения от Макара и фотографии своих друзей и даже Жени, как он следит за ними. И каждый раз это приписка в конце: «Кто следующий?»

Он продолжал меня запугивать, манипулировать, напоминать обо всём, что было в прошлом... Я лежала на полу и не знала, как это всё прекратить, казалось, время остановилось, пока в памяти не всплыли слова Жени: «Я люблю тебя. Я выбрал тебя. Ты моя жизнь».

И я не выдержала, зарыдала в голос, надрывно. Потому что я не могла отказаться от него, и не только потому, что я его Пара и без меня он погибнет, но и потому что люблю его. До безумия сильно люблю...

—

Мы сидели с парнями в баре, сегодня был наш день, и всё бы ничего, но меня не покидало какое-то странное предчувствие. Я ощущал, что мой волк неспокоен, как и я из-за происходящего с Лисой. Я чувствовал её, но не знал, что творится с ней. Она не подпускала к себе никого. Мы уже несколько дней не разговаривали. Я очень надеялся, что она хотя бы ответит на мои сообщения, но нет. Молчала всё это время. Это-то меня пугало и волновало ещё больше. Я не знал, что происходит. Догадывался, хотя нет, даже уверен, что в этом замешен этот Макар, но точно узнать я смогу только, если Лиза мне всё расскажет. А пока это глухое неведение раздражало и только распаляло мой гнев.

— Совсем всё плохо? — спрашивает Тоха.

Я лишь неоднозначно пожал плечами и хотел уже было ответить, как раздаётся звонок и какого было моё удивление, когда на экране телефона высветился номер Лизы. Мне показалось, что я даже дыхание затаил.

Быстро нажимаю кнопку ответа и слышу:

— Женя...

Её голос хриплый, даже сиплый, слышу всхлипы и рыдания, а ещё какой-то страх в голосе, ибо он дрожит.

— Что случилось? — я сразу напрягся, такого голоса у неё не было, даже когда Виктор Тихонович умер.

— Ты... ты можешь приехать? Пожалуйста... — словно умоляет меня.

— Где ты?

— Дома... — снова всхлип.

— Буду через пять минут!

Хватаю ключи от машины со стола и срываюсь к ней.

— Что случилось? — взволновано спрашивает Диман.

— Ещё не знаю, но мне это не нравится.

— Звони.

Я понимающе и согласно киваю, после чего пулей мчу к своей лисе.

Меня насторожил её испуганный голос, её слезы.

Ровно через пять минут я уже был у её дома. Бегом поднялся на четвёртый этаж и позвонил. Лиза сразу же открыла дверь, как будто ждала возле неё. Смотрю на заплаканное лицо, трясущиеся руки и до жути испуганный взгляд.

— Женя... — чуть ли не шёпотом говорит она.

Я делаю шаг вперёд, чтобы зайти в квартиру, как она тут же прижимается ко мне. Что же такое случилось?

Прижимаю Лизу к себе, шепчу всякую ерунду, чтобы она успокоилась и рассказала, что произошло.

— Лиса, я рядом, теперь тебе нечего бояться.

— Женя...

— Да?

— Женя... прости меня... — всхлипывает Лиза, девушка, которая всегда была, как кремень.

— Что случилось, Лиз? За что ты извиняешься?

— За то, что не подпускала тебя к себе несмотря на то, что чувствую, прости...

Я обнял свою девочку, успокаивая её. Лиза отвечала на мою ласку, и я даже опомниться не успел, как мы стали неистово целоваться и раздевать друг друга. С одной стороны, я понимал, что это неправильно, только не сейчас, но чёрт возьми...

— Лиса... Лиса может не... — между поцелуями, говорил я, честно пытаясь остановить происходящее.

— Мне это нужно...

На секунду я замер, глядя ей в глаза, пытаясь найти там хотя бы каплю сомнения. Но не нахожу. И вот пошло оно всё к херам. Это моя Пара, она хочет, а её желание для меня закон.

—

Женя коснулся пальцами моего подбородка, жадно и хищно разглядывая мои губы. И при этом он двигается вперёд, шаг за шагом, пока я не почувствовала, что мои бедра упираются в стол. Женя пальцами обводит контур моих губ, а вторая его рука упирается в стол. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже, от чего моё сердце начинает бешено стучать, грудь вздыматься сильнее.

— Лиса... твой запах... я не смогу остановиться... — хрипло говорит он.

Сбежать не получится, даже если бы и хотела.

Уже не помня себя, положила обе руки на плечи Жени и глядя на него снизу вверх, облизала его пальцы. Женю это воодушевило, поскольку он шумно сделал глубокий вдох, словно стараясь сдержать себя. Тогда я прижалась к нему сильнее, и провела кончиком языка по его шее.

Он резко отстранил меня и его пальцы с подбородка скользнули сначала к моей щеке, к уху, а затем зарылись в волосах. Лосяра тяжело выдохнул и, взяв мои волосы в кулак, грубо отклонил мою голову назад, заставив вскрикнуть. Его губы скользнули к шее, коснулись её. Он глубоко вдохнул мой запах.

Он стягивает с меня футболку и укладывает спиной на стол. Одной рукой он удерживает мои запястья, а второй начинает изучать изгибы моего тела. Осознание того, что сейчас происходит, между нами, будоражило и вызывало невообразимое желание обладать им, и чтобы он обладал мной.

Добравшись до мешающего ему бюстгальтера, Женя просто стягивает его вниз, оголяя мою грудь, из-за чего с моих губ срывается тихий стон.

Женя ласкает меня не то, чтобы нежно — скорее поймав некую золотую середину между двумя гранями единого целого. Он покусывал и оттягивал зубами соски, заставляя меня сжиматься и вздрагивать под ним. Это отчасти доставляло ему ещё большее удовольствие. Ощущение власти над кем-то, кто дорог тебе, — бесценно. Особенно тогда, когда этот кто-то – твоя единственная, твоя Пара. Я чувствовала это.

Его рука скользнула между ног. Движения пальцев умелые, уверенные на все сто процентов. Подумать только – скольких он уже довёл до райского наслаждения?

Я кусала губы. Дышать становилось всё тяжелее, держать себя в руках... мне казалось, что я давно уже забыла, как это делается. Создавалось такое ощущение, будто бы, перестань он меня касаться, — и я сгину. Словно только Женя удерживает меня здесь.

Движения становятся резче, сдерживать их он уже не в силах. Он целует меня в губы, щёки и ухо, нежно прикусывая мочку и проводя по ней языком.

Я утыкаюсь в плечо Жени лбом, крепко обнимая, словно цепляясь за его плечи и спину, будто бы меня действительно пугает, что он может внезапно испариться, исчезнуть.

Ему ничего не оставалось, как приподнять меня со стола, прижимая меня к себе, целуя в шею и то опуская, то вновь приподнимая. Я вся дрожу от его прикосновений. Закрываю глаза, и кажется, даже жмурюсь, и уверена, что Женя чувствует напряжение моего тела. Он улыбается, кладет руки мне на поясницу, притягивая к себе. И я вскоре с протяжным и более громким нежели прежде стоном заканчиваю, закусив нижнюю губу и сильнее сжав его плечи. Боже, я и правда цепляюсь за него, словно бы он мой спасательный круг.

Толчки становятся нежнее, плавнее и аккуратнее. — Сейчас...

Женя судорожно вдыхает воздух сквозь стиснутые зубы, откинув голову назад.

Он кусает губу, движется ещё и ещё медленнее. Кажется, что до вожделенной разрядки остается совсем немного. Мои тонкие, хрупкие пальцы скользят по его груди. Я сглотнула, посмотрев Жене в глаза.

Почувствовав, что держаться больше не может, Женя рывком вновь укладывает меня на стол, делает последние грубые, резкие, жёсткие толчки. Я вскрикиваю, не ожидая такой резкой смены настроения. Но уже в следующую секунду Женя заканчивает и впивается зубами в место соединения шеи и плеча, оставляя свою метку.

Теперь я его по праву. Навсегда.

—

Был ли я самым счастливым на свете? Чёрт возьми да! Закрепление нашей связи это что-то! И самое главное, я услышал то, о чём так давно грезил. Лиза сказала эти три заветных слова.

И сейчас мы лежали на диване, обнимаясь и наслаждаясь моментом.

— Мы тут с тобой кайфуем, а остальные переживают небось, что от нас ни словечка, — усмехаюсь, но быстро обрываю себя, почувствовав, как Лиза мгновенно напрягалась.

Она села, притянув колени к груди и обхватила себя руками, словно пыталась отгородиться от мира. Я сел рядом и взяв её за подбородок, заставил посмотреть мне в глаза.

— Ты можешь рассказать мне всё, понимаешь? Позволь мне решить твои проблемы, избавить тебя от страха.

И она рассказала.

Как познакомилась с Макаром, и как всё красиво начиналось, как она была счастлива. Но всё это оказалось обманом, иллюзией, в которую она поверила. На деле же Макар оказался манипулятором и абьюзером, и она, та, что всю жизнь могла постоять за себя и других, сломалась, стала лишь жалкой тенью себя.

Как она не заметила, что стала подчиняться ему, бояться его, как она успела почувствовать на себе, что такое секс по принуждению, всю жестокость и грубость обращения с женщиной. Побои и унижения, которые чередовались с якобы светлой полосой, её уверяли, что она сама виновата, что всё это происходит из-за неё. И она охотно верила в это, потому что не видела другого выхода, потому что была сломлена.

И то, почему она так сторонилась близости, стало понятно, потому что страх всё ещё жил в ней. После этого я уже было сорвался с места, чтобы вот прямо сейчас найти этого урода и закопать, но моя лиса меня остановила, крепко прижавшись ко мне.

— Женя, не уходи. Я боюсь оставаться одна. Ты мне нужен...

И этого было достаточно, чтобы я отложил свою месть на потом.

А дальше случилась подстава с наркотой. Я, конечно, знал про это, но слышать в подробностях от неё было жутко. Я понимал, что нельзя ей показывать свой гнев и желание разорвать эту тварь на куски. Снова. Она должна выговориться, излить душу. И теперь я понимаю, почему она так близка с Владом. Он был единственным, кому она рассказала тогда всё, и то, потому что ему пришлось надавить на неё, и он же с отцом помог ей разобраться в той истории с наркотой.

— Женя... он убил деда, понимаешь? — с отчаянием, размером с океан, она посмотрела на меня. — А затем пытался убить Влада и Глеба. А ещё вот, смотри...

И она показывает мне все его сообщения, угрозы, фотографии, держа телефон дрожащими руками.

— Давай я посмотрю сам, хорошо?

И забрав у неё телефон из рук, стал смотреть на всю ту вакханалию, которая творилась в сообщениях с этим Макаром. Надо отдать должное, Лиза ничего ему не отвечала после той угрозы, молодец, держалась.

— Боялась рассказать раньше?

— Я и сейчас боюсь...

Он труп.

— Женя, я боюсь его, боюсь за всех вас.

— Не надо. Не забывай, что мы волки.

— А остальные...

— Мы в состоянии защитить не только себя, но и твоих друзей. Слышишь?

Всхлипывает.

— Просто доверься мне и позволь всё уладить.

— Но он...

— Ничего он не сделает. Я всё решу.

На следующий день я попросил Марка с Мирой побыть с Лизой, Антоху с Лёхой присмотреть за остальными, а сам набрал Диману.

— Я был прав?

— Абсолютно.

— Я поеду с тобой.

У нас ушло не больше часа, чтобы найти место, где этот смертник ошивается.

Зайдя в бар, окинул взглядом помещение. До ужаса неприветливое и какое-то вшивое, я бы сказал. Опа, вот и наш клиент. Сидит весь из себя деловой, но сейчас мы посмотрим, насколько ты смелый, раз решил позариться на то, что принадлежит волку.

— Ну здравствуй, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.

Вижу, что он узнал меня, ещё бы, столько дней следил за всеми нами. Однако напрягся. Правильно, напрягай свой зад хорошенько, и хвост прижимай, потому что тебе конец, красавчик.

— Чем обязан? — елейно спрашивает он, откидываясь на спинку стула и с нахальством смотрит на нас, старательно делая вид, что ему всё похеру и он ничего не боится.

— Пришёл забрать тебя отсюда, миленький, — в моём голосе так и плещется яд.

— Друг, я не по этой теме, ты ошибся адресом. Любителей задов ждут в другом месте, — ухмыльнулся он и его компания вторила ему.

— О нет, сладенький. Мне нужен именно твой зад, — еле сдерживаясь, говорю я, предвкушая свою месть.

— А не пойти ли тебе...

Достало! Много чести лясы с ним точить. В мгновение оказываюсь рядом с ним и хватаю за шкирку этого гада, таща за собой. Как бы он ни сопротивлялся, всё бесполезно. Где он, а где я, всё равно, что слон с моськой. И вот в такие моменты я в очередной раз убеждаюсь, что мне чертовски повезло родиться волком.

Он пытается вырваться, возмущается, верещит, но мне похерам. Заталкиваю его в свою машину, и даю по газам. Диман не отстает, рыкнув на остальных так, что те хвосты поджали и считай, помахали своему товарищу ручкой.

— Сам признаешься или из тебя придётся дурь выбивать по частям? — зло спрашиваю я, глядя на него, когда мы приехали на стройку Волкова старшего.

Сейчас здесь никого не было и можно было не переживать, что у нас будут свидетели. Макар сейчас сидел на коленях с уже подбитой губой.

— Эта сучка всё же решила сделать всё по-своему, — усмехается гад. — Что ж, она за это дорого запла...

Я не дал ему договорить, и просто начал избивать со всей дури, что сейчас билась во мне ключом. За каждый её синяк, за каждую царапину, за каждый упавший волос, за каждую её слезинку, дурное слово в её адрес и за всё, что он с ней сотворил.

Я хотел его убить.

—

— Всё, хватит!

— Не хватит! — рычит Жека, отмахиваясь от меня.

— Хватит, я сказал!

Приказа своего вожака он не ослушается, поэтому отступил, хоть его и переполняла злость, глаза вон пожелтели и кровью налились.

— С него достаточно, — жёстко говорю я.

— Ты правда думаешь, что с него достаточно?!

— А ты его убить решил?

— Такие, как он не должны дышать воздухом! — чуть ли не брызгая слюной, орёт Кулаков.

— Это не тебе решать, — с нажимом говорю я.

— Он причинил вред моей Паре!

— Думаешь, я не понимаю?! Думаешь не чувствую?!

— У тебя нет Пары! Ты не знаешь!

— Да, нет Пары! Но я чувствую то же, что и ты! Поэтому закрой ебальник и позаботься о Лизе! А с этим я сам разберусь! Иди!

Кулаков сопротивляться не посмел, и я знаю, что завтра он прибежит, будет корить себя за вспышку гнева. Но мне похер, это могла случиться с каждым из нас.

Жека быстро взял себя в руки и поехал к Лизе домой, ну а я остался с полуживым Вертинским. Схватив его за шиворот, затолкал снова в багажник и поехал к его хозяину.

Он был на месте, когда я подъезжал, что мне было очень на руку. Не церемонясь, выволок тушку Вертинского прямо к ногам его хозяина. Парень и правда был еле живой, я даже не знаю, выживет ли.

— Я предупреждал.

— И кто его так?

— Не имеет значение. Я говорил тебе, чтобы ты приструнил этого мудилу, ты не послушал.

— Я ему не мамка, чтобы следить за какой шалавой он таскается.

Я молниеносно оказался рядом с ним, ловким движением приложил его к земле и вцепившись выпустившимися когтями, прошипел:

— Еще хоть одно паскудное слово, вылетит из твоего рта, тебе не жить. Усёк? Усёк, спрашиваю?!

Он что-то невнятно прохрипел. Парни его было достали пушки и хотели стрелять.

— Ваши пшыкалки мне ничего не сделают, — и сверкнув глазами, громко рыкнул, на что они попятились. Испугались. — А ты собираешь монатки, и чтобы максимум через два дня тебя не было в городе и даже в области, ты понял?

— Да что ты себе возомнил...

— Понял, спрашиваю?! — глубже впиваясь в его плечо когтями, повторяю вопрос.

— П-понял.

— Надеюсь!

Вырвав когти из его плоти, сказал:

— К врачам с этими ранами не иди, всё равно объяснить не сможешь. Залижешь сам.

— К-кто ты такой, мать вашу? — прохрипел он.

— Тот, с кем лучше не ссориться. Я за тобой слежу и знаю каждый твой шаг, поэтому будь послушным. Иначе закончишь хуже, чем твоя шестёрка.

И чтобы уж наверняка он понял, с кем имеет дело, я развернулся к нему и пошёл вперёд спиной, сверкая жёлтыми глазами и показав свои клыки, выпустил когти и прошёлся ими по всей боковине его новенькой тачки. Скрежет стоял такой, что эти мудилы закрыли уши.

— Два дня, — повторил я, после чего сел в машину и уехал.

—

— Привет, — говорю я, заходя в квартиру Лизы и Миры, на что веснушка прикрывает рот пальчиком, показывая, чтобы я был тише.

— Она спит.

— Давно?

— Пару часов.

В коридор вышел и Марк, которого я чертовски рад видеть.

— Спасибо, что присмотрели за ней, — говорю ребятам.

— Было бы за что, дружище, — хлопая меня по плечу, говорит Марк. — Всё разрешилось?

— Да, вполне.

— Это хорошо, — улыбается друг.

— Я её заберу наверно...

— Если хочешь, оставайтесь, а мы поедем, — предлагает Марк.

— Да я лучше её к себе, а вы уж тут сами решайте, где вам быть, — и поигрываю так бровями.

— Дурень! — усмехается Марк.

Подхожу к дивану, где уснула моя Лиса, сажусь на корточки рядом с ней и любуюсь на неё. Тревога всё ещё не покинула её, даже находясь во сне, её брови хмурятся. Видно, что сон неспокойный. Аккуратно поправляю волосы и тихо говорю:

— Эй, Лиса...

— А, что?! — встревоженно подскочив, говорит она и только потом замечает меня. — Женя! Ты тут! — и бросается мне на шею.

— А где же мне ещё быть?

— Я так волновалась за тебя! Ты не звонил и не писал!

— Я был немного занят, малыш.

— Чем? — переходя на серьёзный тон, спрашивает она.

— Разобрался с одним делом.

— С ним? — тихо спросила она.

— Да.

— Ты его не...

— Нет, не убил, но очень хотел. Больше он тебя не потревожит и никого из нас. Слышишь? — смотрю ей в глаза и очень хочу, чтобы она осознала услышанное.

— Правда?

— Абсолютно точно.

И спустя мгновение по её щекам текут слёзы. Слёзы облегчения.

— Давай поедем домой?

— К тебе?

— К нам.

— Эм...

— Теперь это и твой дом.

Я видел, что она пытается что-то сказать, но каждый раз нужные слова ускользают, но нужны ли они?

— Ладно, — наконец-то улыбнувшись, говорит Лиза. — Только не смей больше называть меня малыш, понял? — узнаю свою лисицу.

— А что такого? — наигранно изумился я. — Прикольно же так, малыш, — специально протягиваю я.

— Яйца оторву.

— Понял-отстал.

И мы оба рассмеялись.