Принять учись

Что было дальше я смутно помню. Женя взял на себя организацию похорон и всё что с этим связано, потому что я была в полной прострации. Не видела и не слышала ничего.

Ещё оказывается дедуля всё своё наследие оставил мне, от чего мне стало ещё больнее. Ведь я ему никто, по сути, а он был так добр. Зачем он умер? Почему хорошие люди вот так умирают?

Когда был прощальный обед, ко мне подошёл всё тот же капитан Красилов:

— Елизавета Алексеевна, я могу с вами переговорить?

— Что-то случилось? — спрашивает Женя, который всегда был рядом.

— Я решил лично доставить вам акт о вскрытии.

— Что-то не так? — вновь спросил Женя.

— В крови Виктора Тихоновича обнаружены наркотические вещества.

— Что?! Дед не принимал наркотики!

— Я знаю. Но может вы в курсе, менял ли он лекарства в последнее время? Или что-то ещё подозрительное?

— Нет, ничего такого.

— Может у него были недруги? Кто-то незнакомый появлялся рядом с ним?

— Н-нет, — а сама чувствую, как начинаю белеть.

— С вами всё хорошо?

— Лиза?

— Да, всё нормально, просто я...

— Понимаю, потерять близкого человека тяжело, но, если вы что-то вспомните, дайте знать.

— Хорошо.

Когда всё закончилось и все разошлись по домам, остались только мои друзья, Женя и все остальные ребята с его стороны. Я убирала на кухне, когда увидела пачку лекарств дедули. Странно, он держал лекарства всегда в другом месте.

Взяв упаковку, увидела, что там пусто, хотела уже выкинуть упаковку, но заметила, что там лежит какой-то кусочек бумаги. Развернув его, прочитала записку: «Ты знаешь, кто следующий».

Я чуть не упала, когда прочитала это. Еле удержалась на ногах. Что же это....

—

— Влад, ты в курсе ситуации с Макаром? — решил спросить у лучшего друга Лизы.

— Есть такое. И тебе уже досталось?

— Есть такое.

— Не думал, что он вернётся. Мы тогда кое как Лизку отмазали. Он знатно её подставил, издевался... И думали, что уже никогда его не встретим, столько времени прошло, но он всё же объявился, — грустно и удручённо говорит парень, как будто появление Макара сродни настоящей вселенской катастрофе. В его голосе читалась то ли обречённость, то ли сожаление с примесью горечи.

— Расскажешь?

— Только то, что связано с его подставой. Личное она пусть сама рассказывает, если захочет.

— И на том спасибо.

— Он стоит за более крупной рыбой и сам не последний человек. Использовал Лизу для своих тёмных дел с наркотой. Она это дело не переваривает, так как мать загнулась от наркоты, поэтому он и действовал скрытно. А когда всё вскрылось и её повязали, пришлось немало потрудиться, чтобы вытащить и отмазать её, а этот, как сквозь землю провалился. Она, конечно, к тому моменту уже знала кто он и что он, и порвала с ним, но этого ублюдка разве что-то остановит...

Договорить он не успел, потому что с кухни послышался грохот разбитой посуды. Я рванул туда.

Лиза сидела на полу и дрожащими пальцами собирала осколки. Я никогда не видел её в таком состоянии. Вся её боль отдавалась во мне.

— Лиза, Лиза. Не надо, оставь.

— Надо убрать.

— Оставь, я уберу, — перехватывая её руки и вынимая осколки, говорю я. — Давай, вставай.

Подхватив её на руки, дал всем понять, что забираю Лизу к себе, остальные сами разберутся.

Ехали в полной тишине. Лиза беззвучно плакала и казалось, боялась каждого шороха. Бедная моя девочка, как же я хочу помочь ей, забрать её боль.

— Может хочешь в душ сходить?

— Нет.

— Тогда пошли спать.

Лиза послушно позволила себя уложить и даже обнять. Если бы я мог забрать её переживания, сделал бы это не задумываясь.

— Почему? — вдруг спрашивает она.

— Что почему?

— Почему ты продолжаешь забиться обо мне, даже после того, как я обидела тебя?

— Потому что любимых не бросают. Я хочу разделить с тобой твою боль и защитить. Ты самое дорогое, что у меня есть.

— Прости меня...

— Не за что прощать. Я тоже не ангел, знаешь ли.

Она развернулась ко мне и прижалась, как маленький котёнок. Крепко её обняв, я надеялся, что хоть так ей станет чуточку легче.

— Я люблю тебя, Лиса. Просто знай это.

Так она и уснула, прижавшись ко мне, беззвучно плача.

Я проснулся первым. Лизу будить не стал, лишь получше укрыл её тонким одеялом и нежно поцеловал в макушку, после чего бесшумно вышел из комнаты, чтобы дать ей хорошенько отдохнуть. Ей сейчас это нужно, как никогда.

Пока варил кофе, написал Диману:

— Ты не против, если Лиза пару дней не выйдет на работу?

— Какие вопросы. Пусть отдыхает и приходит в себя сколько потребуется.

— Спасибо, брат.

— Как она?

— Сейчас спит. Но бля... что-то явно не так.

— У неё дед умер.

— Я не об этом. Что-то вчера её напугало, сильнее чем она была напугана до этого.

— Хм... попробуешь поговорить с ней?

— Сомневаюсь, что этот разговор увенчается успехом.

— Попытка, не пытка.

— Ладно, ещё раз спасибо.

— Давай.

Проверил как там моя девочка. Ещё спит. Значит могу приготовить завтрак и тогда можно будить.

Заварил её любимый чифирь с сахаром. Как она только может пить такой крепкий чай? Ладно кофе, всё понимаю, он такой и должен быть, но чай? Бррр... Сначала хватился делать ей завтрак аля-девочка, а потом вспомнил, что моя зазноба любит пожрать знатно, так что долой всякие авокодо-мукадо, дорогу бекону и яичнице с тостами. Вот это я понимаю, это по-нашему.

Расставил всё на поднос и поплёлся в спальню. Завтрак в постель, вот это я мощь! Гордость так и распирала. Не припомню, чтобы я вообще когда-то делал подобное для женщин.

Поставив всё на прикроватную тумбу, аккуратно присел рядом с моей девочкой и стал поглаживать её по волосам.

— Эй, Лиса, хитрюга моя, просыпайся.

Она заворочалась и лишь сильнее укрылась одеялом, чтобы спрятаться.

— Давай, уже почти полдень.

— Не хочу, — тихо говорит она.

— Давай ты немного поешь, а потом можешь опять валяться в кровати.

Минутное молчание, а потом она резко подрывается и садится.

— Какое сегодня число?!

— Шестнадцатое, а что такое?

— Мне же на работу!

Она уже было подорвалась...

— Эй-эй, спокойно. Диман дал тебе пару выходных, так что не суетись, ладно?

— С чего бы?

— Приказ начальства, что тут скажешь.

— Хм....

— Ты что, не хочешь просто поваляться в постели и быть может глянуть какой-нибудь серик?

— Можно?

— Тебе всё можно. Давай поешь.

— Не хочу.

— А я не спрашиваю. Ешь. Специально приготовил сытный завтрак и твой любимый чифирь.

Она покосилась на поднос и еле заметно улыбнулась. Хоть Лиза и пыталась не показывать своих истинных эмоций, глаза не могли врать.

—

Когда я увидела, какой заботой окутывает меня Женя, несмотря на то что произошло, в сердце что-то ёкнуло. Я смотрела на него и понимала, что вот он, лучший человек в моей жизни, заботится обо мне, сидит рядом, хочет меня защитить, да ещё я его истинная Пара. Что может быть лучше?

Но потому это было ещё и страшно. У меня внутри был язвящий надлом, высеченный на живой коже, ноющих мышцах, проливающий жгучую кровь. Мне было больно, страшно — так, что дышать могла с трудом. Страшно было даже сейчас, когда, казалось бы, всё уже осталось позади, Женя рядом и можно ничего не бояться. Но ничего не было позади. Это я ощущала ясно. Мне без Жени – никуда. Без Жени – гибель. Но что он скажет, когда узнает, в чём я была замешана, какое пятно есть в моей жизни, нужна ли ему будет сломанная личность?

А личность ли я? Живой ли я человек или просто сосуд для битья и издевательств? В чём моя ошибка? Что я сделала не так? Где оступилась? В чём провинилась?

Я не заслуживаю такого человека, как Женя. А если учесть то, что Макар причастен к смерти дедули и намерен и дальше творить ужасные вещи, имею ли я право быть с Женей? Подвергать его опасности?

Он сказал, что любит меня, а не ответила взаимностью.

Я засыпала со смешанными чувствами го́ря и радости. Я плакала не только от боли потери дедули, но и радости, от услышанных слов. И мне так хотелось сказать ему, что это взаимно, что я тоже его люблю и безумно хочу быть с ним, но перед глазами снова и снова появлялись слова из той записки. И мне казалось, что если я скажу это, то Жене подпишут смертный приговор.

Макар ясно дал понять, что не отпустит, что я должна сделать выбор.

Я подвергаю опасности всех. Что даже мне делать? Когда Макар сделает следующий шаг?

— Спасибо.

Женя удивлённо уставился на меня.

— Что?

— Да нет, ничего.

— Говори уже.

— Странно не услышать сначала колкость в свой адрес.

— Могу сказать.

— Нет, не надо. Просто поешь, пожалуйста.

И я просто позволила себе хотя бы на мгновение отвлечься и насладиться моментом. Что будет дальше не имею представления, но могу я хотя бы ещё немного побыть в раю?

Несколько дней было пасмурно и дождливо, что сейчас солнышко решило всех порадовать своим присутствием. И люди с удовольствием наслаждались тёплыми лучами солнца, потому что я слышала сквозь открытое окно, как с улицы доносятся радостные возгласы ребятни. Уверена, что сейчас все выползли на улицы и пляжи, чтобы погреть свои косточки.

А я всё также мёртвым грузом лежала на кровати и смотрела, как пролетающий самолёт оставляет за собой белую полоску, которая быстро исчезает в синеве неба. И не могла радоваться тому, что это самое солнце светит и таким страшным людям, как Макар.

Меня съедало чувство вины.

Сгорбленное, несчастное, серое... Сидит в клетке моей души и плачет немыми горькими слезами. И самое главное — молчит. Всё время молчит, лишь в самые неподходящие моменты высказывается хлёстко и ломко. А в остальном слышно лишь протяжный тоскливый стон.

Я лежала и всё прокручивала в своей голове то, что было, между нами. И с каждым новым воспоминанием я приходила в ещё больший ужас, чем был.

Между нами никогда не было любви, сердце не выскакивало из груди, кровь не кипела... просто было ощущение необходимости и дополнения, которое заполонило моё сознание. Да, мне казалось, что он тот, кого я искала, но как же я ошибалась.

Он был чудовищем, который заманил меня в свою ловушку, и я виновата лишь в том, что поддалась и повелась на всё это. Или же я не заслуживаю большего? Я не жалею себя, жалость — это слабость, а я не хочу быть слабой. Но сейчас я чувствовала себя именно так, а точнее было бы сказать — беспомощно.

Провалялась в кровати весь день и только, когда уже начало темнеть, решила выползти и хотя бы просто походить по квартире. Женя работал за ноутом и не трогал меня в течение дня, давая мне возможность побыть наедине со своими мыслями. По его виду и не скажешь, что он чуткий и проницательный.

Я тихо подошла к нему со спины, наивно полагая, что он не заметит, но да как же, он же волк...

— Как ты? — проворачиваясь ко мне, спрашивает Женя.

— Нормально. Посидишь со мной на балконе?

— Конечно. Хочешь посмотреть на закат?

Я согласно кивнула. Он знает, что мне нравится.

Женя сгрёб в охапку все подушки и плед с дивана и отправился на балкон, устраивать лежбище тюленей.

— Может поешь чего?

— Нет, не хочу.

— Тогда может хотя бы попить чего принести?

— Есть апельсиновый сок?

— Найду, погодь.

У него походу в холодильнике скатерть самобранка спрятана, всё что ни пожелаешь, у него будет.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — целуя меня в макушку, усаживается рядом.

И так, в тишине квартиры и еле доносившегося шума улиц, мы наблюдали, как небо заполняет алая заря и яркое солнце скрывается за горизонтом, уступая место большому месяцу, который, казалось бы, уселся на крыши домов.

Вокруг всё было спокойно, жизнь текла своим чередом, размеренно.

Я вновь уснула в объятиях Жени. Мне было так тепло и уютно, как будто я вдруг стала целостной, настоящей собой, а всё, что было до, лишь маленькая деталька огромной пазла.

Но мне было и страшно от того, какие действия может предпринять Макар дальше и что ему вообще от меня нужно.

Макар будто ходил по струнам моих больных нервов, с интересом вглядываясь в то, на что можно надавить посильнее, а моя душа и так чувствовала себя искорёженной, мерзкой, разобранной, словно оторванная неживая конечность. Мелко подрагивая после эмоциональных горок и сдерживаемых, рвущихся наружу слёз, ощущая, как будто нежить какая-то скребется изнутри, пытаясь разодрать, а может и вовсе сожрать, оставив напоследок мой, казалось бы, свихнувшийся мозг, я разревелась белугой, прижавшись к Жене, прямо посреди ночи.

Ещё пару дней я провела у Жени, полагая, что мне вероятней всего почудилось и Макар ни при чём, потому что от него не было никаких вестей. Он словно испарился, поэтому я смогла даже немного расслабиться.

Ну, как расслабиться. Внешне я может и казалась такой, но внутри была словно мертва. Это скорей всего и почувствовал Женя, когда сказал, что завтра мы кое куда с ним поедем и никаких отказов он не принимает.

— Собирайся, соня.

— Еще такая рань, я не хочу... — бурчу я, спрятавшись под одеялом.

В последние дни я очень много спала и мало бодрствовала. И вот сейчас мне хотелось продолжать спать.

— Вставай, — говорит Женя и стягивает с меня одеяло.

— Изверг, — бурчу в ответ.

— Поверь мне, как только мы прибудем на место, ты изменишь свое мнение.

— Сомневаюсь.

— Давай. Я уже завтрак приготовил.

Я еле подняла себя с кровати, но признаю, надо перестать жалеть себя, жизнь продолжается.

Стоило мне только выйти из спальни, как я почуяла вкусные ароматы, от которых в животе предательски заурчало. Я почти ничего не ела эти дни.

— Давай, чтобы съела все!

— Ты прям, как мамка.

— Ну кто-то же должен за тобой следить.

— Пф....

Но съела всё.

— Куда мы поедем?

— Это сюрприз.

— Терпеть не могу сюрпризы, — фыркнула я.

— Этот тебе понравится.

Когда мы приехали в лес, где обустроены трассы для квадроциклов, мне казалось, что я забыла, как дышать.

— Ну, что скажешь?

— Пошли скорей гонять!

— Ахахахахха вот это реакция, вот это я понимаю. Пойдём.

Мы быстро переоделись, подхватили шлемы и отправились в своё путешествие.

Проносясь на квадрике по лесной дороге, я не могла отделаться от ощущения свободы. Словно сам мрак и печаль расступились перед скоростью и напором, с которым я двигалась. Вся атмосфера вокруг окутывала меня, поглощала в свой кокон спокойствия и умиротворения.

Солнечный свет, что дикой кошкой пробивается сквозь густые кроны деревьев, ароматы, что гуляют по лесу... Когда мы остановились на пикник, я наслаждалась морем звуков и шорохов леса, чистотой воздуха и самой жизни. И думала о том, что когда-нибудь и я смогу очистить свою жизнь от грязи. Яркая зелень травы и тёмная листвы, утешает, словно преображает моё внутреннее состояние, а может навевает что-то оптимистичное и радостное.

И в этот самый момент мне так захотелось обнять Женю, поблагодарить его за то, что он рядом.

Повинуясь своему желанию, я мигом оказалась рядом с ним, и обняла его, уткнувшись носом в его спину.

— Эй, Лиса, ты чего?

— Просто хочу тебя обнять... — прошептала я, прекрасно зная, что он меня расслышит.

— Всё хорошо?

— Да.

И он не стал больше ничего говорить, мы просто наслаждались моментом.

А после мы ещё катались и даже умудрились застрять в довольно глубокой луже после дождя. Пришлось изрядно попотеть, чтобы вытащить квадрики. И вот остался последний рывок, и я вижу, что лосяра просто одной рукой вытягивает квадрик.

— Так, я не поняла?

— Упс, — виновато лыбясь, говорит он.

— То, ты хочешь сказать, что мог одной рукой вытянуть их на раз-два, но предпочёл, чтобы мы трахались с этим столько времени и все изгваздались в грязи?!

— Ну было же весело!

— Щас я тебе покажу веселье, Кулаков!

И мы стали бегать друг за другом, кидаться грязью, как маленькие дети. Терпеть не могу все грязное и неопрятное, но сейчас все это было не важно.

— Иди сюда, — сказал Женя, поймав меня.

Он долго смотрел мне прямо в глаза, а я понимала, что он читает мою душу.

— Я люблю тебя. Я выбрал тебя. Ты моя жизнь.

Поцелуй.

Долгий, томительный поцелуй, который словно соломинка, способная спасти меня от чувства вины и жуткого страха. Я словно пыталась отдать всю свою боль через этот поцелуй. Но вместе с тем получить наслаждение и капельку счастья.

Когда мы уже подъезжали к городу и вновь появилась связь, мой телефон просто разрывался от пропущенных вызовов.

— Что такое?

— Странно, от Миры столько пропущенных. Она никогда не звонит, только пишет...

— Давай узнаем, что случилось.

Набираю Мире. Гудки.

— Лиза... — взволнованно говорит подруга.

— Что случилось?

— Влад и Глебом...

Меня тут же пробивает озноб и мурашки бегут по коже.

— Что?

— Они попали в аварию...

Мой мир рухнул, казалось, что жизнь остановилась.